Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 80)

Он застал меня в библиотеке, где я с преувеличенным интересом разглядывала карту звездного неба. — Ну, хватит дуться, Марица, — вздохнул он, опускаясь в кресло, напротив. — Назови свою цену. Что я могу сделать, чтобы ты перестала смотреть на меня, как на предателя, продавшего родную дочь за полцарства?

Я медленно перевела на него взгляд.

— Я хочу отпраздновать помолвку не во дворце. Не с этими церемониями. Я хочу в «Лисью Нору». С друзьями и с вами!

Ледарс заморгал, переваривая услышанное. Идея была настолько чудовищной и абсурдной с точки зрения протокола, что у отца на мгновение отвисла челюсть. — В таверне? — произнес он с легким оттенком паники. — Это теперь невозможно! Ты отныне дочь короля.

— Ну что ж! Нет, так нет. А теперь извините, Ваше Величество, но мне нужно закончить исследование.

Я знала, что он на это не пойдет, что это против правил, протоколов и безопасности. Потому и предложила, чтобы у меня остался повод дуться. Еще немного. Но отец посмотрел на мое упрямое, всё ещё обиженное лицо, вспомнил, вероятно, все свои родительские промахи, и сдался с тяжелейшим вздохом, словно соглашался не на пирушку, а на капитуляцию. — Хорошо, — простонал он. — Но только если Крейд Фраст будет рядом. И его люди. И чтобы ни слова при дворе!

Когда главный телохранитель, лорд Крейд Фраст, узнал о предстоящем мероприятии, у него задергался глаз — редкое, но верное свидетельство приближающегося апоплексического удара. Он, человек, отвечавший за безопасность короны в радиусе пятисот миль, должен был охранять монархов в заведении, где пивные кружки летали чаще, чем придворные комплименты. Он хотел высказать мне всё, что думает о моей «гениальной» идее, но сжал губы в тонкую белую ниточку. Теперь я была не просто старшим служащим дворца, с которым можно было поговорить начистоту. Я была принцессой крови.

Вечер в «Лисьей норе» начался с натянутой, гробовой тишины. Поначалу. Король и королева, переодетые в простые наряды, сидели за большим заляпанным столом как на иголках. Истер и Джелара, прижавшись друг к другу, старались не смотреть по сторонам. Лорд Фраст стоял у входа, излучая такое количество холода, что пиво в ближайших кружках, казалось, вот-вот покроется инеем.

Но дух «Норы» и магия третьей кружки сделали своё дело. Серан, красный от смущения и выпитого, вдруг громко вспомнил, как в молодости проиграл на спор своего лучшего скакуна. Король сначала оторопел, а затем рассмеялся — громко, по-настоящему. Это стало сигналом. Верания, отбросив церемонии, включилась в разговор с Сервиной о целебных травах. Истер с Демитром и маршалом Янгом ожесточенно спорили о новой системе укреплений, чертя схемы прямо на деревянной столешнице пролитым элем.

Чефарт, восседая в углу с видом повелителя, снизошедшего до вульгарного веселья, отпускал свои язвительные комментарии. Лорд Каэл, улыбаясь своей загадочной улыбкой, вежливо беседовал с Дао Тебарисом, а суровый Асталь, к всеобщему удивлению, тихо мурлыкал под нос какую-то солдатскую песню, ритмично постукивая пальцами по кружке. А мы с Демитром, улучив момент, когда все были слишком пьяны, веселы или увлечены спорами, просто сбежали. Без слов, по обоюдному согласию, мы выскользнули через чёрный ход, оставив за спиной гомон и смех.

В нашем доме было тихо и пусто. Дети были у матери Демитра. Мы остались одни в тёплой гостиной, залитой лунным светом.

— Наконец-то, — выдохнул Демитр, срывая с меня накидку и прижимая к себе. — Я думал, сойду с ума от этого цирка.

— Цирк был необходим, — прошептала я, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая знакомый запах кожи, кожи и чего-то неуловимо драконьего. — Отец должен был заплатить за свою несправедливость.

Он рассмеялся, низко и грудью, и его смех отозвался приятной вибрацией в моём теле. — Ты — единственное существо во всём королевстве, кто может заставить короля искупать вину в пивной. Я бесконечно тобой горжусь.

Он поднял меня на руки, как перышко, и понёс по лестнице, в спальню, где нас не ждали ни придворные интриги, ни требования протокола, ни чьи-либо обиды. Только мы, тишина и обещание долгой, счастливой ночи, где мы могли быть просто Марицей и Демитром. Мужчиной и женщиной, которые, преодолев апокалипсис, ссоры и королевский гнев, наконец-то могли насладиться миром и друг другом.

Последняя глава

В висках стучит, назойливо и мерно, будто молоточком по наковальне. По спине бегут противные мурашки — то ледяные, то обжигающие. Лекари думают, что я простыла и воркуют о покое и чаях, но от их снадобий лишь горько во рту и тяжело в теле. Хочется закрыть глаза и провалиться в тишину, но не получается.

У ног зашевелилось. Приоткрываю веки — сквозь дымку слабости вижу моего правнука. Маленький лорд Эрм Янг, сидит на корточках перед серым комочком — новым котенком. Драконья кровь в нем еще дремлет, а пока он весь — просто ребенок. — Прабабушка, смотри! — его шепот кажется мне оглушительным в этой давящей тишине. Чувствую, как бархат подола платья натягивается — это он тянет меня за край, стараясь привлечь внимание. — Смотри, что Тучка умеет!

С трудом поворачиваю голову. Котенок, важный и сосредоточенный, вылизывает лапку. — Видишь? — в его голосе торжество первооткрывателя. — Он моет лапку! Как настоящий большой кот!

Пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются. Это так трогательно и так знакомо… Словно переносишься назад, на десятилетия. Мой Киваль, впервые выпустивший струйку дыма. Аэлиан, с восторгом гоняющий по саду щенка. Валериан... Та же серьезность, то же восхищение перед чудом жизни.

— Очень… искусно, — хриплю я, и горло тут же сжимается от нового спазма. Но он уже нашел новую забаву. Его палец тычется в кончик кошачьего хвоста, тот дергается, и котенок с глупым удивлением оглядывается на свое же достояние. — И хвостом играет! — он поднимает на меня сияющие глаза. Его глаза… мои глаза. — Он самый умный котенок на свете!

Внезапная волна холода заставляет меня содрогнуться всем телом. Я натягиваю на колени плед, но он не помогает. Внутри все леденеет и каменеет. Смотрю на этого счастливого, розовощекого мальчишку, на глупого котенка, на солнечную пыль в воздухе — и чувствую себя за стеклом. Отделенной. Чужой.

— Ба, расскажи сказку! — Эрм садится рядом на диван и прижимается ко мне. Я закрываю глаза, и сквозь туман слабости пробиваются обрывки воспоминаний. Не сказки. Никогда не сказки.

— Жила-была… — голос мой — скрип старого дерева, — …одна девушка. Она не знала, что она — принцесса. Думала, что она… просто маг. И однажды… она спасла из плена дракона. Сильного, гордого, раненого дракона. Он был в цепях, его хотели сломать. Но она… она не испугалась. Освободила его. И… он в неё влюбился. А она — в него. — А потом? — шепчет мальчик.

— А потом… пришли злые маги. Очень сильные. Они узнали, что у принцессы есть особый дар и попытались её убить. А дракон… он был вынужден уйти. На долгих пять лет. — Почему он ушёл? — в голосе Эрма — недоумение и упрёк. — Он же должен был сражаться рядом с ней!

— Иногда… уйти — это и есть самый трудный бой, — выдыхаю я. Пять лет пустоты. Пять лет молчания. — Но он вернулся. Когда опасность стала угрожать не только ей, но и всему королевству. Он вернулся и встал рядом с ней. Плечом к плечу. И вместе они победили злых магов. И… он остался с ней. Навсегда.

Я замолкаю, истощённая этим рассказом, этим путешествием в прошлое, которое отнимает очень много сил.

Эрм хмурится, его брови сдвигаются. Он обдумывает услышанное. — Но… это неправильно, — заявляет он наконец, с детской, неоспоримой уверенностью. — Принцессы должны быть слабенькими. И красивыми. В бальных платьях. Их должен спасать принц на белом коне. А тут… она сама дракона спасла! И сама сражалась! Она же… сильная! Я смотрю на его нахмуренное личико и чувствую, как по углам моих губ таки пробивается что-то вроде улыбки. Горькой и нежной одновременно.

— А разве… сильная принцесса… не может быть настоящей принцессой? — спрашиваю я тихо. Он задумывается, его пальцы теребят край моего пледа. Котёнок, забытый на ковре, увлечённо нападает на собственную тень.

— Не знаю, — честно признаётся он. — Мама читает мне другие сказки. Там принцессы плачут в башнях и ждут.

— Мир… бывает разным, мой мальчик, — говорю я, и голос окончательно садится до шёпота. Веки наливаются свинцом. — И принцессы… тоже. Самые лучшие из них… это те, кто не ждёт. А кто… защищает свою башню сам. И своё королевство… тоже… Дверь в гостиную бесшумно отворилась, пропуская внутрь высокую, прямую фигуру. Демитр. Мой Демитр. Даже теперь, когда седина давно посеребрила его виски, а годы нанесли на лицо сеть морщин, он всё ещё ходил с той же лёгкой, беззвучной поступью дракона. Плечи расправлены, спина прямая — маршал в отставке. Взгляд его синих глаз скользнул по комнате, задержался на мне, смягчившись на мгновение, а затем перешёл на правнука. — Эрм, — голос его сохранил ту самую, знакомую до слёз, повелительную нотку. — Твой учитель фехтования ждёт. Уже четверть часа. Нехорошо заставлять наставника томиться в ожидании. Мальчик скривился, надув губки, всем видом показывая, что котёнок и бабушкины сказки куда увлекательнее, чем какие-то там скучные уроки.