Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 65)

— Нет, — прошептала я. — Это было ужасно.

— Но это спасло мир, — безжалостно парировал Каэл. — Если бы вас нашли тогда, вас бы убили. Не было бы Светоча, который остановил войну. Не было бы нас здесь, в этой кибитке, потому что мира, который нужно спасать, попросту бы не осталось. Грань между добром и злом, Ваше Высочество, не чёрная и не белая. Она стёрта, условна и до неприличия тонка. Иногда верного ответа просто… нет. Есть лишь выбор. И его последствия.

Он помолчал, давая мне вдохнуть эту горькую пилюлю.

— Я не испытываю восторга от того, что сделал с памятью Паргуса. Но я видел два пути: оставить его с душой, разорванной в клочья. Или… дать ему шанс исцелиться, пусть и искусственно, пусть и обманом. Я выбрал шанс. Как когда-то выбрал его Адорд.

Я закрыла глаза, чувствуя, как голова идёт кругом от слабости и этой тяжёлой правды.

— И… теперь ему лучше? — тихо спросила я, уже почти зная ответ.

— Ему… спокойнее, — ответил Каэл. — Он вспоминает Таши с лёгкой горечью, как о несложившемся знакомстве. Он уже спорит с Дао о модификациях порталов и дразнит Серана. Он живёт. И да, — его голос смягчился, — в целом… я тоже этому рад.

Я кивнула, не в силах найти слов. Неправильно. Правильно. Серая зона. Последствия. Всё смешалось в один тяжёлый, неудобный комок в груди. Но сквозь эту тяжесть пробивалось одно маленькое, тёплое чувство — облегчение, что Паргус не сломлен. Что он дышит, шутит и смотрит вперёд.

Возможно, в этом гибнущем мире именно такие маленькие, неидеальные акты милосердия и были тем единственным добром, на которое мы всё ещё были способны.

Глава 28

Дорога домой

Вопреки ожиданиям, после того, как Каэл сказал, что я очнулась, меня никто не беспокоил, давая возможность прийти в себя. Он и сам пересел на лошадь, намекая, что мне нужно просто поспать. Но сон не шел.

Лежать в одиночестве в грохочущей кибитке оказалось невыносимо. Тело ломило, будто меня переехало стадо диких коней, но сознание было ясно и жаждало хоть каких-то подтверждений, что мир вокруг — не сон.

Я лежала, уставившись в дребезжащий потолок, и слушала. Сквозь стук колес и скрип кожаной сбруи доносились обрывки разговоров, и каждый голос был бальзамом на душу.

— … значит, если мы держим направление на закат, то через пару дней должны выйти к Ржавым холмам, — доносился спокойный, уверенный бас Серана. — Там уже начинаются карты Феорильи.

— Если эти твои холмы еще на месте, — парировал язвительный баритон Чефарта. — После всего, что творилось, я бы не удивился, если бы они рекой потекли.

— Течь они не будут, — вклинился суховатый, отточенный голос Дао Тебариса. — Геомагический анализ, который я успел провести до… отбытия, показал стабильность плато. Другое дело, что проходы могли завалить.

— Расчистим, — коротко бросил Асталь.

Но главное, что я ловила слухом, — это голос Демитра. Он почти не участвовал в спорах о маршруте, его низкий, теперь чуть хриплый от усталости тембр доносился реже других.

— Паргус, передай флягу. И следи за колесом, третий раз поскальзывается на ухабе.

— Да уже смотрю, смотрю! — откликался Паргус, и в его голосе, к моему изумлению и бесконечному облегчению, не было и тени недавней надломленности. — Кажется, ось тут погнута. Надо бы на привале подпланить.

— Подпланим, — соглашался Демитр.

Лежать дальше не было сил. Я с трудом приподнялась на локтях, откинула тяжелый брезентовый полог у входа и выглянула наружу.

Первый, кто меня увидел, был Паргус. Он шел рядом с кибиткой, что-то мурлыча себе под нос и поглядывая на злополучное колесо. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду, а затем широко распахнулся.

— О! Смотрите кто! — крикнул он так, будто я не неделю пролежала в беспамятстве, а просто выспалась. — Наша соня наконец решила присоединиться к обществу!

Все обернулись. Семеро парней — запыленных, усталых, но живых. И все семь пар глаз уставились на меня. Чефарт, восседавший на своем огромном скакуне, язвительно хмыкнул, но в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок.

— Ну, посмотрите! Наше ходячее воплощение самоотверженности почти что походит на живую, — провозгласил он, и его голос, как всегда, был полон язвительности, но теперь в ней слышался неприкрытый, почти что одобрительный оттенок. — Надеюсь, ты насладилась своим отдыхом, пока мы тут, смертные, тряслись по этим ухабам и выслушивали нытье Паргуса о состоянии осей.

Я хотела парировать, но мой взгляд, скользнув за спину Чефарта, застыл. Я окинула взглядом окрестности и почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Белая, молочная муть, пожиравшая когда-то свет и форму, исчезла. Не было и намека на те сюрреалистичные, плывущие ландшафты, что разрывали разум на части. Вместо них раскинулись обычные поля, поросшие необычной формы, выжженой на солнце травой. Редкие деревья отбрасывали на землю четкие тени. В теплом воздухе порхали бабочки. Простые, белые с черными крапинками.

— Мы… — мой голос сорвался. Я обвела взглядом компанию, ища подтверждения. — Мы все еще в Иных землях?

— Ага, — кивнул Паргус, с любопытством наблюдая за моей реакцией. — Только глянь вокруг. Красота!

Да, Таши была права. Здесь действительно красиво, когда мир не разваливается на части. Мысль о ней на мгновение сжала сердце ледяной глыбой. Она видела эту красоту, помнила её — и всё равно выбрала путь уничтожения. Фанатизм, вросший в душу глубже, чем любая память о прекрасном. Я смотрела на идиллический пейзаж и думала о том, как легко он может снова стать адом, если в сердцах живых останется хотя бы искра той ненависти, что сожгла её изнутри.

Мои размышления прервал тяжёлый, мерный стук копыт. Рядом с кибиткой поравнялся Демитр. Он не бросился ко мне с расспросами, не потребовал немедленных ответов. Просто наклонился в седле, сократив расстояние между нами до минимума.

— Как ты? — его голос был тихим, предназначенным только для меня, но в нём слышалась вся вселенная заботы и невысказанного страха.

— Цела, — ответила я так же тихо. — Каэл говорит, мы заблудились, и ищем дорогу наугад.

Демитр кивнул, его взгляд на мгновение скользнул по бескрайним, безориентирным полям.

— Карты, что были у Асталя, превратились в труху после первого толчка. Полагаемся на солнце и инстинкты. Не самый надежный способ. Я знаю, что ты устала, и не стал бы просить в других обстоятельствах, любовь моя. Может ты… можешь попробовать? В видениях посмотреть, в какую сторону сворачивать.

Я едва не закатила глаза. Будто ему нужно было просить! Будто я хрустальная и от одной невинной просьбы способна развалится на куски. И вдруг, глядя на него, я всё поняла. По усталому взгляду, по синякам под глазами, по едва уловимой дрожи в уголке губ, которую он сдерживал железной волей. За его внешним спокойствием скрывалась тихая, всепоглощающая ярость бессилия. Он, дракон, готовый сокрушать врагов, оказался бессилен перед моим беспамятством. Ему оставалось только ждать. И ждать. И каждый день, глядя на моё бледное, безжизненное лицо, он терял частичку себя, сгорая изнутри от страха и отчаяния.

Я закрыла глаза, отгораживаясь от грохота колес, от приглушенных разговоров, от собственной ломоты в теле, и обещая себе, что возмещу ему сполна за все его переживания!

— Северо-запад, — тихо, но четко сказала я. — Мы идем чуть севернее. Нужно смещаться вправо. Там возле раскосой березы будет развилка. Через пару дней должны увидеть Ржавые холмы, как и говорил Серан.

— Ну, слава Богам! — громко провозгласил Чефарт, разворачивая своего скакуна. — Наконец-то у нас появился живой компас вместо азартной игры «Угадай, в какой стороне родина». Что ж, принцесса, раз уж ты взяла на себя командование парадом, — он сделал театральный жест рукой в сторону северо-запада, — веди. А мы уж постараемся не отставать.

По рядам прошел облегченный смех. Напряжение, висевшее в воздухе все эти дни, растаяло, словно утренний туман. Серан тут же начал отдавать короткие распоряжения по корректировке курса. Асталь кивнул мне с молчаливым одобрением. Дао Тебарис, проезжая мимо на своем строгом темном жеребце, бросил на меня короткий, оценивающий взгляд и слегка, почти незаметно, склонил голову. Это было высшее проявление уважения с его стороны.

Демитр не улыбался. Он просто протянул руку, и его пальцы крепко сжали мои. Его ладонь была шершавой, покрытой мозолями и свежими царапинами, но ее тепло было самым настоящим, самым желанным ощущением в этом внезапно преобразившемся мире.

— Спасибо, что вернулась ко мне.

Он отпустил мою руку, отдал короткую команду своей лошади и поехал вперед, возглавляя теперь уже уверенное движение группы. А я осталась сидеть в проеме кибитки, радуясь тому, что мы скоро будем дома.

Вечер того дня был удивительно спокойным и почти что праздничным. После недели блужданий и страха за мою жизнь, обретение четкого направления действовало на всех как лучшее вино. Настроение у команды было приподнятым, даже Чефарт снизошел до того, чтобы помочь Серану развести костер, ворча что-то насчет «примитивных человеческих ритуалов», но от щепок огонь вспыхнул у него на удивление быстро и ровно.

Пока Асталь и Дао разбирали скудные припасы, Паргус возился с той самой злополучной осью, насвистывая какую-то бравурную песенку. Каэл сидел поодаль, наблюдая за всем с своей привычной, слегка отстраненной улыбкой, но в его глазах читалось глубокое удовлетворение.