Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 50)

После того разговора на следующий день группа шла в гнетущем молчании. Серан больше не шутил. Он ехал в арьергарде, словно отгораживаясь от всех. Асталь тоже держался особняком, но теперь его взгляд иногда задерживался на Серане — не с ненавистью, а с тяжелым, невысказанным вопросом. Даже вечером у костра атмосфера была иной — будто тень Волчьих Врат легла на всех нас, напоминая, что у каждого здесь свой груз вины.

На четвертые сутки туман наконец отступил. Вместо слепой молочно-белой стены теперь повсюду висели рваные серые пряди, сквозь которые угадывались очертания чего-то иного. В воздухе, пахнущем озоном и гнилью, появился новый, сладковато-пряный оттенок. Он щекотал ноздри и кружил голову. Земля под ногами окончательно перестала быть землёй, превратившись в подобие застывшей лавовой пены, испещрённой трещинами, из которых сочился фосфоресцирующий свет.

Нити магии, которые я до сих пор ощущала как разорванные, болезненные спазмы, здесь начали сплетаться в единый, мощный и нездоровый поток. Он вибрировал в воздухе, отдаваясь в висках монотонным, давящим гулом, словно где-то вдали работал гигантский, невидимый механизм. Лошади шли, заложив уши и нервно позванивая уздечками, чувствуя исходящую от этого места угрозу.

Мы выехали на гребень гигантской, пологой чаши, и перед нами открылась панорама, от которой кровь стыла в жилах.

Иллюзион.

Это была не крепость и не город в человеческом понимании. Никаких стен, башен или привычных улиц. Поселение, если его можно было так назвать, представляло собой нагромождение причудливых, искажённых структур. Одни напоминали гигантские, перекрученные раковины, перламутр которых отсвечивал ядовито-лиловым и зелёным. Другие — кристаллические образования, пронзающие небо искривлёнными иглами, внутри которых пульсировал нездоровый свет. Третьи казались сплетёнными из жил самой тёмной ночи, поглощающими свет и взгляд. Всё это переплеталось, нависало друг над другом, образуя лабиринт, бросающий вызов законам физики и логики. От всей этой картины веяло древностью, чуждой и пугающей. Здесь не чувствовалось жизни в её привычном проявлении — ни дыма очагов, ни движения на воображаемых улицах, лишь мертвенное, пульсирующее сияние и тот давящий гул.

— Мы почти пришли, — раздался скрипучий голос Таши.

Она остановила свою лошадь на самом краю обрыва, её худая фигура чётко вырисовывалась на фоне этого сюрреалистичного пейзажа. В её глазах отражались не его огни, а что-то иное — смесь страха, ненависти и… тоски. Казалось, она смотрела не на логово врага, а на свой давно потерянный, изуродованный дом.

— «Почти» — это сколько? — сухо спросил Чефарт, его драконий взгляд с презрением скользнул по искривлённым башням. — И куда, собственно, мы пришли? В муравейник для сумасшедших?

— До границы их внешнего кольца, — ответила Таши, не глядя на него. — Дальше — ловушки. Чары наблюдения. Они уже знают о нашем приближении.

— Прекрасно, — проворчал Паргус, нервно поправляя сумку с инструментами. — Значит, нас ждут с распростёртыми объятиями.

— Скорее, с распахнутыми жалами, — поправил его Дао Тебарис. Его лицо было бледнее обычного, а пальцы сжимали поводья так, что костяшки побелели. Он, как и я, чувствовал колоссальную концентрацию магии в этом месте. Это была не живая, природная сила Истока, а нечто искусственное, вывернутое наизнанку и скрученное в тугой узел воли.

Демитр подъехал ко мне вплотную. На его лице — маска спокойствия, но я видела, как яростно бьётся пульс на его шее. Его драконья сущность бушевала, отвечая на вызов этого места.

— Как ты? — тихо спросила я, касаясь его руки.

— Держусь, — коротко бросил он, но его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг моих, и я почувствовала, как они дрожат от напряжения. — Пахнет ловушкой. Наскоком тут ничего не возьмёшь.

— Значит, будем действовать умом, — так же тихо ответила я. — Если они ждут, возможно, стоит сыграть на этом. Выйти на контакт.

— Контакт? — фыркнул Чефарт, обладающий чутким слухом. — С теми, кто устроил этот мировой погром? У них своя правда, принцесса. И она явно не предполагает чаепития.

— У нас нет иного выбора, — вмешалась я, обращаясь ко всем. — Мы пришли не сражаться с армией, а добраться до Первого Источника. Сила не сработает. Только хитрость. Или диалог. Тем более, как сказал отец, им это тоже выгодно.

— Диалог с фанатиками? — Асталь, до сих пор хранивший молчание, покачал головой. Его шрам резко выделялся на бледной коже. — Это как пытаться договориться с лавиной.

Тут Таши обернулась. Её лицо исказила гримаса, в которой было и отвращение, и какая-то решимость.

— Они не будут говорить, — проскрипела она. — Они будут проверять. Испытывать. Смотреть, достойны ли вы приблизиться к их святыне. Их лидер… Равелла… она считает всех остальных насекомыми. Но… — она сделала паузу, её чёрные глаза остановились на мне, — она обожает игры. И ценит силу. Настоящую силу. Не грубую мощь, а силу воли. Знания. Ту, что у тебя есть.

Все смотрели на меня. Бремя лидерства, которого я так не хотела, легло на плечи с невыносимой тяжестью. Где-то там, в сердце этого кошмара из перламутра и тьмы, был ключ к спасению мира. И чтобы добраться до него, нам предстояло сыграть в смертельную игру с существом, для которого мы были всего лишь букашками.

Я выпрямилась в седле, глядя на пульсирующий кошмар Иллюзиона.

— Значит, сыграем, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала сама. — Но по своим правилам.

Глава 22

В логове змеи

Мы двинулись вниз, по извилистой тропе, больше напоминавшей высохшее русло реки, чем дорогу. С каждым шагом я все сильнее ощущала магическое давление. Воздух гудел, лошади фыркали и мотали головами, упираясь, и нам пришлось спешиться и вести их в поводу. Даже Фергус, обычно такой послушный, нервно бил копытом о странную, похожую на застывшую пену землю.

Ворота Иллюзиона, если их можно было так назвать, представляли собой не арку и не башни, а два гигантских, сплетенных друг с другом кристаллических шипа, уходящих в свинцовое небо. Между ними висела мерцающая, прозрачная как слеза пелена энергии. Она дрожала, искажая видение того, что было за ней.

Таши, не оборачиваясь, шагнула внутрь. Её фигура на мгновение расплылась и исчезла. Мы обменялись взглядами с Демитром. Он кивнул, его рука лежала на эфесе меча. Я сделала глубокий вдох и переступила черту.

Мир содрогнулся. На секунду всё поплыло перед глазами, в ушах зазвенело, а кожа заныла, словно от тысячи крошечных уколов. Затем ощущения нормализовались, и я увидела Иллюзион изнутри.

То, что издали казалось сюрреалистичным, вблизи оказалось настоящим кошмаром. «Улицы» были не улицами, а узкими, извилистыми промежутками между нависающими структурами. Одни стены были гладкими, как отполированная кость, и холодными на ощупь. Другие — шершавыми, будто из застывшей лавы, и от них исходил едва уловимый жар. Третьи состояли из миллионов крошечных, мерцающих кристаллов, которые тихо пели на грани слуха, сводя с ума.

И повсюду была кровь. Пятна крови — бурые, почти черные на причудливом покрытии «улиц». Они были везде: на стенах, у оснований кристаллических образований, брызги на перламутровых скорлупах домов. Кровь явно пролили недавно — несколько дней, не больше. От некоторых пятен тянулись темные полосы, словно тела утаскивали куда-то.

Но ни мертвых, ни живых, ни «спящих» не было.

Это осознание ударило меня, как обухом по голове. Во всех других поселениях, во всех уголках умирающего мира Исток хоть кого-то, да сохранял. Здесь же — никого. Ни одного застывшего в восковой неподвижности человека. Лишь пустота, кровь и гулкое, давящее эхо наших шагов.

— Никого… — тихо прошептал Паргус, и его голос прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. — Они что, всех…?

— Исток не стал их сохранять, — так же тихо сказала я. — Потому что здесь не на кого было тратить силы. Их не жалко.

Из тени между двумя спиралевидными башнями вышла фигура. Высокая, худая, в темных, струящихся одеждах. Это был маг с лицом, испещрённым сетью тонких шрамов. Он скользнул по нашей группе оценивающим взглядом, и без всякого интереса остановился на Таши.

— Ты, — его голос был низким и хриплым, без капли приветствия. — Опять здесь. И привела с собой… кого? Зачем приползла, полукровка?

В его тоне сквозила такая неприкрытая неприязнь, что стало предельно ясно — нашу проводницу здесь не людят. Таши не дрогнула, её собственное лицо осталось каменной маской.

— Веду их к Равелле, — ответила она коротко, без объяснений.

Маг фыркнул, и его взгляд с явным сомнением переметнулся на меня, будто пытаясь понять, что в этой замурзанной путнице со шрамом на руке и простой саблей в руке могло заинтересовать их лидера.

— Жди, — бросил он и жестом, не терпящим возражений, отозвал Таши в сторону.

Они отошли на несколько шагов, скрывшись за выступом стены, похожей на гигантскую окаменевшую плесень. Доносился лишь невнятный гулкий шёпот. Я видела, как маг, склонив голову, что-то негодуя, шепчет Таши, а та стоит, глядя куда-то мимо него, и изредка отвечает короткими фразами. В очередной раз маг бросил на меня колючий, исполненный скепсиса взгляд, прежде чем снова уткнуться в лицо проводницы.