Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 41)

— Пусть пытается, — я сжала кулаки, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — У нас нет выбора. Ты сама сказала, что пять лет твои лучшие картографы разводят руками. Агенты возвращаются ни с чем. Выжившие проводники либо сошли с ума, либо померли, не дождавшись наших вопросов. Остается только он, кто однажды уже побывал в их логове.

— Даже не думай просить его проводить тебя! — отрезала Патриния, ее шаги были четкими и быстрыми, ее темный плащ взметался за ней, как тень.

— Нет. Но он может знать того, кто проводит. Вир сможет сделать портал только до самой границы с Иными землями, а дальше нам потребуется проводник. Или хотя бы направление. Ко всему прочему, мне еще теорему Корсина нужно закончить разгадывать. А до конца действия моих рун осталась неделя. У нас просто нет времени искать другие варианты.

Мы остановились перед последней дверью в самом конце коридора. Не просто железной, а отлитой из цельного куска тёмного, почти чёрного металла, испещрённого рунами подавления. Они мерцали тусклым, зловещим светом, заставляя магию внутри меня съёживаться и затихать.

Страх подступал комом к горлу, холодный и липкий. Я вдруг с болезненной ясностью осознала, куда мы идем и к кому. Это не было похоже на допрос врага. Это было похоже на визит к древнему, коварному змею, который даже в яме помнит, как кусаться.

Патриния обменялась безмолвными взглядами со стражником у двери. Тот молча вставил в скважину не ключ, а странный кристаллический штифт, повернул его. Раздался глухой щелчок, и дверь бесшумно поползла в сторону.

Пахнуло затхлостью, старой кровью и чем-то ещё — сладковатым и гнилостным, запахом безнадёжности.

— Готовься, — тихо сказала Патриния, и её пальцы на мгновение легли на рукоять кинжала у пояса.

Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и шагнула внутрь.

Камера была просторнее, чем я ожидала, но от этого не становилась менее мрачной. Каменный пол, голые стены, зачарованная решётка вместо окна, пропускающая тусклый серый свет. В центре стоял простой деревянный стол и два стула. И за столом сидел он.

Нарвадул Марц.

Он не был закован в цепи, как я представляла. На нем была простая серая роба, а на руках — массивные браслеты-подавители, тускло мерцавшие холодным светом. Он сидел с идеально прямой спиной, его изможденное, осунувшееся лицо было непроницаемой маской. Но глаза… Его глаза, лишенные былой власти и величия, все еще горели тем же острым, всевидящим интеллектом. Они уставились на меня, и в них не было ни страха, ни покорности. Лишь ледяная, бездонная ненависть и… любопытство.

— Леди Варц. И… гостья, — его голос, некогда бархатный и убедительный, теперь был сухим и хриплым, как шелест мёртвых листьев. Он скользнул по Патринии и остановился на мне. — Марица Лантерис. Маг, что посадила меня в этот каменный мешок. Чем обязан вашему визиту?

Я подошла к столу и села напротив него, стараясь, чтобы руки не дрожали. Патриния осталась у двери, её тень была напряжённой и готовой к броску.

— Я пришла за советом канцлер.

Его тонкие губы искривились в подобии улыбки.

— Советом? От меня? Вы либо крайне наивны, тэба Лантерис, либо отчаялись сильнее, чем я предполагал. Да и нет здесь канцлеров. Только узники.

Я обменялась взглядом с Патринией. Её лицо было каменным, но в глазах читалось предостережение: «Я же предупреждала».

И все же я помнила другое. Не только отчеты о хищениях и исчезновениях. Я помнила распоряжения, подписанные его рукой: о выделении средств из личного фонда на больницу в квартале бедняков. О школах при монастырях вместо рудников для малолетних преступников. Его пометки на полях докладов: «Не трогать семью осуждённого. Виновен он — не они». Это был не просто монстр, жаждущий власти. Это был человек, который когда-то, очень давно, возможно, искренне верил, что его методы — единственный путь к силе и стабильности. И что эта стабильность — и есть высшее благо для королевства.

Он решал задачи. Холодно, расчетливо, как хирург. Но даже у хирурга может быть своя, искаженная, но этика.

— Мир умирает, — сказала я просто, глядя ему прямо в глаза. — Тот самый хаос, которого вы так боялись и который пытались предотвратить… он здесь. Исток бьётся в агонии. Земля трескается, небо падает. Магия, которую вы хотели контролировать, теперь убивает всех подряд. Ваш план уничтожить Светоч не сработал. Он привёл нас прямиком к тому концу, которого вы так хотели избежать.

В его глазах что-то мелькнуло. Не раскаяние, нет. Скорее, яростное, горькое недоумение. Он медленно покачал головой.

— Вы ошибаетесь. Мой план был единственным способом предотвратить это. Если бы не ваше вмешательство… если бы не ваше упрямое копание в прошлом…

— Нам нужна дорога в Иллюзион, — сказала я прямо, глядя ему в глаза. — Чтобы остановить это. Вы единственный, кто знает, как туда пройти. Или знал тех, кто знает.

Марц медленно склонил голову набок. Его тонкие пальцы сцепились на столе перед ним.

— Иллюзион? — Он произнес это слово с легким, почти ностальгическим шипением. — Зачем вам туда? Чтобы добить тех, кого уже ранили? Исток и так агонизирует. Скоро всё закончится и без вашего участия.

— А вы хотите, чтобы закончилось? — я откинулась на спинку стула. — Что-то мне подсказывает, что нет. Я помню про школы вместо рудников. Больницы в трущобах. Вы не только воровали и убивали. Вы… строили. И даже не иногда, а довольно часто.

На его лице что-то дрогнуло. Маска ледяного спокойствия дала крошечную трещину. В глубине его взгляда мелькнуло что-то усталое, почти человеческое.

— Инфраструктура, — произнес он тихо, как будто говоря сам с собой. — Без школ — больше преступников. Без больниц — больше болезней и бунтов. Без контроля — хаос. Это была не благотворительность, девочка. Это была инвестиция. Инвестиция в стабильность.

— А потом вы решили, что можно инвестировать и в хаос, — не удержалась Патриния с места. Её голос прозвучал как удар хлыста.

Марц даже не повернул головы в её сторону. Я видела, как сжимаются его пальцы на столешнице. Суставы побелели.

— Вы ничего не понимаете. Иллюзион… их знания… они были единственным ключом. Без контроля над Светочем всё это было неизбежно.

— Светоч — не оружие! — я ударила ладонью по столу, и звук громко хлопнул по камере. — Это ребёнок! Девочка, которую вы убили! И вы ошиблись. Она не была угрозой. Она могла бы быть решением! Как я — решение сейчас.

Он замер, вглядываясь в меня с новой, пронзительной интенсивностью. Его взгляд скользнул по моим чертам, по зелёным глазам, по линии подбородка, будто заново собирая пазл, который он когда-то отбросил как несущественный. Усмешка медленно сползла с его лица, сменившись холодным, безжалостным осознанием.

— Королевская линия… мощная родовая магия… сновидцы… — он прошептал почти беззвучно, и его глаза расширились. — Лантерис… это не твоя фамилия. Её тебе дал тот старый дурак, начальник стражи. Адорд.

Я не стала отрицать. Я просто держала его взгляд, позволяя правде висеть в воздухе между нами, тяжёлой и неоспоримой.

Он откинулся на спинку стула, и по его лицу пробежала тень чего-то, что могло бы быть изумлением, если бы в нём оставалась способность к этому чувству.

— Элана, — выдохнул он. — Принцесса. Восставшая из пепла. Как иронично. Я потратил жизнь, пытаясь спасти королевство от тебя… а теперь ты пришла ко мне в надежде спасти мир.

Он не извинился. Не просил прощения. В его голосе не было ни капли раскаяния. Лишь холодная констатация факта, стратегическая оценка изменившейся ситуации.

— Что вы предлагаете? — наконец спросил он, поднимая на меня взгляд. — Я даю вам дорогу, а вы? Вы предлагаете мне свободу? Помилование? Вы наивны вдвойне, если верите, что я могу вам поверить.

— Я предлагаю тебе шанс, — сказала я. — Не искупить вину. Не свободу. Шанс доказать, что твоя «инвестиция в стабильность» была не просто циничным расчетом. Что в тебе осталась хоть капля того человека, который мог приказать не трогать семью осужденного. Этот мир умирает, Нарвадул. Тот мир, который ты так хотел контролировать. Ты можешь помочь его спасти. Или можешь сидеть здесь, в своем каменном мешке, и с гордым видом наблюдать, как всё, что ты строил — и хорошее, и плохое — обращается в прах.

Я видела, как он переваривает мои слова. Его взгляд стал остекленевшим, он смотрел куда-то сквозь меня, в далекое прошлое или в такое же далекое будущее. Он взвешивал. Всегда взвешивал, просчитывал вероятности. Даже здесь, на дне, он оставался стратегом.

— Проводники, знающие безопасные пути через Иные земли, мертвы. Или сошли с ума от того, что видели. Иллюзион тщательно следит за своими границами.

— Но не все, — настаивала я. — Вы годами строили с ними отношения. У вас должны были быть свои люди, свои агенты. Кто-то, кто может помочь.

Марц помолчал, его пальцы бесшумно барабанили по дереву.

— Есть девушка. Полукровка. Её отец был из Иллюзиона, чистокровный демон, мать — наша. Он бежал, спасаясь от чистки, много лет назад. Умер, кажется, от пьянства. Но дочь… она унаследовала его дар к навигации. Она видит те пути, которые не видят другие. Жила раньше в трущобах у Старого порта. Зовут её Таши. Спросите в таверне «Рваный парус», она там раньше работала. Скажите, что вас послал «Серый советник». Она поймёт. Больше я ничем не могу вам помочь.