Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 43)

— Ваше Высочество, — его голос дрожал от неподдельного потрясения. — Прошу прощения. Я не ведал…

Его слова затерялись. Он остался стоять, склонив голову.

Чефарт, драконий посол, издал низкий, шипящий звук. Его янтарные глаза, горящие, как расплавленный металл, сузились, изучая меня с новым интересом.

Паргус замер, его демоническая сущность на мгновение будто отступила перед простым человеческим изумлением. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался шок.

— Марица… то есть… Ваше Высочество… — он запнулся, сбитый с толку. — Шеровы когти, я пил с тобой пиво в «Лисьей норе»…

— Дочь… — произнес Дао тихо, и это слово прозвучало как приговор.

Он отвёл взгляд, уставившись в огонь, его пальцы сцепились в замок. Весь его гнев испарился, уступив место холодной логике, которая теперь перематывала все известные ему факты с новой точки зрения. Он не извинился, но его молчание было красноречивее любых слов. Он понял. Понял, что никакой стратегии, никакой жажды власти не было. Был лишь отец, спасающий своего ребёнка от чудовищ.

Майор Серан выпрямился у стены. Его движения, как всегда, были исполнены отточенной, военной выправки. Губы тронула не ухмылка, а мягкая, почти отественная улыбка, в глазах светились гордость и искреннее восхищение.

— Вот это да, девочка… — произнес он тихо, и его низкий, бархатный голос, слышный в совершенной тишине, прозвучал с необычной нежностью. — Наш соколёнок оказался орлицей королевской крови. Я всегда знал, что в тебе скрывается нечто исключительное.

Его взгляд, теплый и одобрительный, скользнул с меня на Демитра. Вместо подмигивания он лишь слегка склонил голову, и в уголках его глаз залегла сеточка морщин — знак неподдельного, хоть и сдержанного интереса.

— Ну, генерал, — продолжил он, и в его голосе зазвучала та самая светская, почти заговорщицкая интонация, которую он, должно быть, использовал на лучших приемах столицы. — Поздравляю с поистине королевским выбором. Вот только как ты ее отцу собираешься сообщить, что уже почти месяц греешь бока в постели принцессы?

В его голосе зазвучал неподдельный, немного хулиганский интерес. А мне захотелось хорошенько врезать Серану! Подумать только! Я такие подколки ждала от Шалоса, но никак не от майора

Демитр нахмурился, и тень легла на его лицо.

— Граф, это не ваше дело, — отрезал он сухо, но без злобы. — Наши личные дела останутся при нас.

Серан не смутился. Он сделал элегантный, почти незаметный жест рукой, словно отбрасывая несущественные формальности.

— Молчу, молчу, господин генерал. — Он позволил себе короткий, тихий смех и сдержанный вздох человека, видавшего виды. — Просто позволь старому солдату отметить, что чтобы спать с дочерью Ледарса… Нужно быть настолько же сумасбродным, насколько и отчаянным!

К всеобщему удивлению, даже Дао Тебарис тихо, сдержанно хмыкнул в свой воротник, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Незнакомый мне Асталь, друг отца, стоял неподвижно. Его лицо со шрамом ничего не выражало, но его холодные глаза изучали меня с новым, глубинным интересом. Он кивнул мне всего один раз — короткий, почти незаметный жест солдата, признающего командира.

— Но теперь, когда вы знаете правду, и атмосфера стала… менее формальной, давайте вернёмся к сути. Я та же Марица, которую вы в той или иной степени знаете или слышали обо мне. И я прошу вас — не как принцесса, а как тот самый Светоч, как человек, который хочет спасти свой дом — пойти со мной в самое пекло. Потому что если мы не пойдём, то не будет ни королевств, ни титулов, ни семей. Не будет ничего.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня, раздался низкий, бархатный голос Чефарта. Дракон-посол медленно повернул ко мне голову, и в его янтарных глазах плескалась тёплая, почти что кошачья усмешка.

— Вы спрашиваете нас, тэба Лантерис… простите, Ваше Высочество, — он слегка склонил голову, и медные пряди волос упали на его чешуйчатые скулы. — Но есть ли у нас, собственно, выбор? Жить хочется всем. Даже таким старым циникам, как я. — Его взгляд скользнул по остальным собравшимся, оценивающе, с лёгкой насмешкой. — Вопрос лишь в том, насколько эта затея безнадёжна. И насколько… интересна.

Он откинулся в кресле, которое под ним казалось игрушечным, и уставился на Демитра, стоявшего у камина.

— А вас, генерал, я попрошу об одном, — продолжил Чефарт, и его тон стал лёгким, почти панибратским, но с металлическим подбоем. — Держите в узде свои драконьи замашки. А то мне, знаете ли, будет чертовски завидно. Моя вторая половина уже лет двадцать как отказывается летать со мной в ночные полеты в горы, ссылаясь на ревматизм. А вы тут с принцессой… — Он многозначительно поднял бровь, и по его лицу пробежала ухмылка.

В комнате грянул смех. Громкий, нервный, сдобренный облегчением после тяжёлого разговора. Дао Тебарис фыркнул, майор Серан разразился своим пушечным хохотом. Даже суровый Асталь позволил себе короткую улыбку, от которой шрам на его лице изогнулся причудливой змейкой.

Демитр лишь покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах читалась та самая, знакомая только мне смесь гордости, нежности и готовности на всё.

А я почувствовала, как по щекам разливается густой, предательский румянец. Я потупила взгляд, делая вид, что поправляю складки на платье, мысленно посылая Чефарту всё, что думаю о его драконьем чувстве юмора.

Смех постепенно стих, сменившись лёгким, почти что товарищеским гулом. И в эту самую секунду раздался чёткий, неторопливый стук в дверь.

Все замолчали, повернув головы к выходу. Настороженность вернулась в одно мгновение, сметая расслабленность. Патриния, стоявшая ближе всех к двери, метнула на меня вопросительный взгляд. Я кивнула.

Она бесшумно подошла к двери, её рука привычным движением легла на рукоять кинжала за спиной. Повернула ручку и распахнула дверь.

На пороге, залитая косым дождём и тусклым светом из прихожей, стояла девушка. Худая, почти тщедушная, закутанная в потрёпанный плащ с капюшоном. Но когда она откинула его, я увидела её глаза — огромные, почти полностью чёрные, без видимых зрачков. Глаза, в которых отражались не огни комнаты, а какие-то иные, далёкие и пугающие ландшафты.

— Меня зовут Таши, — произнесла она тихим, скрипучим голосом, будто давно не говорившим. — Мне сказали, что «Серый советник» прислал вас ко мне. Вы ищете дорогу в Иллюзион.

Она перевела свой невидящий взгляд с Патринии на меня, и мне показалось, что в глубине этих бездн мелькнула искра ледяного, нечеловеческого любопытства.

— Я могу вас провести. Вопрос только в том, зачем вам туда нужно?

Глава 19

Граница Иных земель

На следующее утро мы были готовы к отъезду. Воздух был холоден и резок, пахло дымом и влажной землей — привкус не до конца зажившей раны огромного города. Лошади, подобранные Демитром с солдатской практичностью, нетерпеливо переступали у крыльца, их гривы и крупы покрылись блестящими каплями влаги. Рядом — несколько крепких вьючных животных, нагруженных провизией, инструментами и тем немногим, что мы считали необходимым для путешествия в неизвестность. Мой Фергус, увидев меня, тряхнул головой и нетерпеливо заржал, ожидая яблок. Обжора!

Я потрепала его по шее, ища в его теплой шерсти хоть каплю привычного успокоения, но тщетно. Сегодня даже он чувствовался как часть огромного механизма, который вот-вот должен сорваться с тормозов.

Группа собралась та же, что и вчера в нашем доме, но теперь все были облачены в практичную дорожную одежду. Чефарт, несмотря на обстановку, щеголял темным кожаным мундиром с медными застежками, а Дао Тебарис напоминал аскета-паломника в своем простом сером одеянии. Мы двинулись по мокрым, почти пустынным улицам столицы. Столица походила на раненого зверя, зализывающего раны: тихая, притихшая, с редкими патрулями, которые, узнавая Демитра, замирали по струнке, отдавая честь.

Лавка Вира, «Портал и карта», находилась на одной из уцелевших улочек Старого города. Вывеска с изображением развернутого свитка и мерцающего кристалла покачивалась на ветру, жалобно поскрипывая на железной цепи. Вир, бывший солдат-картограф, а ныне — респектабельный владелец лавки артефактов, ждал нас у входа. Мужчина лет сорока, полноватый, с густыми вьющимися темными волосами, уже тронутыми сединой у висков, и умными, уставшими глазами. На нем был кожаный фартук, испачканный магической пылью и маслом.

— Внутри тесно, — предупредил он нас, откидывая тяжелую занавеску вместо двери. — И пахнет озоном. Портал капризничает. Магия сейчас — как нервная женщина на сносях. Лучше не чихать, а то родит чего-нибудь не того.

Мы втиснулись в узкое пространство лавки, заставленное стеллажами с древними фолиантами, лотками с кристаллами, свитками и странными механизмами, тикающими и потрескивающими в полумраке. В центре комнаты, на полу, был вычерчен сложный рунический круг. От него исходило едва слышное гудение, от которого закладывало уши.

Я обвела взглядом нашу разношерстную компанию, замершую в тесном пространстве лавки. Чефарт невозмутимо изучал полку с пыльными кристаллами-накопителями с видом знатока, пришедшего на аукцион. Паргус, напротив, с детским любопытством тянулся к какому-то тикающему механизму на прилавке, но затем невольно отдернул руку, словно его ударило током.