Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 29)
Ливни в Мекеше так же прекратились. Небо над изможденным королевством прояснилось, солнце высушило грязные, размытые дороги, и первые караваны с продовольствием и семенами уже отправились в пострадавшие регионы. Наши специалисты писали в отчетах о «естественном окончании аномального цикла».
То же самое и в Феорилье. Сообщения о засухе сменились донесениями о долгожданных, умеренных дождях, напоивших высохшую землю. Пограничные столкновения сошли на нет, словно кого-то там, наверху, наконец перестало трясти от злости.
Даже на границе у Синих гор воцарился покой. Совместная группа ангарских и синегорных геомантов провела серию контролируемых выбросов глубинной энергии, и аномалии прекратились. В отчете, лежавшем у меня на столе, это назвали «успешной операцией по стабилизации тектонически активного региона».
Я проверила лично. Трижды. Работа геомантов была выполнена на совесть.
Все наладилось. Все успокоилось. Все имело свое логичное, рациональное объяснение.
Так почему же у меня, шеров хвост, до сих пор холодело под лопатками? Почему по ночам мне снова начали сниться кошмары, в которых мерцающие нити сплетались в багровую, жгучую сеть? Где-то в самой глубине, в том месте, где жила моя магия, тихонько звенел колокольчик тревоги. Слишком гладко. Слишком… идеально. Словно затишье перед бурей.
Я сидела в своей библиотечной нише, окруженная стопками книг и свитков, которые приносил мистер Гаррик. Он смотрел на меня с тихим, отеческим укором. Я продолжала копаться в исторических хрониках, в отчетах о магических аномалиях, в трудах по демонической физиологии. Искала связи, закономерности, хоть что-то, что могло бы подтвердить мою теорию о единой, зловещей причине всех этих событий.
Но ничего. Ни единой зацепки. Сплошные туманные намеки и разрозненные факты, которые упрямо отказывались складываться в цельную картину.
«Ты просто параноик, Лантерис, — бубнил у меня в голове голос, звучавший подозрительно похоже на Сервину. — Усложняешь там, где всё давно объяснено. Ищешь магический заговор в обычной цепочке природных катаклизмов и случайных совпадений».
А что, если они правы? Что если всё это — просто стечение обстоятельств? Аномальная погода в Мекеше и Феорилье. Редкий, но документированный феномен «синих огней» в Вербесе. Единичный случай временного помешательства у Паргуса, вызванный переутомлением и наследственной предрасположенностью к демоническому безумию, о которой он сам не подозревал.
И новое место силы в Королевском лесу. Оно же должно было куда-то девать свою энергию при рождении. Возможно, его пробуждение и вызвало тот самый «сбой» в магическом фоне, который отразился на самых чувствительных — магах и демонах. А теперь все устаканилось.
Логично. Рационально. Успокоительно.
Я с силой ткнула пером в чернильницу, оставляя кляксу на чистом листе бумаги. Мое упрямство не находило отклика у остальных. Совет с облегчением переключился на внутренние дела — налоги, дороги, бесконечные споры лордов о квотах на торговлю кристаллами. Даже Патриния Варц, обычно столь же подозрительная, как и я, в последнем разговоре пожала плечами: «Нет новых инцидентов — нет и дела. Мои ресурсы ограничены, тэба Лантерис. Не могу же я расследовать то, чего нет».
Даже отец как-то заметил за завтраком, что «некоторым стоило бы чаще доверять экспертам, а не полагаться на паранойю, когда даже видения не предвещают катастроф». Истер, сидевший рядом, едко подмигнул мне.
Я отложила перо, откинулась на спинку стула и закрыла глаза. На днях мне пришло письмо от Дафне, где она восторженно описывала подготовку к свадьбе и задавала десяток вопросов, приеду ли я и что надеть. Обычная, простая, настоящая жизнь, идущая своим чередом.
Может, они все правы. Может, пора остановиться. Сделать глубокий вдох. Поехать на свадьбу. Потанцевать. Посмотреть на родные холмы. Перестать искать буревестника в чистом небе.
В конечном итоге, даже я сдалась. И последнюю неделю перед августом позволила себе, наконец, расслабиться и с головой окунуться в наши отношения с Демитром.
Каждую свободную минуту этого месяца, что мы могли выкроить, мы проводили вместе. Эти мгновения были тем ценнее, что их приходилось вырывать у бесконечных обязанностей. Короткие прогулки в Королевском саду поздно вечером, когда тени становились длинными, и скрывали нас от любопытных глаз. Быстрые, украденные поцелуи в глухой арке за библиотечным флигелем, пахнущей старыми книгами и плющом. Чашка чая в его кабинете в гарнизоне, когда он задерживался с бумагами, а я приезжала под предлогом обсуждения магической защиты новых карт.
Но настоящим нашим убежищем стал маленький дом в тихом переулке недалеко от Площади Ремесленников. Я купила его в начале месяца — каменный, двухэтажный, с черепичной крышей и крошечным садиком сзади, где буйно росла мята и лаванда. Никакой роскоши, никакой вычурности. Просто прочные стены, большой камин и ощущение невероятного, доселе неведомого мне покоя.
Здесь мы проводили два, а то и три вечера в неделю. Вместе с детьми.
Илария и Аэлиан стали неотъемлемой частью моей новой жизни. По вечерам мы вчетвером ужинали за большим деревянным столом на кухне. Демитр готовил на удивление неплохо — простую, сытную пищу вроде жаркого или густого супа. Пахло дымом, травами и домашним уютом. Потом он укладывал детей спать, читая им сказки низким, убаюкивающим голосом, а я в это время раскладывала пасьянс или дочитывала очередной трактат у камина.
Позже, когда в доме воцарялась тишина, мы оставались вдвоем. Разговоры текли медленно и плавно, обо всем и ни о чем. Он рассказывал о службе, о сложностях с новобранцами, о глупостях некоторых офицеров. Я делилась своими опасениями по поводу магических аномалий, хотя все реже — в его присутствии тревога отступала, уступая место спокойной уверенности. Иногда мы, просто молча, сидели, прижавшись, друг к другу на диване, слушая, как потрескивают поленья в камине и завывает ветер за окном.
Эти ночи были нашими. Страстными и нежными, полными открытий и безмолвного понимания. Мы учились друг у друга — его прикосновения становились увереннее, а мои барьеры — ниже. Здесь, в этой спальне под самой крышей не было генерала Янга и младшего мага Королевского Совета. Были просто мужчина и женщина, нашедшие друг друга после долгой разлуки.
Опасения Верании, к счастью, не оправдались. Ладения действительно часто навещала детей, но наши пути не пересекались. Демитр обеспечил её содержанием и передал рецепт зелья — того самого, что когда-то держало его в рабстве. Смерть отца она встретила с облегчением, наконец-то вырвавшись из-под его влияния. И даже с ревностью Демитр справился довольно быстро, убедившись, что никто, кроме него мне не был нужен.
Но главная проблема была в другом. Она таилась в самой природе Демитра — в его драконьей сущности, которую иногда не могла усмирить даже его собственная воля.
Совещания Совета превратились для меня в особый вид сладостной пытки. Оказывается, драконам на них быстро становится скучно. Как, например, сегодня!
Лорд Брендон что-то увлеченно бубнил о повышении пошлин на ввоз феорильского зерна, его голос был ровным, монотонным, как жужжание мухи.
Я старалась сосредоточиться на словах, делать заметки, но всё моё существо было настроено на человека, сидящего напротив.
Демитр, облаченный в мундир, с безупречно прямой спиной, казался воплощением собранности и внимания. Его взгляд был устремлен на Брендона, лицо — непроницаемой маской военачальника. Но для меня эта маска была прозрачной. Я чувствовала его скуку, его легкое раздражение, его желание быть где угодно, только не здесь. И его драконья сущность, скучая, искала развлечения. В
Передо мной, поверх головы что-то говорящего Тароса, возникло первое видение. Ясное, как наяву.
Я вздрогнула, едва не выронив собственное перо. Кровь ударила в виски. Я бросила взгляд на Демитра. Он не шелохнулся, лишь уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке. Он даже не смотрел на меня! Это было чистое безумие.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуться к докладу Брендона о тарифах. Бесполезно.
Новое видение наложилось на реальность, заставив мир поплыть.
«Прекрати», — мысленно взмолилась я, уставившись на него с таким видом, будто меня волнует исключительно судьба феорильского зерна. Сконцентрировавшись, я послала крошечный, почти невесомый импульс магии. На чистом листе бумаги перед ним дрогнуло перо, и на пергаменте проступили тонкие, изящные строки: