Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 26)

— Четыре года, Марица, — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Четыре долгих года я был прикован к этому зелью, как последний наркоман. Как и Одер, к своим картам. Он присылал его, подмешанное в эль. Оно работало, дракон жил. Он ни за что не дал бы умереть моему дракону, потому что иначе… но разобрать состав было невозможно. Из-за проклятого эля. Пока я, наконец, не получил рецепт. Ценой, которую не пожелал бы заплатить врагу. И тогда я, наконец, смог развестись. Ты и представить себе не можешь, как сладка свобода!

— Демитр… — я едва слышно выдохнула. — Это… это же чудовищно. Мы должны… мы должны немедленно доложить об этом. Его нужно найти, судить…

Он медленно открыл глаза. В них не было ни боли, ни страха — лишь пустая, ледяная усмешка.

— Сначала найди гениального некроманта, — его губы искривились. — Мой бывший тесть уже два месяца как служит удобрением для роз в саду моих родителей. Маршал лично проследил, чтобы его… переработка… прошла без лишнего шума.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Я смотрела на него, на это спокойное, почти отстранённое лицо, и понимала, что та бездна, что отделяла его от того человека, каким я знала его пять лет назад, стала неизмеримо глубже и темнее. Он не просто выжил. Он заплатил за своё выживание той же монетой.

Демитр лежал неподвижно, его взгляд, тяжёлый и пронзительный, упирался в меня, выжидая. Боль отступила.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и его голос, хоть и ослабленный, вновь приобрёл твёрдость. — Вернемся к тому, что мы обсуждали ранее. Какое отношение арест Марца имеет к тому, как король смотрит на тебя? Почему мысль о том, что он узнает о нас, заставляет тебя бледнеть?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как снова сжимается желудок. Переход был слишком резким, слишком болезненным. Но отступать уже было некуда. Иначе я потеряю его, а мне этого совсем не хотелось.

— У короля и королевы, — начала я, заставляя каждое слово звучать чётко, — в Сибурге родилась дочь. Принцесса Элана. — Демитр взглянул на меня с удивлением. Об этом не знал никто. — Она умерла по вине Марца. Он подставил принца Истера, переложив на него вину за её смерть. Все думали, что это Истер по неосторожности… что это несчастный случай.

Я видела, как в глазах Демитра вспыхивает понимание о том, какая тень легла на Истера в детстве, почему тот стал таким замкнутым и виноватым. Почему король с королевой так долго ненавидели сына.

— Марц был искренне уверен, — продолжала я, и голос мой стал жёстче, — что принцесса — это Светоч. И что её дар может уничтожить мир. Он работал на Иллюзион. А они убедили его, что смогут научить её справляться с силой, укротить её. Марц и Освен Шардован, гувернёр принца, заколдовали Истера. Заставили его вынести сестру из дворца, в сад за королевскими воротами. Там её должен был подобрать Иллюзион. — Мои пальцы непроизвольно сжали ткань его мундира. — Но… все пошло не по плану. И принцесса… король нашел останки в порту, растерзанные собаками. Там, куда ее принес Истер в надежде, что ее подберут другие мама и папа.

Я замолчала, вспоминая глаза брата, когда он уговаривал меня остаться в столице, предлагая герцегство. Как давно это было.

— Иллюзион обманул Марца. Им не нужно было учить её. Им нужна была принцесса, чтобы с помощью её дара управлять Истоком. А потом они бы ее убили. Но принцессу спасли, — тихо закончила я. — Её успели спасти до того, как Иллюзион забрал её. Адорд Лантерис. Остальное… я думаю, ты сможешь догадаться сам.

В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Демитр не двигался, его глаза были прикованы к моему лицу, взгляд скользнул по моим волосам, по глазам, по чертам лица, которые он, должно быть, видел каждый день при дворе, но никогда не складывал в единую картину.

Сходство. С королём. С королевой. С Истером.

Его губы приоткрылись, но звука не последовало. Он просто смотрел на меня, и в его глазах медленно, неумолимо, росло осознание. Ошеломляющее, оглушающее, переворачивающее всё с ног на голову.

— Ты, — его голос был чужим, хриплым от невысказанных эмоций. — Ты принцесса. Их дочь. И ты… ты не сказала мне. Вчера. Пять лет назад. — Он отстранился, поднялся с моих колен с такой резкостью, будто его обожгло. — Боги, Марица, я взял тебя на полу, как какую-то… а ты… ты королевская кровь!

В его тоне звучала не просто ярость — жгучее, обжигающее чувство вины и предательства. Я встала, чувствуя, как внутри меня закипает гнев, смывая остатки страха и нежности.

— А ты? — огрызнулась я, заламывая руки. — Ты разве со мной поделился? О своем драконе? О проклятии? О том, что все эти годы был прикован к зелью, как раб? Нет! Ты носил это в себе, как и я! Мое происхождение — не просто моя тайна, Демитр! Никому нельзя об этом знать!

Я умолчала о том, что в государственную тайну уже были посвещены леди Варц, секретарь короля, адьютант кронпринца и горничные — мои и Ее Величества.

— Я не все! — рявкнул он.

— Да, не все. Но для Иллюзиона я — мишень, которую нужно уничтожить! Или ты забыл, что они уже пытались это сделать однажды? А я для тебя? — я сделала шаг к нему, впиваясь в него взглядом. — Скажи честно, узнай ты об этом вчера — ты бы поцеловал меня? Тронул? Хоть раз посмотрел бы на меня как на женщину, а не на ходячую королевскую регалию?

Он замер, его сжатые кулаки дрогнули. Глаза, полные бури, внезапно утихли, стали глубокими и пронзительными.

— Да, — тихо, но с железной уверенностью сказал он. — Я бы поцеловал. Обязательно. Но только после того, как бы добился твоего согласия и получил благословение твоего отца. И только после свадьбы. — Он горько усмехнулся, и в этой усмешке была вся горечь его положения. — А теперь… теперь Ледарс меня четвертует. И будет прав. Сейчас я понимаю твою реакцию на мое объявление тебя невестой.

Неожиданно для самой себя я фыркнула. Звук получился нервным, срывающимся, но в нем пробилась и некая доля абсурдного облегчения.

— Не дам, — прошептала я, и внезапная улыбка тронула мои губы. — Не дам тебя в обиду. Скажу, что это я тебя соблазнила.

Он смотрел на меня, и буря в его глазах постепенно утихала, а затем медленно, будто боясь спугнуть, взял мою руку. Его пальцы, шершавые и тёплые, сомкнулись вокруг моих, а губы прикоснулись к ладони. Это был не страстный поцелуй вчерашней ночи, а нежное признание влюбленного мужчины.

— Марица… — его голос прозвучал глухо, уткнувшись в мою кожу. — Согласна ли ты? Быть со мной? С покалеченным, испачканным грязным разводом генералом? С двумя неродными детьми на руках? С драконом, который в любой момент может сжечь меня изнутри? Ты будешь со мной? Не уйдешь?

Я высвободила руку из его пальцев, чтобы прикоснуться к его щеке, провести пальцами по влажным от недавней боли следам у его глаз. Затем поднялась на цыпочки и мягко, нежно прикоснулась губами к его губам.

— Я знаю только, что хочу быть с тобой, — выдохнула я ему в губы, чувствуя, как его дыхание перехватило. — А с остальным мы разберемся. Вместе.

Он обнял меня, прижал к своей груди так крепко, что стало трудно дышать. Но это было единственное место на свете, где я сейчас хотела находиться.

А с королем… С королем я разберусь. И кажется, я уже знала, где мне искать союзника

Глава 12

Верания

Во дворец меня доставили на рассвете, ещё до завтрака, в экипаже Янгов. Демитр, уступая моей настойчивой просьбе, остался в гарнизоне, а моё сопровождение доверил верному капралу. Перед моим отъездом он собрал личный состав и под строжайшим запретом запретил распространяться о помолвке — король желал избежать преждевременных сплетен и ненужных пересудов в связи с моим недавним назначением. Офицеры и солдаты, уважающие своего командира, поклялись молчать, как незаряжанная пистоль.

Коридоры дворца встретили меня гулкой, спящей тишиной. Свет магических сфер, плавающих под сводами, был приглушен до мягкого сияния, достаточного, чтобы не споткнуться о ковер, но не более. Я шла, почти бесшумно ступая по узорному ворсу, прижимая к груди сверток из грубой ткани, в который было завернуто разорванное шелковое платье.

Мысль о том, что я вообще забрала его с собой, казалась теперь верхом идиотизма. Что я собиралась с ним делать? Спрятать? Сжечь? Выбросить в один из дворцовых колодцев под покровом ночи? Это платье было немым свидетелем всего: нападения, страха, слёз… и того, что произошло потом. В его изорванных шелковых складках застыл запах гарнизонного кабинета, дыма, мужской кожи и чего-то ещё, сугубо личного, что заставляло кровь приливать к щекам при одном воспоминании.

А главное — Сила. Ненасытная, дотошная, любящая меня всей душой и оттого совершенно невыносимая в своих расспросах Сила. Она сразу заметит отсутствие платья. А если я явлюсь в новом, простом, из серой шерсти, да ещё и с таинственным свёртком в руках… Её любопытство взлетит до небес. Она будет кружить вокруг меня, как ястреб, задавая вопросы с невинным видом, пока я не взорвусь и не выложу всё — про нападение, про гарнизон, про Демитра…

Я вошла в свои покои тихо, крадучись. И, разумеется, моя личная горничная была уже там, расставляя на столе завтрак. Она обернулась, посмотрев на меня, и решительное выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

— Тэба! — выдохнула она, хватая меня за рукав и втягивая внутрь. — Где вы пропадали? Я чуть с ума не сошла! Получила вашу записку, но… — Её взгляд, быстрый и цепкий, как у сороки, скользнул по мне с ног до головы. Он задержался на новом, скромном платье, на моих спутанных волосах, на свёртке в моих руках. — Что это? И это что на вас надето? Где ваше вчерашнее платье? То, что Её Величество…