Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 17)

Я задрожала, не понимая, что все это значит, но подозревая, что ничего хорошего меня не ждет. Страшное предчувствие встало комом в горле.

— Что делают с тем, кто желает причинить вред твоей семье?

Он хотел, чтобы именно я произнесла это вслух, и впился взглядом в мое лицо в ожидании ответа. В горле резко пересохло.

— Убивают, — хрипло произнесла я.

Несколько секунд Грасаль задумчиво меня разглядывал, а затем сказал:

— Протяни руки, Айрин.

В мои распахнутые ладони упало два с виду одинаковых мешочка, но один из них был заметно тяжелее другого.

— Вспомни о своих словах, когда придет время.

Глава 7

Слуга, застигнутый врасплох, захлопал белесыми ресницами, точно юная дева в первую брачную ночь. Появление советника царя явно не предвещало для него ничего хорошего, особенно на месте преступления. Я кинула короткий взгляд за его спину: кубок со злополучным вином все еще находился на месте. Мы успели вовремя. Наверное, еще немного и начнется пир.

— Ваша светлость! — нашелся юноша и торопливо поклонился князю, абсолютно игнорируя мое присутствие.

— Как тебя зовут?

— Марн, ваша светлость.

— Скажи мне, Марн, как в царстве Льен карают за измену?

Слуга резко побледнел. Его взгляд панически забегал по комнате, не зная, за что зацепиться. Все это время князь пристально разглядывал парня, что не добавляло тому уверенности.

— В-высшая мера, ваша светлость.

Дамиан Грасаль никак не отреагировал на слова Марна, и тот тихо добавил:

— Смерть.

— Кто приказал тебе отравить вино его величества? — холодно бросил князь.

Марн замешкался и зачем-то посмотрел в мою сторону, будто я могла подсказать верный ответ. Но он даже не подозревал, что на самом деле уже выдал того, кто за всем стоит. Я поразилась своей недогадливости, когда по привычке заподозрила кузена, Лирана. Он больше всех выигрывал от внезапной кончины царя. И упустила главное: монарха повсюду окружают враги. Если одни желают заполучить престол, то другие, недовольные его властью, так же неистово мечтают о мести.

Как и Гарун Калунский… Сын мятежника, чьи дни сейчас сочтены, никак не смирился с незавидной судьбой отца. У Гаруна достаточно причин травить государя. Он ненавидит его всем сердцем. Я слышала злой приказ Калунского сквозь мысли слуги: «Уничтожь его и получишь все, чего желаешь».

— Гарун Калунский, — спустя долгое время выдавил из себя Марн.

Советник вопросительно взглянул на меня, желая окончательно убедиться, что слуга не соврал. Я неохотно кивнула, понимая, что момент, о котором упоминал Дамиан Грасаль, наступил.

— Айрин, — вкрадчиво прошептал в ухо змей-искусителя, — твой выбор.

«Будешь ли ты до конца верна своим словам?» — незаданный вопрос так и остался повисшим в воздухе. Я оцепенела от страха. Советник вожделел преподать мне жестокий урок и вылепить из податливой глины некое подобие себя. Илис II сделала меня лучшим оружием, которое только смел пожелать князь. Теперь мне намеревалось стрелять лишь по его мишеням.

Пальцы судорожно нащупали мешочки. Какой мне выбрать — тяжелый, со звенящими монетами внутри или невесомый, обманывающий пальцы своей мягкостью? Кого убить — слугу или господина?

Князь мог смело обойтись без помощи незаконнорожденный дочери царя, но предпочел втянуть меня в эту авантюру. Интриги царского двора не обходятся без пролитой крови.

— Миледи? — интуитивно догадываясь, что его судьба в моих руках, взмолился Марн.

Я сделала шаг назад и покачала головой, чувствуя, как одинокая слезинка скатывается по щеке, точно первая дождевая капля из неба в преддверии грозы. От отчаяния в горле пересохло.

— Я так не могу.

— Вышла из своих покоев в поисках приключений, не захотев быть тепличным цветком, — умей отвечать за свои поступки, — жестко отрезал князь. — Дочери царей не проводят жизнь в забавах и празднествах, а зачастую принимают серьезные решения, которые могут стоить кому-то головы.

Слуга еще сильнее побледнел и с ужасом уставился на меня, внезапно осознав, кем я прихожусь царю.

— Помилуйте, миледи! У меня семья!

Дамиан Грасаль умел жестоко наказывать за непослушание. Но на что он рассчитывал? Я не имею права вершить судьбы людей. Мне всегда претили мысли о смерти.

«Но ведь это справедливо…» — осознала я. В глубине души развернулась безжалостная борьба совести и жажды мести. Мелькнула страшная мысль: что было бы, если б не мой дар? Переживания за отца заставили сжать кулаки от злости. Иногда ярость способна застилать глаза, толкая на чудовищные поступки. Я испугалась саму себя. Это не я. Во что превратил меня советник?

Я не сводила с него взгляда, оцепенев точно перед катящейся с горы лавины. Нервно теребя пальцами один из мешочков, я невольно задела завязки, развязав их. Шайларе просыпался тонкой струйкой из ладони, словно зачерпнутый на побережье песок. Кожа моментально зазудела от соприкосновения с ядом. Я опустила голову, остолбенело смотря под ноги. Желтоватый порошок выделялся на темном полу, как пудра на шоколадном торте.

— Знаешь, как говорят: случайностей не бывает, есть только то, что хочется так назвать.

Я ошарашенно уставилась на князя. Мне явно померещилась его забота во время пути во дворец. Сквозь зеленые человеческие глаза на меня смотрела бездна. Даже демон способен на большие чувства, чем расчетливый советник его величества. Впрочем, иные и не могут выдержать придворную жизнь.

Ничто не мешало Дамиану Грасалю самому поступить так, как нужно, но в этот раз вся черная работа легла на мои плечи. Приподняв занавес, он позволил мне заглянуть в мир лицедейства и безжалостных интриг. Ненадолго в руки протянули поводья, позволив самой поиграть в кукловода.

Охотник или жертва?

Слова какого-то слуги — не более чем клевета против аристократа, а других доказательств нет — никому не выгодно оповещать об опасных способностях незаконнорожденной дочери монарха. Нам не поверят и не решат, что род Калунских попросту решили окончательно низвергнуть. Грасаль прав, выбор давно сделан.

Губы князя дрогнули, и я увидела, как по ним расползается довольная усмешка. Он снисходительно улыбнулся, словно мудрый наставник, созерцающий успехи ученика. Стало мерзко. Я ощутила себя так, будто откусила кусок спелого и сочного яблока, с блестящими, будто натертыми воском боками, а обнаружила внутри жирного червя. Меня всю передернуло от неприятных ассоциаций.

Но ради любви можно отважиться на многое — даже потерять себя. Я долго балансировала на грани и теперь бесстрашно бросилась в пропасть. Прежняя Айрин ни за что бы не выдержала жизнь в столице. Новая — может научиться запирать сердце на ключ.

Мешочек с деньгами со звоном упал на стол. Несколько монет выпало, позволяя лицезреть портрет монарха. Профиль отца подбадривал, вселяя сил. Добрые глаза смотрели без укора, будто оправдывая отвратительный поступок.

Мы все заложники положения, в котором оказались. Только в сказках добро обязательно побеждает зло, никогда не уподобляясь врагу. В реальности же обстоит все по-другому: главное — победа, а не средства. Нет такой справедливости, что угодила бы одинаково каждому.

Мой голос был как никогда тверд:

— Подай это вино тому, о ком шла речь, и, возможно, царь простит тебя.

— Да благословит вас Треокий, миледи! — облегченно воскликнул Марн. Я не сомневалась — он в точности исполнит приказ. Дамиан Грасаль наградил предателя таким пронзительным взглядом, что никакие угрозы не требовались.

Мы направились к выходу. Рука советника как бы невзначай легла на мою талию. Так гладят по холке собаку, идеально выполнившую команду. Но я не считала себя покорным зверем и сбросила ладонь князя, как только представилась такая возможность.

— Не думайте, что сможете превратить меня в свою копию, — резко бросила ему. От нервного возбуждения пальцы дрожали, и я сцепила их в замок, скрывая проявления чувств от Грасаля. — Сегодня я пошла у вас на поводу, но это не будет продолжаться вечно.

— Только безумец чтит смерть больше, чем жизнь, — не задетый моими словами, философски заметил он. — Я не такой кровавый тиран, как ты думаешь. Мне совершенно не доставляет удовольствия переступать грань, но, когда это требуется, я не строю из себя невинную жертву, а просто выполняю свой долг.

— Долг?! Вы уверены, что знаете значение этого слова?

В змеиных глазах сверкнул опасный огонек.

— К несчастью, побольше многих. А теперь вернись в покои и приведи себя в порядок. Сейчас самое время представить тебя ко двору.

— Вы действительно хотите, чтобы мое первое официальное появление в высшем свете состоялось во время убийства?

— Тем лучше запомнят, — хладнокровно пожал он плечами.

Я не нашлась с ответом. Его цинизм как всегда разбивал любые аргументы. Когда я уже опередила князя, чтобы направиться в свое крыло, то услышала, как мне вслед раздалось тихое:

— Празднества — это обязанность, а не удовольствие.

Мурашки побежали по обнаженным плечам. Я уже смирилась с тем, что в столице ничего не происходит просто так. Но я даже не подозревала, как сильно недооценивала истинную величину закулисных игр…

Лица стражей просто непередаваемо вытянулись. Я никогда не думала, что кто-то действительно может от удивления нараспашку разинуть рот или, подобно выброшенной на берег рыбе, выпучить так сильно глаза, что, кажется, они наружу выпадут. Если бы не подавленное состояние, я бы точно рассмеялась над растерянным видом мужчин, но сейчас лишь вяло приподняла уголки губ.