Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 15)

— Клянусь перед очами Треокого бога в том, что буду верно и честно служить…

— Служить, — оторопело повторила за ним, едва шевеля губами.

— Во всем повиноваться и чтить государя своего…

— Во всем повиноваться — чуть громче прошептала я, безвольно внимая доносящимся обрывкам фраз.

— Не щадя себя… — твердо изрек Грасаль.

— Не щадя себя…

— До последней капли крови… До последнего вздоха….

— Не молчать о дурном, что я знаю, слышала или услышу, — по памяти произнесла я, не дожидаясь, когда это скажет Грасаль, и уже в унисон с ним уверенно закончила: — Да славится царство Льен!..

Пальцы покалывало от возбуждения. Я часто дышала, не сводя взгляда с князя. Сердце стучало, будто отбивая барабанную дробь. Его удары скандировали: «Клянусь! Клянусь! Клянусь!».

Я убрала с лица взмокшие от волнения волосы, с недоумением разглядывая Дамиана Грасаля. Он действительно меня не видит или же только делает вид, что не замечает? Как же тяжело не слышать его мыслей! Но ведь остальные… Мое появление тоже должно их смутить, но никого не волнует, что за девушка внезапно появилась за троном.

Диадема на голове слабо загудела. Вибрации пронеслись по всему телу, вызывая дрожь в ногах. Я увидела, как рука царя, держащая хризолитовую шкатулку, тоже едва не дрогнула. Княгиня Дульбрад резко вскинула глаза, впившись в кисть государя взглядом.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, как именно ее зовут. Мевил рассказывала мне обо всей знати Льен, будто чувствуя, что эти знания мне понадобятся в будущем, несмотря на навязанный брак.

Простое северное имя. У княгини Дульбрад было простое северное имя, и я должна его знать…

Уна.

Ее зовут Уна, и она слишком остро реагирует на то, что пропускают другие. Тогда смотрела на меня, прячущуюся за колонной, теперь не пропустила странное поведение царя и… снова так же безошибочно обнаружила глазами мое местоположение. Неужели видит? Единственная из всех?

Я напряглась. Мысли княгини должны навести на верные ответы. Подавшись вперед, я прислонилась лбом к прозрачной стене, которая, как неожиданно выяснилось, отделяла меня от присутствующих в зале, и, сжав волю в кулак, бросилась в омут чужих голосов в поисках того единственного, что нужен.

Ну давай же!

Получилось. Капелька пота стекла по виску, выдавая скопившееся внутри напряжение. Прохладная завеса помогала справиться с царившим в голове сумбуром.

«Белое», — звучало в голове северянки.

Наконец я увидела то, что зрела она: белое сияние вокруг хризолитовой шкатулки царя, каменная стена, то стоящая нерушимо, то тающая туманом, и… я. Чистый свет вокруг венца.

Я покрылась потом. Меня вытолкнуло из головы княгини, как пробку из вина бутылки с игристым вином. Кинув последний взгляд на леди, я поняла, что мне нельзя здесь больше оставаться, и бросилась бежать по туннелю.

Прочь, прочь!

Боль в боку судорогой свела внутренности. Тяжело дыша, опустила руку ниже ребер, плотно прижимая к телу и словно зажимая кровоточащую рану. Я задыхалась от секретов Льен, душащих своим могуществом. Страх поблекнуть и превратиться в тень самой себя усилился, прочно укоренившись в сознании. Слишком много артефактов на меня одну. Слишком много магии, желающей подмять, переделать, поработить.

Каменная кладка без единого изъяна окружала со всех сторон. В отчаянии поддалась эмоциям и с силой ударила руками по стене. Совсем не удивилась, когда она пошла рябью и затем исчезла. Теперь я, словно призрак, очутилась в другом месте.

Служанки заливисто хохотали, перемывая кости знакомой. Чепчики с завязками возле шеи весело подрагивали, делая девушек похожими на гусынь.

— Вы бы только видели ее лицо!

Их истинная натура отравляла меня, мучая изнутри. Мысли, пропитанные ядом, нещадно ужалили, только стоило в них заглянуть. Змеи и то добрее. Я побежала дальше, не желая задерживаться возле неприятной компании. Хотелось перенестись на край света от сплетниц. Ноги горели от самых ступней до бедра, пальцы вцепились в юбку, удерживая, чтобы та не мешала, но я еще долго не позволяла себе замедлиться.

Глухой звук! Я снова ударила ладонями по стене. Она померкла, показывая пустую спальную комнату. На кровати развалился огромный кот. Черная шерсть лоснилась в приглушенном свете, белый кончик на хвосте размеренно бил по кровати. Зверь издал странный звук, не то шипение, не то тихое мяуканье, но я, не задумавшись, бросилась вперед по коридору, не желая задерживаться возле одного места подолгу.

Я словно крутила калейдоскоп, наблюдая, как меняются картинки, и проверяя границы возможностей местного волшебства.

Удар!

Кухня. Молодой слуга, со светлым пушком над верхней губой, беззаботно напевая себе под нос, подошел к кувшину с вином и взял его в руки. Ничего интересного. Я уже разочарованно последовала было в поисках новых мест, как вдруг…

«Шайларе», — название известного яда в размеренных мыслях юноши заставило меня резко замереть. Едва не упав, я оперлась о прозрачную стену и на ватных ногах повернулась назад. Чужие думы рассекли спину кнутом, выбивая дух. Я побледнела и немо открыла рот, чувствуя, как не хватает воздуха.

Папа, папочка!

С внезапно возникшей яростью ударила по прозрачной стене. Та издала странный гул, как дно пустого котелка, но на поверхности не появилось ни трещины. Слуга пел беззаботную песню про желтых цыплят, наливая в кубок светло-рубиновое вино и подмешивая в него порошок, мгновенно растворяющийся в жидкости. Я немного успокоилась, вспомнив, что напиток царя сначала должен попробовать специально обученный человек, но уверенные размышления предателя, ничуть не сомневающегося в своем успехе, вызывали нервную дрожь.

В комнату вошел хмурый мужчина. У него оказался резкий, словно звук натачиваемого ножа, голос:

— Готово?

— Да, господин, — подобострастно поклонился слуга.

— Хорошо. Скоро нужно будет вынести.

Я подскочила, чувствуя, как тошнотворный привкус отчаяния подкатывает к горлу. Меня сейчас не пустят к отцу. Есть только один человек, способный все изменить. Мне срочно нужно увидеться с Дамианом Грасалем. Никогда еще не хотела этого так сильно.

Я побежала, благодарная судьбе за предупреждение. Лишь бы успеть! Путь к тронному залу прошел как в забытьи. Я не заметила даже скелета и, не поворачивая головы, пробежала мимо него к своей цели. Больше не задумываясь о том, что советнику откроется тайна еще одного выхода из моей комнаты, я бросилась к дыре в стене, скрытой гобеленом, надеясь незаметно подойти к князю и сообщить ему важную новость. Но у судьбы оказались другие планы на этот день…

Выбравшись наружу, натолкнулась на обеспокоенный взгляд княгини Дульбрад. Северянка, как нарочно оказавшаяся возле колонны, осторожно положила руку мне на плечо, заставляя замереть на месте и заглянуть в ее серые, подобно утреннему туману, глаза:

— Что с вами?

— Нельзя… — задыхаясь от бега, не без труда выдавила я и с надеждой, что она поймет, перевела взгляд на его величество: — Кубок!

К счастью, она быстро догадалась, что я хотела этим донести. Уна переменилась в лице и, быстро потеряв ко мне интерес, решительно направилась к мужу, стоящему возле трона. Дамиан Грасаль тоже находился рядом с царем и безошибочно нашел меня глазами, сведя брови на переносице. Я панически посмотрела на князя, моментально забыв о страхе перед ним.

— Кубок, — одними губами прошептала я, практически не надеясь, что он поймет.

Я вознесла молитву всем богам, которых знала, моля их, чтобы кто-то — либо княгиня Дульбрад, либо советник, успел остановить слугу, торжественно направляющегося к государю со злополучным вином в руке. Это был уже не тот светловолосый юноша, разливавший напиток, а незнакомый мужчина с подкрученными темными усами и идеально ровной спиной. Мне оставалось лишь бессильно наблюдать за происходящим, не делая попыток сдвинуться с места. Стражи напряженно смотрели по сторонам, никого не подпуская к трону, за исключением высшего круга.

Живот скрутило от волнения. Я вцепилась в колонну, беспокойно водя глазами по залу. Все казалось слишком медленным, только несущий кубок усач двигался быстро, заставляя отмерять время его шагами.

Серебристые волосы северянки блестели в свете свечей, цепляя взгляд. Она наклонилась к мужу и практически беззвучно прошептала, что вино отравлено. Я недовольно цокнула языком, коря за нерасторопность князя Дульбрада. Он зачем-то сперва подошел к Грасалю, надеясь выяснить детали, и что-то яростно прошептал ему с исказившимся от гнева лицом. Я потеряла нить его мыслей, обуреваемая смятением.

Советник раздраженно сморщился и посмотрел на меня недобрым взглядом. Вложив в ответ все, что сейчас творилось в душе, я не отвела взора и выдержала его гнев. Надежда и мольба сплелись воедино. Страх за отца затмил все чувства, побуждая забыть даже об осторожности. Ну пожалуйста, пожалуйста!

Мужчины не сдвинулись с места. Я растерянно распахнула глаза. Неужели Грасаль мне не поверил? Ледяной ужас змеей заклубился внутри и впился ядовитыми клыками в сердце. Кивнув слуге, отец взял в руки кубок. Уже не тревожась о правилах приличий, я бросилась вперед, желая немедленно предупредить царя о грозящей опасности, но страж остановил меня на полпути, схватив как неразумного котенка.

— Нельзя! — остервенело рявкнул он.