Александра Елисеева – Полуночница (страница 6)

Я смотрела на неё, ожидая, что она поймёт, какую глупость сморозила. А ведь на самом деле показала недальновидность вовсе не она, а я, когда сразу не сообразила, куда клонит соседка. Они вдвоём любили меня гораздо сильнее, чем я того заслуживала, и были готовы пойти ради этого чувства на любые жертвы.

— Вы ведь знаете, что госпожа считает, каждый должен вернуть потраченное на него сторицей, — недоумевала я.

— Золото бы нашлось, — горько ухмыльнулась Мев.

И только тогда я наконец осознала, что они имели в виду.

— Вы, вы… — из моих глаз снова полились слезы.

— Да ничего бы с нами не случилось! — возмутилась Мев.

Но это было ложью. Они хотели расплатиться собой вместо меня. Только сверх обычного северянки принесли бы прибыли лишь в том случае, если, жертвуя собой, согласились бы на встречу с не самыми хорошими клиентами — теми, кто предпочитают самые жестокие развлечения. Обычно госпожа никого не принуждала к встречам с такими гостями, предоставляя выбор и щедрые подарки вроде красивых побрякушек взамен. Но на удивление, желающие находились. Некоторым женщинам тоже нравится ощущать боль… Я похолодела, представив, как лекарь мажет мазями искалеченное тело Элины или Мев.

К счастью, ответ Итолины Нард мы уже получили. Она не желала, чтобы золото за меня вернул ей кто-то другой. Я заметно успокоилась.

— Уна, ты не понимаешь! — расстроено сказала Элина.

— Нет. Госпожа права.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо сказала Мев. Я удивлённо посмотрела на неё.

— Раньше ты считала иначе.

— Я передумала, — бросила она мне. Но я подозревала, что в действительности всё обстояло по-другому. Девушка желала уговорить меня и себя в равной мере, что такая жизнь неплоха.

Неприятный для всех разговор мы оставили, но следующая неделя принесла новую неприятность. Спустя год, проведённый в доме Итолины Нард, у меня появились лунные дни. На тот момент мне едва исполнилось тринадцать.

Сначала я решила, что порезалась, увидев на кровати, на которой сидела, бурое пятно. Ещё одно клеймом будущего несчастья виднелось на штанах, пропитав их резко пахнущей густой жидкостью. Когда я приподнялась, Элина до белизны побледнела, заметив на простыне кровь, но я испугалась, ещё не успев осознать в полной мере, что произошло, только увидев нездоровый цвет кожи её лица.

Не произнеся ни звука, северянка стянула с постели бельё и побежала его немедленно стирать. Я сняла одежду и стала тоже мыть её в лохани, в которую недавно собиралась сама залезть. Загрубев, пятно никак не желало исчезнуть.

Мертвенная бледность всё не сходила с лица девушки. Я взглянула на неё и представила другую Элину. Ту, которая осталась лишь в старых воспоминаниях о Вижском граде, когда веряне ещё не проникли в царство Льен. Мне вдруг почудилось, как она, счастливая, кружится вместе с младшей сестрой, забавляется, строя глазки соседнему парню, и помогает по хозяйству матери — такой же заботливой, с труженными ласковыми руками, нежным голосом и мягкими белыми волосами. И мне так больно стало за неё, лишённую завоевателями всего этого.

Соседка докончила маяться с простыней и выхватила у меня штаны, с которыми я, разумеется, не справилась так быстро. Вода в лохани почти не окрасилась в красный, как я того ожидала, но маленькие кусочки запёкшейся крови плавали внутри.

— Элина, — позвала я. По её щекам катились беззвучные слёзы. Девушка достирала испачканную одежду и повесила её сушиться на верёвку. Северянка развернулась ко мне и крепко обняла.

— Малышка, — сказала она. — Я просто так не хочу, чтобы ты ввязывалась во всю эту грязь.

А ещё больше я не желала, чтобы они с Мев страдали из-за привязанности ко мне. Никто не мог ничего изменить, хотя Элина отчаянно пыталась это сделать, убирая следы того, что случилось.

В силу своего юного возраста я ещё была не готова к близости с мужчиной. Одна мысль о подобном вызывала нервную дрожь, хотя я начинала понимать, что в этом нет ничего дурного, и умом мне казалось достаточно справедливым вернуть госпоже долг. Уличная жизнь не сулила ничего хорошего, и я не хотела расставаться с девушками, с которыми меня свела жизнь.

Само то, что случилось, я с Элиной не обсуждала вслух. Хотя мы не обговаривали прежде этого, обе понимали, что лучше смолчать, если не хочешь быть услышанным. Я не знаю даже, догадалась ли обо всём Мев, но, думаю, нервная дрожь Элины, которую мы за проведённое время научились понимать без слов, прекрасно всё объяснила.

Последующие дни я запомнила смутно, потому что была как в тумане. Исчез тёплый покой, прежде витавший в нашей комнате, и сменился на удушающую нервозность. Но всё же я переждала опасное время, никем больше не замеченной.

И тем не менее сколько бы мы ни скрывали происшествие, через некоторое время правда всё равно выплыла бы наружу. Моё взросление с каждым днём становилось всё очевиднее, и внимательные взгляды госпожи, подмечавшей малейшие детали, начинали пугать.

— Знаешь, я только сейчас поняла, какое счастье самой выбирать людей в своё окружение, — призналась Элина. — Но я очень рада, что судьба свела меня с тобой и Мев. Мне так повезло!

Её мысли я разделяла. Они обе стали для меня настоящей семьёй, и я боялась её потерять. Но этот день неотвратимо приближался, хотя прошло ещё полгода, прежде чем девушки затеяли опасный разговор.

— Мы знаем, что делать, — сказала Мев. Её голос прозвучал с твёрдой уверенностью всё изменить.

— Сегодня ночью на воротах дежурит один мой знакомый. Я смогу отвлечь его, — решительно произнесла Элина.

Я посмотрела на неё с испугом. Возможность потерять их обеих вызывала страх.

— Я не сбегу, — махнула я головой.

— Именно это ты и сделаешь, — с суровостью настояла Мев.

— Я не брошу вас, — упрямо ответила я.

— Уна, милая, ты не должна об этом думать. С нашей жизнью всё уже решено, а вот твою можно ещё изменить, — как всегда не думая о себе, самоотверженно сказала Элина.

— Даже если так, — нахмурилась я, не допуская мысли о побеге без них из заведения Итолины Нард, — Вы сами знаете, что снаружи я не проживу.

Они переглянулись, и губы Мев тронула слабая, но довольная улыбка.

— Вообще-то, мы так не думаем.

— Знаешь, богатые клиенты иногда расщедриваются на подарки. Денег нам не дают, но кое-что другое… — Элина достала свёрнутый кусок ткани. Хотя ещё она не развернула отрез, я уже догадалась, что в нём. Северянка высыпала на кровать содержимое, и, как я и ожидала, внутри оказались драгоценности: брошь, пара перстней и неогранённый самоцвет — всё то, что они бережно скопили за время службы в доме, пряча от госпожи. — Это, конечно, нужно продать, но…

— Почему мы не можем сбежать все вместе? — прервала её я.

— Нас поймают, — убеждённо сказала Мев. — Одна ты ускользнуть можешь, но втроём это никак не выйдет. К тому же даже если б мы осуществили побег все вместе, снаружи нас бы сразу нашли. А вот ты запросто улизнёшь. Тебя не смогут найти.

— Какая разница? Без вас я всё равно не стану этого делать.

— Нет. Ради нас, ты должна, — произнесла девушка, накручивая на палец тёмную прядь. — Одно дело я и Элина, а совсем другое — ты. Мне казалось, что будущее совсем далеко. Я даже сначала опасалась привязываться к тебе, но потом всё изменилось. А теперь понимаю, что знать, как они с тобой… ребёнком… Для меня ведь ты всегда будешь такой. Это невыносимо. Не заставляй меня видеть это…

Я ещё поспорила, но обе подруги оставались непоколебимы. Под напором я сдалась, хотя не представляла, что буду делать снаружи.

— Просто жить, — улыбнулась на мой нелепый довод Элина.

И вечером было решено бежать.

Но тем же днём меня вызвала госпожа. Она вызывающе выглядела в своём бордовом платье. Блестящая ткань имела оттенок красного, который носили лишь в царской семье. Но Итолину Нард такие мелочи не смущали. Она выбирала цвета, которые ей нравились и шли, выгодно оттеняя белизну её кожи, никак не задумываясь о производимом впечатлении мятежницы.

Как всегда, женщина курила, выпуская маленькие колечки дыма. Она подносила тонкую трубку к алым губам и затягивалась. Госпожа имела множество привычек, осуждаемых в свете, но никто не смел укорить её за это: не только из опасения встретить гнев, но и поскольку дурные для всех остальных пристрастия необыкновенно ей шли.

Едва ли какая-то светская женщина пила что-то кроме лёгкого вина. Итолина же брала бокал только с креплёным напитком, имея вкусы сродни мужским. Но даже за её спиной никогда не слышалось осуждающих разговоров, хотя иную даму уже замучили бы досужие сплетни. Между тем наша госпожа, ведя не слишком почитаемые дела, имела доступ в имения высшей знати. С ней не без удовольствия общались многие аристократы, забывая о предосудительности её занятий.

Сейчас Итолина Нард пила сагасский бренди. Прозрачная жидкость имела коричневый цвет с лёгким рубиновым оттенком и резко пахла. Заметив мой интерес, госпожа милостиво предложила:

— Попробуй, — благосклонно разрешила она. Жаждая отведать что-нибудь новое, я без колебаний я налила напиток и тут же щедро отхлебнула, будто опасаясь, что хозяйка салона передумает. Бренди тут же обжёг горло, и я немедля его выплюнула.

— Что за гадость?! — морщась от неприятного вкуса, прохрипела я.

Женщина задумчиво прокрутила бокал, наблюдая, как тёмная жидкость медленно стекает по стенкам.