Александра Елисеева – Полуночница (страница 49)

Отстоять своё мнение не получилось. Пришлось, скрипя зубами, кивнуть.

— И почему он вообще нашёл меня именно сейчас? — сокрушалась я.

— Перстень позволяет найти зрячего, только когда тот войдёт в силу. Раньше твоё местоположение оставалось загадкой.

Не успела я обдумать сказанное Барни, как вернулась служка с первым платьем. Оставив нас наедине, мужчина вышел за дверь. Я ощутила брезгливость, но позволила надеть наряд, с которым не могла справиться самостоятельно. Не верилось, что аристократки каждый день выдерживали подобную экзекуцию. Терпеть подобные неудобства — дорогого стоит.

Я чувствовала себя ужасно неуютно: во-первых, юбки сделали меня крайне неповоротливой, во-вторых, корсет не давал дышать. И наконец, меня не покидало ощущение отсутствия белья, хотя и надела то вопиющее неприличие. Последний штрих ознаменовался появлением длинных перчаток. На мой ошарашенный взгляд девушка отозвалась едким:

— Никакая леди не выйдет на люди с голыми руками.

Я леди не была, но подчинилась. Хочет Лиран Фалькс видеть рядом с собой разряженную куклу — пусть получает её. Кто я такая, чтобы перечить особе царских кровей?

После продолжительного облачения в одежду служанка быстро уложила мои волосы. Когда все процедуры закончились, я не смогла узнать себя в зеркале.

Выглядела я в самом деле… недурно. Осиная талия, покатые бёдра и соблазнительно выглядывающая из корсажа грудь, вздымающаяся из-за затруднённого дыхания. Локоны красиво обрамляли лицо, демонстрируя правильные черты. Нет, я не признала в себе такую же красавицу, как в девушках, живущих в заведении Итолины Нард, но согласилась с тем, что не столь неприглядна, как думала.

Словно почувствовав, Барни тут же зашёл, когда приготовления закончились. Он придирчиво оглядел меня. Оставшись довольным увиденным, он предложил мне руку. Я опёрлась на неё и позволила себя вывести обратно в коридор. В пышном платье я передвигалась очень неуверенно.

Пока я размышляла лишь о том, как не упасть, воин, вспомнив, на чём закончился разговор в гостиной, решил озвучить свои предположения:

— Не думаю, что Дамиан Грасаль хотел, чтобы тебя постигло несчастье. Насколько я понял, лишь стечение обстоятельств, а не милость врагов, позволило тебе выжить. Да, северный князь недобро настроен к тебе за побег, но он не стал бы вредить столь явно. И уж тем более не сделал бы ничего такого, что могло бы угрожать твоей жизни. Поверь, зрячие слишком ценны. Никакая злость не может подвигнуть Дамиана на подобную глупость.

— Как ты узнал обо всём? — подозрительно сощурилась я. Разумеется, я не рассказывала мужчине о том, что произошло в трактире.

— Милош поделился.

Видимо, моё лицо достаточно сказало Барни, потому как он поспешил оправдать друга:

— Он хотел посоветоваться. Скажем так, Ловкач нашёл явные доказательства причастности Грасаля к случившемуся. Приказ отдать верянам трактир подписан его рукой. Узурпатор дал князю достаточно полномочий, чтобы он сделал это, но… Дамиан не дурак, Уна, — серьёзно произнёс воин. — В иной раз Милош бы не продолжил искать виновного, но не в этот. В истории всё нечисто. Он озвучил тебе свои подозрения и воспользовался ситуацией, чтобы убедить уехать, но сам не уверен в том, что именно движет лордом Семи Скал.

— Спасибо за откровенность.

Меньше всего я хотела сейчас слышать имя вора. Видимо, Барни почувствовал мой настрой и не решился продолжить. Мы подошли к лестнице, и всё моё внимание оказалось поглощено спуском. Не хотелось скатиться кубарём вниз.

Но очутившись в комнате, мы никого не застали.

— Наверное, Лиран в кабинете.

Барни повёл меня туда. Я не испытывала желания кого-либо видеть, но не находилась в том положении, чтобы спорить. На юге Льен всегда рано темнело, и за время моих переодеваний стёкла в окнах совсем потемнели. Несмотря на лёгкий сон в ванной, усталость после путешествия давала о себе знать. Веки слипались, но об отдыхе я не думала.

Когда мы зашли, то обнаружили наследника, погружённого в документы. Милоша рядом не оказалось. Лиран поднял голову и велел воину:

— Оставь нас.

Быстро поклонившись, мужчина вышел. Наедине с цесаревичем я ощутила неловкость. Его взгляд проникал даже сквозь одежду. Я снова ощутила, как на меня действуют его странные чары. Тёмные глаза наследника завораживали, заставляя забыть обо всём вокруг. Я смотрела в них, не способная отвести взора, и каждой частицей своего тела чувствовала жар. Платье душило. Мне захотелось его немедленно снять.

Я ощущала себя раскалённой до предела. Дорогая ткань будто резала кожу. Я теребила руками складки платья, борясь с желанием… Борясь с желанием… Сделать что? Я испугалась своих мыслей.

Между тем, он изучал меня, как любопытного зверька. Я затравленно посмотрела на Лирана и не смогла сдержать тихого стона.

— Удивительно, не правда ли? — поднимаясь из кресла, сказал он. — На тебя не действует никакая негативная магия, никакая, кроме… моей. Ты абсолютно беззащитна. Ну, не очаровательно ли?

Его медленные шаги один за другим сокращали расстояние между нами. Наследник бесшумно подходил всё ближе и ближе. Хищник подкрадывался к беззащитной жертве. Я невольно начала отступать, пока не почувствовала, как упёрлась спиной в стену. Стало страшно и одновременно жарко.

Я не могла сама себе признаться, что, как приворожённая, мечтаю о его прикосновении. Но он тянул, наслаждаясь моими страданиями и растягивая их. Я слышала его слова, но не понимала смысла:

— Запомни, Уна. Видящие служат роду Фалькс. Их послала сама Берегиня. Мысли и тело таких, как ты, принадлежат моей семье. Наша магия даёт нам право делать всё, что мы хотим.

Я ничего не соображала и не принадлежала сама себе. Вся моя суть напряглась. Бархатный голос ласкал, проникая всё глубже и глубже. Я не отдавала себе отчёта, когда сама прижалась к мужчине. Я жаждала его касаний. Я хотела почувствовать его руки. Я хотела его и только его, и в этот миг для меня ничего не существовало, кроме глубокой тьмы его глаз.

— Ты моя, — прошептал он, очерчивая пальцем мои скулы, и от этого невесомого прикосновения я вся затрепетала. Хотелось одного — его.

Он поцеловал пульсирующую артерию на моей шее и спустился языком вниз. Я вцепилась в него, притягивая к себе, наслаждаясь нашей близостью, вдыхая запах его кожи, от которого подкашивались ноги. Его присутствие лишало меня возможности здраво мыслить. Мужчина стал для меня поводырём.

Он резко развернул меня, прижав лицом к стене. Я жалобно застонала и попыталась вернуться в исходное положение, но Лиран крепко удерживал. От ощущения, что он находится сзади, кружилась голова.

Он расшнуровывал платье резкими и грубыми движениями, умело справляясь с ним, но всё равно время словно растянулось. Для меня каждая секунда казалась вечностью. Я думала лишь о том, зачем он заставил надеть мне этот ужасный наряд. Будь я в чём-то другом, одежда не стала бы сильной преградой.

Наконец бордовое платье оказалось скинутым вниз. Я забыла о стеснении, испытанном, когда служанка выдала мне бельё. Ощутила возбуждение мужчины, которое упиралось в меня сзади сквозь тонкое кружево, и мечтала почувствовать его внутри. Я снова застонала. Жалела лишь о том, что тугой корсет не даёт в полной мере ощутить жар кожи Лирана.

Я вдруг подумала, что ладони Милоша оказались бы ещё более мягкими и нежными. Цесаревич наверняка постоянно нуждался в том, чтобы отстаивать право на собственную жизнь, а вор был далёк от воинского ремесла, предпочитая действовать умом и хитростью.

Но мысль мелькнула в голове, на мгновение отрезвив и заставив побеспокоиться, и тут же исчезла, словно и не тревожила. Я таяла от каждого прикосновения любовника. По-прежнему повёрнутая к стене, я наслаждалась тем, как горячие пальцы умело играют по моей коже, будто задевая те струны, о существовании которых я не знала.

Свои желания почти что перестали волновать, уступив место лишь одному. В этот миг я целиком принадлежала ему. В душе не было ни сомнений, ни мыслей — ничего.

Остались только я и Лиран Фалькс.

— Ты моя! — яростно взревел он.

И я жадно внимала его словам, наслаждаясь звуками бархатного голоса. Лиран позволил мне развернуться. Воспользовавшись тем, что он на мгновение дал мне волю, я поднялась на носочках и накрыла его губы своими, и он позволил себя поцеловать.

Но потом наше уединение прервалось: резко открылась дверь, и полоска света из коридора упала на нас двоих. Оглушающе громкий удар дерева о стену отрезвил меня пощёчиной. Я почувствовала себя пробуждённой из колдовского сна. Ошарашенно уставилась на наследника престола. Щёки ощутили жар. «Что произошло? Как я могла это натворить? — подумала я, — Треокий!.. Я ведь совсем этого не желала!»

Я замерла, напуганная чарами цесаревича. Я потеряла контроль над собственным телом, когда он очутился рядом и проник своей силой прямо в сердце. Но стоило мне скинуть с себя его поводок, как я снова стала прежней Уной. Мне повезло, что нас успели прервать, но всё равно ощущение горького стыда проникало в душу.

— Отойди от неё! — послышался рык.

Я никогда не видела Милоша таким — грозным, свирепым, готовым немедленно дать отпор. Он всегда казался мне человеком, далёким от насилия и предпочитающим слово драке. Но сейчас его светлые глаза приобрели оттенок грозового неба. Вор держался уверенно, не ведая милосердия. Он был готов рвать и метать. Весь его вид говорил, что от своего мужчина не отступится. Даже когда в противниках — будущий царь.