Александра Елисеева – Полуночница (страница 13)

Я разозлилась. На повара, который именно меня попросил заменить ночью Мико, на Рему, упавшую, отвлёкшись из-за богатых гостей, на игроков, мающихся от безделья и не знающих, как иначе развлечься, и на человека в очках с голубыми стёклами, на чьё смазливое лицо загляделась подавальщица. На нём как-то сосредоточились для меня все беды. Я послушно взяла в руки колоду и начала медленно её тасовать. Хоть я и не любила игроков, просто так прожигающих золотые, сама иногда резалась на интерес с тех пор, как меня научила Тая, и ловко владела различными приёмами. Доверившись незнакомке, в этот момент на меня никто не смотрел. Гости ели поданные блюда, запивая их дорогим сагасским бренди.

— Готово? — наконец у меня спросили. Я стала раздавать карты по восемь на каждого игрока. Когда последняя оказалась у своего владельца, я, не оглядываясь назад (хотя очень хотелось), пошла на кухню.

Игра продолжилась. Меня снедало любопытство, но в следующий раз я вернулась только к финалу.

— Вскрываемся? — спросил кто-то, пока я убирала со стола объедки и специально медлила, чтобы узнать результат. Задавшему вопрос не стали перечить.

— Пусто, — с грустью сказал ближайший ко мне мужчина. Его утешающе хлопнул по плечу сосед.

— Погонщик.

«Неплохо», — услышав, подумала я, стирая со стола несуществующие крошки.

— Пусто, — так же разочарованно, как и первый игрок, но ожидаемо для меня, произнёс третий.

— Чешуя дракона, — на стол легли шесть карт разной масти. Самая слабая комбинация в игре, но лучше, чем ничего.

— Глаз дракона, — озвучил пятый, вызвав одобрение у остальных. По моим расчетам, победа должна была достаться именно ему.

Оставался последний мужчина. Я улыбнулась, закрыв лицо волосами, будто вуалью, и ожидая услышать новое «пусто», но, в отличие от других, он не спешил вскрываться, задумчиво поглядывая на окружающих сквозь голубые стекла. Выждав длительную паузу, он усилил напряжение, повисшее в комнате. Своим ходом игрок вызвал бурю чувств у остальных. Никто не думал, что произойдёт.

— Сердце дракона, — положил он самую сильную комбинацию в игре. Все присутствующие, включая меня, посмотрели на него ошарашенно, с неприкрытым удивлением. Никто не думал, что «глаз» будет побит иным раскладом.

Треокий!.. Я же сама подсунула ему самые слабые карты! Это просто невозможно! Но это случилось. Они лежали на столе, не исчезая, подобно наведённому магом мороку. Владелец необычных очков многозначительно посмотрел в мою сторону и широко улыбнулся, будто раскусив помыслы на духу, и я пошатнулась, едва не упав, оступившись подобно Реме. Он догадался!.. Но как?!

— Я так понимаю, весь выигрыш мой? — громогласно прозвучал в тишине вкрадчивый голос. Ему не ответили. Все сидели потрясённые победой. В предыдущие два раза игрок выходил «пустым» к завершению партии (к моему довольству), и никто не ожидал, что он одолеет противников. Выходит, он лишь придерживал свои навыки, чтобы лихо обставить всех в конце.

Начался спор. Остальные картёжники пытались найти доказательства чужой непорядочности, но в итоге никто не сумел поймать выигравшего на мухлеже, как не пытался. Всё это время мужчина сидел, удерживая на губах мягкую уверенную улыбку. Честная или нет, но его победа не подлежала оспариванию.

А я решила сбежать и поспешила на кухню, оставив посетителей самих разбираться с возникающими проблемами. Больше в зал ни ногой. Хватит!

После ухода посетителей я до поздней ночи драила помещение, предназначенное для игр. Они-то отдохнули, а вот моя работа не кончилась. Я уже собралась уходить, когда в закрытую дверь кто-то постучал.

— Да что такое! — пробормотала я, встречая того, кто вернулся. Мне показалось, мог возвратиться Расмур: он забыл ключ от трактира на кухне, и завтра я собиралась прийти раньше всех, чтобы впустить работников внутрь. Но я ошиблась: повар оказался не единственным, кто в эту ночь оставил в трактире ценную вещь.

— Тёмной ночи, Уна, — поприветствовал меня мужчина, окинув странным взглядом из-под своих круглых очков. Я насторожилась и невольно поинтересовалась:

— Откуда вы знаете моё имя?

— Моё призвание — все знать, — бросил он мне. — Интересная игра сегодня состоялась, не находите?

— А вы пришли сюда поговорить?

— Хороший разговор всегда скрасит вечер.

— Что вы здесь делаете? — потребовала я ответа. — Отвечайте! — почти выкрикнула, разозлившись на его молчание.

Он прошёлся по комнате, зачем-то отдёрнув занавески и заглянув в окно, а после забрал с подоконника золотые часы на цепочке, видимо, им оставленные, которые я не заметила, не успев протереть там пыль. Взглянув на циферблат, незнакомец что-то пробормотал, но я не сумела расслышать.

— Вы забыли представиться.

Мужчина отрешённо взглянул на меня, будто совершенно запамятовал о моём присутствии, и невпопад ответил:

— Сходите завтра к цирюльнику, Уна.

— Что? — захлопала я глазами, не находя очевидного объяснения его необычному поведению. — Стойте! — крикнула я, но игрок, не произнеся больше ни слова, ушёл так же внезапно, как и появился. Не попрощавшись, он закрыл за собой дверь и исчез в ночи, а я осталась стоять, потрясённая, посреди зала трактира, так и не поняв, чего добивался своими словами чудной незнакомец.

О его приходе я бы уже забыла, если б к концу недели у меня страшно не разболелся зуб. Проклиная таинственного посетителя всеми словами, я пошла к лекарю.

— Демонов колдун! — выругалась я, страдая от боли.

Потом я не раз приставала к Расмуру, пытаясь вызнать что-либо о картёжнике. Повар качал головой и ни мне, ни Реме и другим подавальщицами, в отличие от меня желающим удачно выйти замуж, ничего не говорил, несмотря на попытки доказать, что интерес вызван иным. Правда, он это понимал, что не мешало ему дальше молчать и подшучивать надо мной:

— Мелкая, я думал, тебе не нравятся шулеры!

Я шипела на него, угрожала, молила — но главный на кухне оставался безучастным к моим страданиям. А между тем меня мучило любопытство, как узнал незнакомец о том, что у меня начнутся проблемы с зубом. Расмур лишь признался, что интересующий меня гость не смог бы магией причинить мне боль. Мужчине я верила, поскольку врать он не любил и предпочитал обычно отмалчиваться, если не желал сказать правду.

Имя игрока, носящего странные круглые очки, так и осталось для меня секретом, и вскоре я про него почти что забыла. Повару наконец-то удалось выкупить у хозяина трактир, и мы праздновали это событие. На гуляния даже пришёл в увольнение Арес.

За период его учебы мы не потеряли связь, хотя у парня появилось много друзей в академии. За прошедшее время он ещё сильнее вытянулся, и теперь я едва доставала до его плеч. Старый приятель возмужал. Теперь едва ли его можно было назвать «мальчишкой».

Несмотря на редкость наших встреч, темы для разговоров мы всё равно находили без труда. Арес рассказывал мне последние новости, когда я шла с ним по одной из улиц Берльорда, сбежав от шума трактира.

— Мной заинтересовался один из новых князей, — так называли верян, узурпировавших власть нашей знати. — Он хочет, чтобы после завершения учебы я пошёл к нему на службу.

— Варвар, — пренебрежительно хмыкнула я.

— Это старые предрассудки, Уна, — как всегда не сошлись мы с ним в этом вопросе. — Южане не одолели бы нас, если бы…

— …Их армия не являлась такой разрушительной и жестокой, — договорила я.

— Может быть, — пожал плечами сын Устара, — Но их жизнь совсем не выглядит как та, которую мы себе представляли. Они не едят руками сырое мясо, не режут неугодных слабых детей, не возносят человеческие жертвы богам.

— Это всё предрассудки, я согласна. Но жители степи зверски поступают со своими врагами.

Но Арес меня будто не слышал, настаивая на своём:

— Мы знаем только ту степь, на которой растёт пушистый ковыль, а сверху раскинуто бескрайнее небо. Мы слышали лишь то, что люди в ней не ведают дома и ведут кочевую жизнь, подобно нашим предкам. Но там есть города, Уна, где здания столь высокие, что их шпили остриями пронзают небосвод, а крыши колыбелью баюкают облака. Многие ли замки в царстве Льен знакомы с таким величием?

Я вспомнила широкие стены Вижского града, возносящиеся прямо ввысь. В детстве замок мне казался просто огромным. Я не согласилась с другом, но он все равно продолжил говорить:

— Да, веряне отличаются от нас, они не такие, как мы. Но и те рассказы о диких племенах и их бесчинствах тоже лживы. Послушай меня. Ни один варвар просто так не захватил бы Льен, не удержал бы север. Нет, тут нужно нечто больше. Организованная армия и крепкая власть. У них это всё есть. В некотором роде веряне куда более продвинуты, чем мы. В их городах живут учёные, чей труд немало помог улучшить жизнь, пока мы погрязли в быте. Твои «варвары», Уна, уже усовершенствовали систему нашего водопровода, ввели лекарства, о которых в царстве раньше не слышали, проложили дороги. Едва ли это всё стало бы доступным при старом царе. Это цивилизация. А что до богов, то какая мне разница? Пусть хоть во все пантеоны разом верят. Если они чтят, помимо Берегини и Треокого, кого-то ещё — это их дело.

Но мой скепсис остался непоколебим:

— Тебя послушаешь, мы ещё благодарны верянам должны быть, что они нас захватили. Одно благородство. Всё улучшили, всюду — лишь благо и бескорыстие.