Александра Дроздова – Прости, мне пора. Роман-путешествие (страница 6)

– Хочешь, я приеду к тебе?

– Лоренцо, не думаю, что это удачная идея, – я стараюсь отказать ему как можно мягче. Но эту историю нужно закончить.

– Хорошо. Но если передумаешь, только скажи. Что ты будешь делать до поезда?

– Пойду посмотреть Собор Санта-Мария делла Салюте. Потом у меня билет на сегодня в Галерею Академии.

– Давай выпьем кофе часов в одиннадцать в том же баре, что и в первый раз? Сможешь прийти?

– Хорошо.

После кофе мы выходим к остановке трагетто24 Сан-Джилио и он, отдав паромщику пятьдесят евроцентов, усаживает меня не на туристический аттракцион – гондолу, обитую алым бархатом и начищенную до блеска, а в неказистую лодку с деревянными лавками. Именно этим транспортным средством пользуются настоящие венецианцы. Это так здорово и захватывающе – почувствовать себя хоть немного частью нетуристической Венеции! Я даже попыталась не садиться, а проехать стоя, по примеру местных жителей, но как только мы отчалили, чувство равновесия начало меня подводить. Не так-то это просто, как кажется, – ездить стоя в трагетто, скажу я вам! Поэтому лучше присесть. Итальянец с берега провожает меня взглядом, но его безжалостно поглощает туман. В какой-то момент Лоренцо просто растворился в нём, растаял, как наваждение или предрассветная дымка. Был и нет. Впрочем, грань между сном и реальностью в этом городе абсолютно размыта, и никто не скажет, где заканчиваются грёзы и начинается пробуждение. Я оборачиваюсь. Из серой мглы вырастает и надвигается на меня могучее строение базилики.

Днём Лоренцо занят с клиентами, что является причиной моей несказанной радости. Ведь главное – не увлекаться. Он хочет проводить меня на поезд, и никакие отговорки о том, что я не люблю прощания, не воспринимаются всерьёз. Венецианский знакомый настаивает забрать меня из отеля после работы. Любовь к драме итальянцы впитывают с молоком матери. Поэтому, пройдя по набережной Неисцелимых, потолкавшись на деревянном мосту Академии и посетив Галерею, я решаю забрать вещи из гостиницы пораньше, чтобы не встречаться с ним. Но вдруг раздаётся звонок:

– Где ты?

– Иду на вокзал.

– Почему так рано? Я освободился, давай перекусим вместе до твоего отъезда.

Похоже, этот мужчина слово «нет» не понимает.

На улице совсем стемнело. Продавцы сворачивают свои лавочки, а туристы торопятся в гостиницы, чтобы поскорей опустить истоптанные за день ноги в ванну с водой и испытать божественное облегчение. Над Венецией поднимается луна. Она жёлтая, как огромный медовый пряник. Воздух становится по-настоящему морозным.

Мы садимся на вапоретто. И к своему удивлению, я обнаруживаю, что весь нос судна забит людьми в карнавальных костюмах. Это – потрясающее зрелище, немного нелепое, но в то же время красивое – сочетание современного транспорта и костюмов шестнадцатого века. Поездка по всему Большому Каналу ночью в свете огней, в окружении масок – поистине захватывающее приключение. Палаццо вдоль канала вырастают из воды чёрными силуэтами, белеют своими продолговатыми глазницами окон и отбрасывают исполинские тени на дрожащую воду. Мерцающие скобки мостов, освещённые многочисленными фонарями, парят в воздухе легко и невесомо.

Мы стоим на мраморных ступенях Стационе. В промёрзшем черничном небе дрожат мириады зимних звёзд. Они рассыпались по небу, как маленькие осколки льда, и теперь борются с масляным светом фонарей за своё отражение на глянцевой глади канала. Вокруг ни души. Кажется, мир не просто замер или уснул, а вымерз – превратился в заиндевевшее королевство. Последние минуты я вдыхаю так понравившийся мне «запах мёрзлых водорослей» и, зябко кутаясь в палантин, мечтаю поскорее оказаться в тёплом вагоне.

Лоренцо гладит мои волосы, убирая выбившуюся прядь.

– Останься, – неожиданно произносит он, – хоть на пару дней.

– Нет, не могу.

– Останься… Милан подождёт, – полушепотом просит итальянец, взяв моё лицо в свои ладони, – останься хотя бы на эту ночь, пожалуйста. Всего одна ночь ничего не изменит.

– Нет. Это изменит всё.

– Тогда позволь приехать к тебе в Милан или в любой другой город, который ты назовёшь.

Я убираю его руки, отрицательно качаю головой и направляюсь к входу вокзала. Мой спутник молча идёт следом. Уже у вагона он спрашивает:

– Когда ты вернёшься в Венецию?

– Никогда.

– Когда мы увидимся в следующий раз?

– Лоренцо, мы больше не увидимся.

Итальянец крепко держит меня за руку. Мы стоим, молча растворяясь во взгляде друг друга.

– Мне пора. Спасибо тебе за всё.

Поцеловав его в щёку, я поднимаюсь в вагон, а он до последнего момента не отпускает мою руку.

Поезд уносится всё дальше в холодную итальянскую ночь прочь от «мечты, сотканной из воды, воздуха и неба». Впереди – возвращение к нормальной жизни, а где-то там, позади, под ледяными звёздами осталась шалунья-Венеция и мужчина с глазами цвета гречишного мёда.

IV

Бывают моменты, когда ты нужна абсолютно всем одновременно:

– Да, мам, привет. Да, только приехала. Да, сегодня вечером заберу Коржика. Всё хорошо, при встрече расскажу. Неее, никаких женихов. Ничего нового. Пока.

– Добрый день, Валерий Константинович. Нет, почту ещё не проверяла. Хорошо, посмотрю. А когда нужно? А, вчера… Понятно. Как всегда. Ладно, постараюсь сделать. Да, в понедельник буду.

– А, привет, красотка! Угу, уже в России. Слушай, сегодня не получится, мне нужно кота забрать от мамы. Давай в выходные?

Смс: «Ciao, Alessandra. Come stai? Tutto bene? Un bacio25».

Ох, ну вот сколько можно? Три дня звонки, сообщения на телефоне и в фейсбуке остаются без ответа, уже можно понять, что с тобой не хотят говорить, разве нет?

Вечером ждал приятный семейный ужин, раздача сувениров, рассказ о впечатлениях от поездки и всякие местные новости. Коржик выбежал встречать меня в прихожую, залез на руки и замурчал, как маленький трактор. Узнал. Господи, как же я люблю этого серого полосатика! Я боялась, что он забудет меня за время отсутствия, ведь ему пришлось впервые так долго оставаться в чужом доме.

– Малыш, с тобой хорошо обращались? Не обижали?

– Твой сын – невоспитанный свинтус!

– Это ещё почему?

– Он топает и разбрасывает свои иголки.

– Мама, он – кот, а не ёж.

– У него расцветка, как у ежа. И он нас нагло игнорировал – появлялся только тогда, когда хотел есть. Жил своей жизнью. Не ласкался, не пытался подружиться.

– Просто он чувствует, что вы его не любите.

– У тебя телефон звонит.

– Это сообщение.

«Ты добралась до дома? У тебя всё хорошо? Я переживаю за тебя. Целую».

Аааа!

– Кто это? – поинтересовалась мама.

– Никто. Один знакомый.

Я решила отправить пустое сообщение, как бы намекая, что жива, но продолжать общение не хочу. Но, видимо, у итальянца была своя логика. Поэтому через секунду я получила: «Ты ничего не написала».

Уффф.

Ночью, продираясь сквозь страницы мануала к прессу холодной штамповки, меня начала грызть совесть: может, я нехорошо поступаю? Ведь если человек пишет из вежливости, то он перестаёт это делать уже после первого неотвеченного сообщения. И вообще меня с детства учили, что воспитанные люди всегда отвечают на письма. Я открыла фейсбук:

«Привет, Лоренцо. У меня всё хорошо, спасибо. До дома добралась нормально. Надеюсь, у тебя тоже всё в порядке. Пока».

Часа через два, едва моя голова коснулась подушки, телефон вспыхнул новым сообщением: «Я очень по тебе скучаю. Целую».

– Это тебе – маленький привет из Венеции.

Зоя открыла пакет и вытащила серо-голубой палантин.

– О, какая прелесть. Обожаю шарфики! Спасибо, Ася! Давай, рассказывай, как поездка?

– Было мило. Италия – всегда прекрасна. Еда вкусная, мужчины красивые. Венеция… Ну…, так… норм.

– И чё, это всё?

– Не совсем. Я познакомилась кое с кем…

– Да ладно! Ничего себе! И?

– Короче, я переспала с малознакомым мужчиной, совсем почти незнакомым.

– Аааа, я так рада за тебя! Наконец-то развязала, а то уже сколько времени у тебя не было секса? Два года? Три?