Александра Довгулёва – Невестам положено плакать (страница 15)

Утром, Гленна проснулась, когда небо было уже светлым. Мужчин в доме не было, так же, как и мальчишек, ушедших следом за отцом. Магда поздоровалась с Гленной сухо, поставила перед ней кусок сыра, варёное яйцо и чашку молока. Девушка почувствовала несвойственный ей голод и жадно принялась за еду.

— По крайней мере, аппетит у тебя не как у благородной, — сказала Магда с одобрением, — те девицы вечно едят как певчие птицы, потому и слабость телесную имеют.

Что сказать на это Гленна не знала, поэтому просто закончила трапезу так быстро, что и опомниться не успела и поблагодарила за еду.

— Вот что мне с тобой делать? Может ты вязать умеешь? Или свечи из вощины катать?

Гленна почувствовала, как горят щёки.

— Понятно, — сказала Магда заметив это.

Наступила тишина. Гленна осмелилась спросить:

— Где сейчас Борс? Он ведь живёт с вами.

Женщина усмехнулась.

— Скажешь тоже. Налетит как ветер весенний на день другой — и пропадает на месяцы. Только парень он неплохой, этого не отнять. Когда-то очень выручил моего Уилла, вот тот и старается отплатить ему по заслугам. Хотя раньше Борс не приводил сюда девиц на постой, тем более, таких.

Она многозначительно посмотрела на Гленну, заставив ту в который раз смутиться.

— Давай-ка ты пол мети, это умеешь?

Гленна кивнула. Метла, что в деревенском доме, что в королевском замке — всё одно.

Утро прошло в домашних хлопотах. Магда молчала недолго. Она рассказывала о хохяйстве, о сварливой козе, повадившейся бодаться так часто, что её приходится привязывать вдалеке от остальных. О конюхе, который приходит поглядеть за старым мереном и молодым жеребчиком, которого они взяли годом раньше. Она говорила о соседской девочке, которая приходит за малую плату чистить очаг и носить воду. Семья Магды считалась богатой и уважаемой, но так как дом их был на отшибе, а родни в этих местах у них не было, на ферму редко заходили гости.

Дважды кто-то из сыновей Магды забегал в дом, чтобы выпить молока. Разговор о детях с весёлого медленно становился совершенно другим. Женщина успела рассказать, что похоронила троих детей. Мёртворожденную девочку и двух мальчиков, не доживших до года. Потому, признавалась Магда, она слишком сильно боялась детских хворей.

Гленну поразило, как звучал её голос: ни печали, ни слёз, ни злости. Обречённость, понимание, что так устроен этот мир и огромная усталсть сквозили в её речах. Гленна сочувствовала Магде, но не знала, какими словами можно это выразить. Потому, она просто слушала, продолжая помогать как умела. Возможно, именно это и нужно было рано постаревшей женщине, которая жила в доме на отшибе без сестёр и подруг.

Борс вернулся после полудня, когда на столе стояла горячая каша, а семья преступала к трапезе. Гленна улыбнулась когда услышала звук его шагов, но увидев выражение его лица, почувствовала, как внутри всё сковал холод.

— Нам нужно уходить, — сказал он, глядя на девушку.

— Зачем такая спешка? Поешьте, поспите, утром пойдёте.

— Молчи, простофиля, — велела Магда мужу, поспешно вставая из-за стола.

Она увела Гленну в комнату, помогла сменить платье, будто она и впрямь была благородной. В голове девушки звенела гулкая пустота. Она не могла говорить, из-за страхов, всколыхнувшихся внутри и напавших на неё одновременно. В ушах слышался громогласный стук сердца.

— Я не знаю, что ты пережила на самом деле, девочка, — сказала Магда, — но пусть боги хранят тебя.

Горло сдавили подступающие слёзы. Гленна обняла женщину, потому что не могла сказать вслух слов прощания. Объятий та не отвергла.

Борс уже ждал.

— Тёплое одеяло, да кое-какая снедь, — сказал Уилл, протягивая Борсу узел с припасами.

— Спасибо, друг мой, — ответил ему охотник.

Пурка прощался с мальчишками, которые трепали его за ушами. Эта компания была псу по душе. Стоило Борсу свистнуть, пёс прибежал к нему и лёг у ног.

— А что случилось-то? — простодушно поинтересовался один из фермерских сыновей.

— Не всё нужно знать, — сказал Борс, — чтобы беду не навлечь.

— Да ведь скоро слухи расползутся, — заметил Уилл.

— Верно, — ответил Борс, — а может и нет.

Они вышли за ворота, спустились с холма, Гленна хотела обернуться, но не стала.

— Расскажи мне, что случилось прошлой ночью? — сказал Борс, когда они миновали деревенские поля.

Гленна прикрыла глаза. Она догадалась, что Борс услышал нечто такое, что заставило его опасаться за семью, которая приютила их.

— Ты ведь и сама о чём-то догадался, — сказала она.

Борс пожал плечами.

— Говорят, что в королевском замке по ту сторону леса убивали ирландцев, — ответил он.

Гленна с трудом сглотнула.

— Кто говорит? — спросила она.

— Местный паренёк, который возил туда копчёное мясо на продажу: король Тибальд женился давеча.

Стук сердца в ушах стал почти болезненным.

— Что говорят про королеву?

— Говорят красива, — сказал Борс, — а ещё, что не все её соплеменники желали отдавать принцессу за чужака и пытались препятствовать.

Гленна остановилась. Она посмотрела на Борса пристально, он не отводил взгляд. Она пыталась понять: врёт ли он.

— Что же с ней стало? — спросила она.

Голос будто звучал со стороны. Ей было не просто не по себе. Девушке казалось, что ей снится сон, навеянный уставшим, напуганным сердцем.

— Выдали, — ответил Борс, — что может сделать горстка повстанцев на собственных землях короля Тибальда? Всем известно, что он жесток к врагам.

К горлу подступила тошнота.

— Почему тогда мы ушли из дома Магды? — спросила она.

— Ты не скрываешь, что ты ирландка, люди волнуются, могут глупостей наделать. Навлекать на семью Уилла беду я не хочу, ты, кажется, тоже… Только скажи мне честно: ты ведь из замка Тибальда бежала?

Отрицать очевидное Гленна стала. Она кивнула, почувствовав, как по щекам побежали слёзы.

— Ты участвовала в восстании?

Гленна посмотрела на Борса, точно у него отрасли ослиные уши.

— Разве у меня хватило бы сил на что-то подобная?

— Я ничего не знаю о тебе, Гленна.

— Я о тебе — тоже.

Они помолчали. Гленна не знала, может ли доверять Борсу. Ей очень хотелось верить этому улыбчивому, добросердечному юноше, но она боялась сказать всё, как есть. Разве он ей поверит?

— Я просто хочу вернуться домой, а если попадусь людям Тибальда — этого не будет, — наконец, сказала она.

Борс кивнул

— Я тебе верю, — ответил он.

Гленна подумала, что он не понимает, какой опасности подвергается сам, говоря это.

Глава 7. Королевские наветы

Пусть Борс и сказал, что верит ей, Гленне не было так же спокойно подле него, как прежде. Это было странное чувство, противоречивое. Одна часть её души находилась в смятении. Она требовала, чтобы девушка ни на секунду не забывала о том, что Борс англичанин, а значит — враг. Разве могло быть иначе, особенно учитывая то, что он теперь знал, кто она. Да, не всё, что он думал о девушке — чистая правда, но оттого было лишь хуже. Гленна была не глупа и потому не могла понять, почему он помогает ей.

Однако, другая часть её сути, та, голос которой по какой-то неизвестной причине звучал в её сердце всего ясней, была иного мнения. Ей хотелось довериться едва знакомому мужчине безоговорочно. Она могла бы подумать, что дело в девичьей простоте, которая заставляла сердце биться чаще при взгляде на красивого мужчину, которым Борс, несомненно, являлся. Только это было не так. Она не испытывала влюблённости, не было того смущающего волнения, которое в девушке вызывало присутствие Дирка и его улыбка с ямочкой на щеке.

Дирка, который ныне, должно быть, так и висит на городской стене, а кости его клюют птицы.