Александра Дегтярь – Наваград. ДПР, 9-й отдел (страница 1)
Александра Дегтярь
Наваград. ДПР, 9-й отдел
Глава 1 Не по расписанию
Эверия. Наваград, 2047 год
1
Утро после очередного суточного развода у начальника 9-го отдела встретило Кирилла Морозова стопкой заявлений, лежащих на потёртом дубовом столе. Кабинет пах старым деревом, кофе и лёгкой горечью сигаретного дыма — призраком прошлого, который сам Кирилл больше не производил, но который въелся в стены за десятилетия работы отдела. Серые стены были увешаны картами Наваграда с нанесёнными цветными маркерами «горячими точками»: красные — активность Призраков-Шатунов, синие — стабильные привязанности, чёрные — зоны, закрытые даже для Пограничников. На полке за спиной — папки дел в строгом хронологическом порядке, каждая с этикеткой и печатью «Допуск 3-го уровня». В углу тихо гудел архивный сервер, синхронизирующий данные с Белым Пределом в реальном времени — технология, о которой гражданские не имели ни малейшего представления.
Сводки пропавших, которые нужно было отсортировать и распределить между подчинёнными, не внушали оптимизма. На всё про всё у него было ровно два часа до следующего брифинга. Кружка дымящегося кофе стояла рядом с документами, напоминая о себе терпким ароматом. Рядом в стеклянной вазочке лежали леденцы в нежно-зелёных обёртках — последняя замена сигаретам. Кирилл закинул в рот мятный леденец и прикрыл глаза. После комы он бросил курить, но мышечная память периодически требовала: не затяжки дымом, а просто покрутить тонкую цилиндрическую вещь между пальцами. Привычка, от которой избавиться сложнее, чем от самой зависимости.
— Отчёт по вчерашним, — бросил он, не открывая глаз.
Олег, сидевший у окна с ноутбуком, отложил печенье:
— Старушка на Тихой, 14-б. Ушла в Предел в 23:17. Как только нотариус поставил печать на новом завещании — в пользу второго внука, как и предполагали — её нить привязанности рассыпалась пеплом. Свидетели говорят, в комнате запахло лавандой и вдруг стало легко дышать. Классический случай: не злоба, а долг.
— Записал? — Кирилл кивнул Волкову, который уже доставал блокнот.
— Да, старая бабка держалась за жизнь только, чтобы исправить несправедливость. Как только дело сделано — отпустила. Чисто, без осложнений.
— Гуль на Центральной больнице? — Кирилл открыл глаза, глядя на Павла Вырвина.
Тот вздохнул:
— ОБР (Отряд Быстрого Реагирования) прибыл в 02:40. Объект агрессивен, пытался затянуть медсестру в стену. Ликвидирован стандартным протоколом «Серебряная петля». Тело упокоено, нить разорвана. Свидетели под гипнозом — показания сняты. Больница закрыта на карантин до завтра. Санитары уже прибрали.
— Жаль, — коротко бросил Кирилл. — Этот гуль три года держался на боли онкологических больных. Мог бы стать информатором.
— Кирилл Викторович, он заложника брал! — возмутился Павел.
— И не трогал детей. Заметил?
Павел промолчал. Кирилл взял со стола три папки:
— Волков, тебе дела на Хомутовке, Вышенке и Светлой. Призраки-привязанности, низкий уровень угрозы. Опроси родственников, проверь предметы-якоря. Если душа готова уйти — помоги. Если цепляется за месть — вызывай подкрепление. Не геройствуй.
— Есть, — Волков взял листы, кивнул и направился к шкафу за курткой.
— Вырвин, — Кирилл протянул вторую папку. — Бери наряд и поезжай на Выгонскую. Там домовой расшалился: трясёт посуду, гасит газ, пугает старушку-владелицу. Опроси свидетелей, проверь историю квартиры. Возможно, кто-то из предыдущих жильцов оставил неразрешённый конфликт.
— Но это уже пятый вызов за неделю! — возмутился Павел. — Может, просто ликвидировать эту тварь?
Кирилл поднял левую бровь, глядя на него поверх очков:
— Предлагаешь убить духа, который тридцать лет охранял эту квартиру от воров и протечек? Который, кстати, спас хозяйку от пожара в девяносто восьмом? Ты уверен, Паш?
— Нет, — сдулся тот, краснея.
— Тогда вперёд. И мухой обратно. Хочу знать к обеду: конфликт с новым соседом сверху или хозяйка сама нарушила договор — забыла оставить миску молока в углу.
— Есть, мухой, — Павел вздохнул и вышел.
Осенний ветер Наваграда уже пробирался сквозь двойные рамы, несмотря на относительно тёплую погоду. Синоптики обещали после обеда дождь и усиление ветра — идеальные условия для активности теневых сущностей.
— Олег, — Кирилл повернулся к оставшемуся сотруднику, — что там по пропавшей девушке неделю назад? Алина Ветрова, авария на кольце?
— Нет подвижек, Кирилл Викторович. Родственники похоронили тело, но в квартиру на Садовой, 47, попасть не могут — замок сам защёлкивается, окна запотевают изнутри. Сегодня запрос подам в архив: может, в радиусе пятисот метров от места аварии была зафиксирована аномальная активность материи.
— Давай.
Кирилл уложился в отведённое время. Сводки были распределены чётко: парням — дела попроще, соответствующие их первому допуску. Себе он оставил тройку сложных: Призрак-Шатун в метро «Тёмная», разрыв нитей привязанности в доме престарелых на окраине, и странное исчезновение троих подростков в парке «Затишье» — без тел, без следов, но с показаниями очевидцев о «человеке без лица».
Загудел телефон.
— Слушаю, — ответил Олег. Выслушал, положил трубку. — Архив ответил. Никакой аномальной активности в радиусе от места аварии Ветровой не зафиксировано. Ни волны, ни всплеска эмоций. Как будто её смерть… не оставила следа.
Кирилл сложил пальцы домиком, глядя в окно на серые крыши Наваграда. Дождь уже начинал накрапывать, стекая по стеклу чёрными слезами.
Плохая вырисовывалась картинка.
Призрак-Шатун — тот, кто не помнит себя мёртвым — не оставляет следов в архиве. Потому что для системы он не умер. Он просто… исчез из расписания.
И если Алина Ветрова до сих пор не ушла в Предел — значит, она не цепляется за жизнь.
Она не замечает, что её уже нет.
2
Кирилл бросил взгляд на настенные часы, стрелки показывали 13:47. Вздохнул коротко, без эмоций. Опять обедать придётся на ходу. До вечерней встречи с Призраком Алины оставалось меньше четырёх часов, а ему ещё нужно было разобраться с шатуном на станции «Тёмная», уже неделю сносившему рекламные щиты и выбивавшему стёкла на платформе.
Он накинул тёмно-серый плащ, поднял воротник и вышел в коридор. Дежурный у шлюза поднял глаза от монитора, провёл Кирилла сканером. Зелёный луч скользнул по запястью, в базе отметилось время выхода: 13:49. Молча. В Девятом отделе все знали: Пограничники не любят болтовни перед выездом.
Электрокар ждал у служебного входа: чёрный «Волхв-7» с затемнёнными стёклами и логотипом ДПР на двери. Кирилл запрыгнул за руль, машина плавно тронулась, бесшумно скользя над асфальтом. За окном проплывали улицы Наваграда: сначала строгие фасады Старого города, потом выцветшие панели спального района «Зелёный», дальше была промзона «Кузня» с её ржавыми трубами и вечным запахом гари. Чем ближе к станции «Тёмная», тем мрачнее становился пейзаж. Дома здесь стояли криво, будто их основание подмывала не река Вей, а что-то иное — невидимое, но ощутимое. Воздух над асфальтом дрожал, хотя ветра не было.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Вика.
Кирилл не стал отвечать. Звонок оборвался. Через десять секунд — снова. Он щёлкнул кнопку громкой связи, глядя на дорогу.
— Что тебе нужно, Вика.
— Ты издеваешься?! — визг ворвался в салон, резкий, как стекло по стеклу. — Уже год тянем это дело, а ты всё молчишь! Судья сегодня снова спрашивал, где ты был вчера! Ты специально работаешь в этом… этом кладбищенском отделе, чтобы не выходить на связь?!
— Я был на задании. Как и всегда.
— А квартиру?! Ты думаешь, я не знаю, что ты очнулся из комы за два месяца вместо года, — она замолкла, понимая, что сболтнула лишнее, — врачи сами не поверили?!
— Тем не менее, это не помешало тебе продать всё, — горечь сквозила в его голосе.
— Врачи сказали, что ты если и очнёшься, то овощем, без памяти, без речи! Ты ничего толком не можешь нормально сделать. Даже сдохнуть не смог по-человечески. Медиум с душевным надломом! — звучал её ехидный голос. — Чтобы тебя Призрак-Шатун довершил!
— Квартира записана на двоих. Продать без моего согласия нельзя. И суд это уже подтвердил трижды.
— А коттедж?! Коттедж я продала! И знаешь почему? Потому что не хочу иметь с тобой ничего общего! Родители твои, кстати, не сказали спасибо, что я тебя не бросила в больнице!
Кирилл молчал. Он ничего не хотел говорить этой стерве. По суду его доля в доме пошла взаимозачётом её доли в квартире. Но Вика не успокоилась, вновь и вновь подавая апелляции. Машина миновала перекрёсток Хомутовки, свернула на подъезд к станции.
— Ты мёртвый внутри, Кирилл! — И словно решив его добить, продолжила: — Нет на тебя призрака-шатуна! Потому что ты и сам полупризрак! Мёртвый Пограничник — вот кто ты! Год работаешь среди мёртвых — и сам стал одним из них!
Вика ошибалась, ему нравилось работать в Девятом отделе. Она что-то ещё верещала в трубку, но Кирилл уже её не слушал.
Он отключил звонок. Тишина в салоне показалась громче криков бывшей жены.
Перед станцией «Тёмная» царил хаос. Воздух гудел натянутой струной. Камни размером с кулак вылетали из вестибюля, врезались в асфальт, отскакивали в стороны. Пыль и песок вихрем крутились над площадью, застилая вид, стандартное проявление агрессии шатуна. Люди метались в панике, полицейские пытались оттеснить толпу за ограждения. Один из патрульных, увидев машину ДПР, бросился к Кириллу: