Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 23)

Она закрыла глаза. Положила ладони на кору.

Чувствовала. Сок под корой – медленный, но упрямый.

Корни – впиваются в землю, как пальцы в глину

Ветви – тянутся к свету, как дети к матери.

Но вдруг – лес замер.

Птицы умолкли.

Хвост бурундука дрогнул. Белка юркнула в дупло.

За её спиной – кто-то был.

Увесистый булыжник просвистел рядом с ухом.

Ирлай обернулась.

– Рыжая сука! Как тебе моё угощение? Хочешь ещё? – раздался голос из-за куста.

– Говно всегда остаётся говном, Орм! От тебя смердит на расстоянии полёта стрелы. К тому же я знаю, где ты прячешься. Вылазь оттуда!

– Скорее ты меня поце… о-о-ой!

Он взвыл. Ирлай запустила в него его же булыжником – и попала точно в живот.

– Я… тебе это… ещё… припо…мню! – Орм зажмурился. А когда открыл глаза – Ирлай уже не было.

– Когда-нибудь я убью тебя, – прошипел он в пустоту.

Но она уже бежала домой. Её ждал Волк. Сегодня они пойдут на реку, и Старик начнёт учить её плавать.

3

– Ну же, смелее! Не бойся воды. Представь, что ты – часть её! – голос Волка был строг, но глаза смотрели ласково.

– У меня ничего не получается!

– Получится. Имей терпение! Тренировка и терпение – твои лучшие помощники.

Вскоре Ирлай поплыла. Старик оставил её в реке и вышел на берег. Пока девочка плескалась в воде, Ак Бери сидел на камне и наблюдал за ней…

……Молодая женщина, пробравшись сквозь толпу, машет кому-то рукой. Она счастлива и рада встрече с тем, кого увидела. Вновь машет ему рукой. Её лицо невидно, оно скрыто в тени. Наперерез ей бежит Полярный Пёс – огромный, белый, с глазами, как лёд. Уши насторожены, шерсть на холке вздыблена. Он принюхивается… останавливается… и оскаливает клыки, не давая идти дальше. Но женщина лишь улыбается, как матери улыбаются непослушному щенку, и продолжает идти. Из толпы – вспышка. Ножи. Пёс прыгает, но не успевает. Лезвия вонзаются ей в спину. Она медленно оседает на землю, шепчет что-то. Пёс опускает морду, лижет ей лицо, тычется носом. Она ещё жива. Слабо улыбается. Говорит ему слова, от которых он скулит, как щенок. Изо рта раненой вытекает кровь, образуя тёмную лужу у головы. Она вздрагивает – и замирает. Пёс протяжно завыл, потом бережно потянул за руку уже остывающее тело. На миг лицо оказалось на свету…

– Не-е-ет! – Старик закричал – он узнал её.

– Старик, ты чего? А? – Ирла настороженно смотрела на него.

– Да так, ничего. Пойдём домой. – Он поднялся с земли и пошёл вперёд. Ак Бери не хотел, чтобы девочка сейчас видела его лицо. Остановившись, Волк тяжко вздохнул и тыльной стороной руки смахнул слезу.

– Ирла… Ирла! Я слишком люблю тебя, чтобы быть в стороне! Сколько времени ты ей отвёл, Великий Змей!

Он зашагал дальше. Ему нужно было связаться с Кадзэ и Гримхильд.

Ирла шла позади, погружённая в мысли:

"Что его так встревожило? Что он увидел? Почему он смотрел на меня, как на призрак?"

4  Лето 60 219-е от Закрытия Лунных Троп

Нож со свистом рассёк воздух и упал на землю, не долетев до деревянного щита. Со следующими девятью – та же история.

– Что у тебя с рукой? Ну-ка, иди сюда!– Плохо! Начни снова! Та-ак, уже лучше. Помни, нож – продолжение руки! Слейся с ним! Давай ещё раз!… Раз! Два! Три!… – Ак Бери ругался. – Два попадания из семи! Плохо! Соберись! Ирла, что с тобой? Я не узнаю тебя! Ты где? Старик сурово сдвинул брови. – Что у тебя с рукой? Ну-ка, иди сюда!

Девочка подошла.

– А ну, задери рукав! – Нет!

– Я сказал – задери!

Она не шевелилась. – Посмотри на меня!

Ирла опустила голову.

От плеча до локтя – тонкий, глубокий порез. Рана грубо зашита, края – воспалены, сочится желтоватая жидкость.Старик схватил её за левую руку. Девочка поморщилась от боли. Волк разорвал рукав – и побледнел.

– Та-а-к! Что ещё я не должен узнать!

Он рванул рубаху. Ткань затрещала.

Лицо Старика побелело ещё больше.

Всё тело Ирлай покрывали синяки и ссадины. Спину – два таких же разреза, края подсохшие, но воспалённые. На бёдрах – следы пинков, на рёбрах – синева удара палкой. – КТО! – голос Волка снизился почти до шепота.

– Никто.

– Я САМ УЗНАЮ! Иди домой. Мы поговорим позже. Надень новую рубашку.

5

Ак Бери шёл не спеша. Нужно успокоиться. Нельзя давать волю гневу. Они издевались не над Ирлай. Они бросили вызов Ему. "Кто-то из местных уверен, что я начал сдавать… Ну, мы ещё посмотрим!"

Волк вышел на главную улицу селения. Прохожие замолкали, отводили глаза, перешёптывались. Женщины тащили детей за руки, кузнец оставил наковальню, старуха ведущая двух коз домой изобразила священный знак Великого Змея. Он подошёл к медному колоколу на площади и трижды ударил в него. Звон разнёсся над крышами, пробудил псов, заставил замолчать кузнеца. Люди бросали дела и спешили к центру.

Если Ак Бери зовёт – случилось нечто большее, чем пожар или набег. Толпа собралась.

Старик стоял один в центре площади, борода – как серебро, глаза – как сталь.

Окинув людей взглядом, он поднял вверх руку, и толпа смолкла. Даже ветер, казалось, замер.

От нее отделилась небольшая группа и подошла к Белому Волку.

– Приветствуем тебя Глава Старейшин Клана! Что привело тебя к нам? – произнес почтительно староста.

– Мир вам люди! – Старик погладил свою бороду рукой. – Дело у меня срочное!

– Слушаем тебя! – староста поселка снял шапку.

Волк обратился к собравшимся. От его спокойного голоса многим стало жутко:

– Вчера, когда я ходил в Священную Рощу, в лесу нашем, некто объявил себя хозяином троп, по которым ходят звери и люди! Я спрашиваю, вас, прав ли он? Я знаю, кто это, но будет лучше, если они выйдут сюда сами.

От толпы отделились три подростка.

– Та-а-к… Где ещё один? – спросил Волк.

– Моди не может ходить, – ответил светловолосый парень с синяком на пол-лица.

– Почему? Ответь мне, Ауд.

– У него сломаны ноги.

Волк окинул их взглядом. Двое – с повязками, третий – дрожит.

– Я смотрю, у твоих друзей тоже увечья. Расскажи мне об их происхождении. Пусть все услышат правду. Я жду.

– Это всё она! Рыжая сучка! – закричал Орм, скривив лицо со свежими порезами. За спиной он прятал забинтованную руку.