Александра Чудова – Академия для злодеев (страница 6)

Магия в этом мире, как я успела понять, делилась на несколько школ. Боевая магия отвечала за прямое применение силы – огненные шары, молнии, силовые поля. Некромантия работала с энергией смерти и позволяла управлять нежитью. Интриги и дипломатия были основаны на ментальной магии – воздействии на разум, создании иллюзий, чтении мыслей. Алхимия занималась превращением веществ и созданием артефактов.

– Есть ещё специальные факультеты, – говорил Дариан, пока мы шли через внутренний двор, где уже собирались студенты, – но туда попадают только после второго курса. Или если у студента обнаруживаются… необычные способности.

– Какие, например?

– Например, умение управлять снами. Или говорить с мёртвыми. Или – как один мой знакомый – вызывать дождь из лягушек. Правда, его потом отчислили. Лягушки заполонили всю академию, ректор был в ярости.

– А куда я могу попасть?

Дариан остановился и посмотрел на меня так, будто оценивал товар на рынке.

– Судя по твоему магическому фону – почти никуда, – сказал он честно. – Ты человек, и у тебя нет врождённого дара. Но в этой академии есть несколько направлений, где магия не главное. Например, дипломатия. Или теория зла. Или история тёмных властелинов.

– История тёмных властелинов?

– Ну да. Кто, когда и какой замок захватил. Очень полезный предмет, если хочешь не повторять чужих ошибок.

– А ты на каком факультете? – спросила я, надеясь, что вопрос не прозвучит слишком лично.

Дариан усмехнулся. На этот раз усмешка была горькой.

– Я на факультете боевой магии. Но это потому, что у меня нет выбора. – Он отвернулся и продолжил путь. – Идём, а то опоздаем.

Зал распределения оказался огромным. Сводчатый потолок терялся где-то в темноте, стены были украшены портретами бывших ректоров, которые двигались и переглядывались. Правда, выглядели они очень мрачно: кто-то зловеще ухмылялся, кто-то грозил пальцем, а один, кажется, спал, и из его носа вылетали маленькие чёрные бабочки – магические проекции, которые материализовались из холста и кружили по залу.

В центре зала стоял камень.

Огромный, чёрный, с пульсирующими алыми прожилками, он напоминал сердце какого-то древнего чудовища. Магия, исходящая от него, была древней и плотной – я чувствовала её кожей, как лёгкое покалывание. Вокруг камня собралась толпа студентов – человек пятьдесят, не меньше. Все в чёрных мантиях, с разными значками на груди.

– Что это? – спросила я, показывая на камень.

– Камень судьбы, – ответил Дариан. – Определяет твою предрасположенность к тому или иному виду тёмной деятельности. Кладёшь руку – и он показывает, куда тебе идти.

– А если не понравится результат?

– Тогда можно попробовать ещё раз. Но камень обычно не ошибается. И если ты будешь спорить с ним, он может… обидеться.

– Обидеться?

– В прошлом году один студент заявил, что камень врёт, и тот наслал на него проклятие вечной икоты. Парень икал три месяца. Преподаватели сбивались со счёта, когда он отвечал на экзаменах.

Я решила, что с камнем спорить не буду.

В очереди я заметила знакомые лица. Моргана стояла в первом ряду, скрестив руки на груди, и смотрела на происходящее с видом королевы, которая явилась посмотреть на забавы простолюдинов. Марго, увидев меня, помахала рукой и показала большой палец. Её клыки блеснули в полумраке.

А ещё я заметила, что на меня смотрят. Много кто. С любопытством, с насмешкой, с откровенным недоброжелательством.

– Попаданка, – прошептал кто-то сзади. – Говорят, философ.

– Философ в академии злодеев? – хмыкнул другой голос. – Долго не протянет.

– А куратор у неё Дариан. Тот самый. Интересно, как он её будет… опекать.

Смешки. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

– Не обращай внимания, – тихо сказал Дариан, стоявший рядом. – Они просто боятся.

– Чего?

– Что ты окажешься сильнее, чем они думают.

Я хотела спросить, как философ без магии может оказаться сильнее, но в этот момент голос из магических рупоров объявил:

– Следующий!

К камню подходили по одному. В основном это были первокурсники – взволнованные, бледные, с зажатыми в кулаках руками. Каждый касался камня, и тот вспыхивал определённым цветом: красный – боевая магия, зелёный – некромантия, синий – интриги, фиолетовый – дипломатия, жёлтый – алхимия. Иногда вспыхивали сразу два цвета – это означало, что студент одарён в нескольких направлениях.

Моргана и Марго, стоявшие в первом ряду, вдруг переглянулись. Моргана пожала плечами и вышла вперёд – из вредности, чтобы показать первокурсникам, как это делается. Марго последовала за ней – чтобы лишний раз убедиться, что вампирская магия никуда не делась.

Моргана коснулась камня с таким видом, будто делает одолжение. Тот вспыхнул ярко-синим – цвет интриг, который у неё был и в прошлом году. Она усмехнулась, отошла и бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Я на своём месте. А ты?»

Марго, подмигнув мне, приложила ладонь к камню. Тот засиял зелёным – цвет некромантии, природный для вампиров. Свет был таким ярким, что на мгновение стало светло, как днём. Камень словно узнал её магию и откликнулся на неё с радостью.

– Всё на месте, – сказала Марго, отходя. – Можно не волноваться.

Наконец подошла моя очередь.

Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Даже портреты на стенах замерли, перестав шевелиться.

Камень пульсировал алым, как будто ждал.

– Клади руку, – сказал распорядитель – пожилой маг с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь.

Я глубоко вздохнула.

«Ну, Лена, – подумала я. – Выбор сделан. Теперь – судьба».

Я положила ладонь на камень.

Он был холодным. Таким холодным, что я чуть не отдёрнула руку. Но в следующую секунду холод сменился теплом, а потом – жаром. Камень запульсировал быстрее, и его прожилки засветились ярче.

А потом… ничего не произошло.

Тишина.

Камень не вспыхнул ни красным, ни синим, ни зелёным. Он просто светился алым, как и раньше.

– Странно, – сказал распорядитель, нахмурившись. – Попробуй ещё раз.

Я попробовала. С тем же результатом.

– Может, она бездарь? – крикнул кто-то из толпы. – Ни к чему не способна?

– Философ, что с неё взять! – подхватил другой.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Несправедливая, глупая злость. Я не просила попадать сюда. Я не просила становиться злодейкой. Но слышать, как надо мной смеются, было обидно.

– Подождите, – распорядитель подошёл ближе и всмотрелся в камень. – Кажется, я понимаю.

Он что-то прошептал – древнее заклинание на языке, которого я не знала, но которое отозвалось в моём сознании смутными образами, – и камень изменил цвет. Алый превратился в бледно-розовый, потом в золотой, потом в…

– Белый, – выдохнул распорядитель. – Камень показал белый.

В зале воцарилась тишина. Абсолютная. Даже портреты перестали дышать.

– Что значит белый? – спросила я, не понимая.

– Белый, – повторил распорядитель, и его голос звучал так, будто он сообщал о конце света, – означает отсутствие предрасположенности к тёмной магии. Или… – он помедлил, – предрасположенность к светлой.

В зале раздался гул.

– Светлая в академии злодеев? – закричал кто-то. – Это позор!

– Как она вообще сюда попала?

– Отчислить!

– На перевоспитание!