Александра Черчень – Турнир для сиротки (страница 37)
– Обещаешь?
– Все силы приложу! Я тебя люблю… – шепнул он, касаясь моего лица с той же трепетной нежностью, с которой касалась его я.
– И я тебя. Но пожалуйста, будь со мной откровеннее?
– Я постараюсь.
И герцог Таргский поцеловал меня – сперва почти невесомо, а потом с тягучей страстью. И я забыла обо всем на свете. Почти все стало неважно…
Мы с трудом оторвались друг от друга минут через десять, понимая, что поцелуев начинает отчаянно не хватать, а на большее я была пока не готова. Хотя воспоминания о том, что происходило в лесной избушке, полыхали под закрытыми веками и превращали кровь в живое пламя.
Окончательно нас прервал вернувшийся рысенок. Он сонно зевал, но полез ко мне на колени, и Тарису пришлось отодвинуться. А мне – гладить, жалеть и хвалить нашего маленького храбреца.
В итоге я вернулась в свою комнату уже ближе к полуночи. И, только коснувшись головой подушки, вспомнила, что, требуя от Тариса откровенности, сама умудрилась не рассказать ему кое-что очень важное.
Я ничего не сказала о северянине и его внезапных братских претензиях…
Глава 14
О контроле
Счастье вернулось ко мне как-то сразу и в полном объеме. Может, за все страдания, пережитые до Нового года?..
Я, конечно, старалась об этом не думать! Ни о чем таком старалась не думать! Просто жить и радоваться, потому что вроде бы все плохое в моей жизни осталось позади. Ну или случится когда-нибудь потом, например полноценное знакомство с бабушкой Тариса… Но зачем думать о том, чего еще нет? Ведь сейчас у меня все прекрасно!
Главная прекрасность заключалась, понятно, в Тарисе и наших… как бы это назвать? В наших обновленных отношениях, вот!
Мы помирились. И не просто так помирились: я действительно его окончательно простила! Я пересмотрела все то, что между нами случилось, и поняла, что моя тетка совершенно права. Ну пусть сначала герцог Таргский захотел не меня саму, а мое тело. Так разве ж наоборот бывает? В самом же деле, мужик – он и есть мужик, это факт. Нет повода для обиды. Тем более что этих самых тел он повидал целую толпу, я уверена! Что, признаться, бесит… Но выбрал-то мое. И, уж конечно, оценил то, что к нему прилагается: ум, душу, характер. Иначе бы ведь замуж не позвал. А он позвал.
Что ж до пари – и тут тетя Маргоша верно расценила: молодой, дурной… и раскаялся, да еще как раскаялся!
В общем, я снова стала носить то самое колечко, сотворенное Тарисом в охотничьей избушке, и даже попросила снять с него заклятие незаметности. Не родовое ведь оно, хоть и красивое. И рано или поздно сменится на настоящее помолвочное, но и тогда я его не выброшу. Вечно буду хранить.
А пока драгоценностями пополнялась моя коллекция воспоминаний. Да так быстро, что я уже стала в них путаться. Потому что каждый день туда добавлялись новые камешки.
Теперь, когда между нами не стояло практически ничего, мы расставались только на ночь да на занятиях. Даже в столовой и то сидели вместе – точнее, со всей турнирной командой. А когда еще о тренировках да обо всем, что к ним прилагается, поговорить?
Времени не хватало, и я неустанно сокрушалась о том, что приходится иногда спать. Когда жизнь настолько полна, что в ванне-то подольше понежиться себе не позволяешь, терять часы на сон попросту обидно!
Но зато я была всецело в здравом рассудке и душевном спокойствии! А потому преподавателей слушала внимательно, ловила и записывала каждое слово, вникала с полной отдачей. И учеба давалась легко. Правда, ничем дополнительно я заниматься не успевала, и в этом был виноват даже не Тарис – белташ виноват.
Теперь я понимала, почему в академии запрещено тренироваться вплоть до окончания осенней практики. И всерьез подумывала, стоит ли мне продолжать играть на следующем курсе.
– А ведь вам, старшим, много сложнее, – задумчиво сказала как-то вечером Тарису.
– Мм? Ты о чем? – рассеянно откликнулся он, не отрываясь от своего занятия. В руках карандаш, циркуль, линейка…
Мы уже привычно занимались у него в гостиной, где было тихо и спокойно. Конечно, и в моей собственной комнате никто не мешал мне учиться, но тут-то мы рядом. Пусть практически не прикасаемся друг к другу, но и само присутствие много значит. У себя я, собственно, после каникул только спала, даже с соседками успевала буквально парой фраз перекинуться – поутру да перед сном…
– О том, что у вас и уроков больше, и времени потому меньше. О белташе я, Тарис! И о турнире. Мне очень нравится играть!
И это чистая правда!
– Но я думаю, стоит ли и на втором курсе продолжать… Жить же некогда, а главное – учиться едва выходит…
Герцог поднял голову от листа, на котором строил какую-то ужасно сложную схему.
– Это да. Даже не знаю, что тебе посоветовать, Хелли. Наверное, зря я тебя в команду взял…
И взгляд такой виноватый. Карандаш в пальцах завертел, циркуль отложил… Значит, я важный вопрос подняла.
– Не зря! – бурно запротестовала в ответ. – Совсем не зря! И у меня же получается, правда?
– Правда, – согласился он. – Ты отлично вписалась в команду и играешь отлично. С каждым днем все лучше и лучше!
– Льстишь ты мне…
– Нисколько. Но в плане учебы ты права. Если всерьез хочешь заниматься наукой, тебе придется уходить. Ну а я в любом варианте первый и последний год капитанствую.
– Как?! – ахнула я. И тут же смутилась. Знаю ведь об этом, но вот забыла…
– Обыкновенно! – усмехнулся Тарис. – Следующий год у меня выпускной.
– Ну да…
– Капитаном станет, скорее всего, Айриль. Ему учеба легко дается, он справится.
Эх…
Наверное, я помрачнела слишком заметно, потому что мой герцог вдруг поднялся и подошел к дивану, где я, обложившись подушками, учила теоретическую магию. Опустился на колени и сказал:
– Не расстраивайся, солнце мое. Я же все равно буду здесь, в академии. Ничего не изменится, кроме тренировок.
Он вздохнул и вдруг… притянул меня к себе. Я немедленно выпустила из рук учебник и ответила – сперва на объятие, потом на поцелуй.
На поцелуй, который, как обычно, унес нас обоих в какой-то абсолютно иной, сверкающий, сладкий мир, где не было ни уроков, ни белташа… ничего не было.
«А ведь договаривались, что когда у него сидим – не трогать друг друга», – мелькнуло в голове. Мелькнуло и улетело… А меня закрутило вихрем уже знакомого растущего восторга… телесного, чего уж там…
И кто знает, чем бы закончился этот очередной приступ безумной жажды – еще, еще, дальше, выше! – не будь судьба ко мне так неблагосклонна. Ну или наоборот – благосклонна… раз приставила хранителя девичьей чести и незамутненности разума!
Хранитель грохнулся сверху, мягким, но очень увесистым грузом, и разразился истошным воплем, как будто одной тяжести было недостаточно!
– Ур-р-р-ма-у-ур-р!!!
И я очнулась. Тут же обнаружив, что мы с Тарисом оба лежим на диване, переплетясь руками и ногами…
Пушистый обломщик как-то особенно больно наступил мне на бок и добавил:
– Мау-ур-р-ру-у-ур-ру! Ма-а-а-у-ф-ф-ф!
– Ай-у-у! – практически в той же возмущенной тональности взвыл герцог и одним движением руки спихнул Шерика на пол. – Ш-шуса тебе под хвост! Когти-то зачем выпускать?!
– Чтобы ты вспомнил, что ты сначала герцог и студент, а только потом самец! – с явным удовольствием пояснил рысик. – И сказал мне спасибо! Трижды!
– Спасибо! – исполнила я его требование вместо Тариса и принялась выпутываться из объятий, настолько тесных, что однозначно неприличных. Учитывая мою расстегнутую рубашку и то, что угрожало порвать застежку герцогских штанов… Ой, мамочки!..
На самом деле плевать я хотела на приличия, да, вот так вот! Но дело-то не в них.
Тарис, продолжая шипеть сквозь зубы (неразборчиво, но ясно же, что именно), поднялся с дивана первым и интенсивно потряс головой. А потом (уже разборчиво, но все равно с шипящими нотками) выдал:
– Спасибо!
– Обращайтесь, – милостиво кивнул Шерик, запрыгивая на его место.
Очень хотелось схватить его за уши и как следует подергать… но ведь прав он. И ведь всегда спит в это время, после ужина… Это мы его разбудили? Или просто повезло?..
– Хелли, а Хелли? – с явной мукой в голосе обратилось ко мне мое синеглазое счастье. – А ты не хочешь выйти за меня замуж прямо завтра? С утра. Клянусь, я мог бы это устроить! И демоны с ней, с помолвкой!..
– Она не хочет, – ответило второе мое счастье, пушистое и нахальное. – Ей учиться надо!
А я только захихикала: очень уж смешно выглядел сейчас мой любимый мужчина. Взъерошенный, глаза дикие, рубашка из штанов вытащена и перекошена… Вопрос: кто ее оттуда вытащил? Ответ: невеста, которой только что опять предложение сделали!
Тут до меня дошло, что сама выгляжу ничуть не лучше, и пришлось спешно застегиваться, приглаживать волосы… нет, тут уже переплетать надо…
Может, и правда, завтра раз – и замуж? Ведь тогда бы все вот это можно будет делать ночью, и днем мы могли бы спокойно заниматься всеми другими делами… наверное.
Разговор о турнирной команде мы продолжили, когда Тарис вернулся из ванной, в которой пробыл довольно долго – и что он там делал, спрашивать я не стала.
– Получается, что в белташ играют только отличники? – спросила, когда мы оба устроились за столом. Друг против друга, конечно, не рядом.