Александра Черчень – Турнир для сиротки (страница 36)
Шерик посмотрел на него, прищурившись и неторопливо ответил:
– Неплохая мысль. Но придется где-то добыть. Тут нет.
– В столовой есть. И там очень любят высоких красивых парней и всякую милашную пушистую ерунду в виде котят. Так что предлагаю сходить за добычей и поделить по-братски. Мне мясо и красотка Бетти, что недавно устроилась поварихой, а тебе молочко и сметанка. М-м-м?
– Пожалуй, соглашусь, – со сдержанным достоинством, совсем как взрослый, кивнул мой маленький отважный рысенок. – Но мясо пополам.
– Вот и чудненько. Тогда пошли есть, пока твои мамка с папкой отношения выясняют.
– Натан! – У меня аж щеки загорелись.
– А что Натан? – Маркиз одним гибким движением поднялся из кресла. – Натан, как всегда, мудр и умен, но никем это не ценится, да, кошак? Малышка, ты пока юна и неопытна, а потому запомни: чинить скандал в комфортных условиях без лишних ушей гораздо лучше чем в коридоре. Там непременно найдутся большие чужие уши. Это я тебе по личному опыту говорю. А мои многочисленные бывшие девицы могут подтвердить.
– Иди уже к своей Бетти, – буркнула я.
– Бетти не моя, Бетти почти общественная, – развратно подмигнул Натан и мигом скрылся за дверью, пропустив вперед рысенка.
Мы с Тарисом остались наедине.
Начать разговор оказалось сложнее, чем я думала. Хотя бы потому, что стать его инициатором предстояло мне, так как Тарис лишь спокойно смотрел и начинать диалог с оправданий не торопился.
А я ждала именно этого! Так как он, безусловно, виноват!
В голове с тихими щелчками вставали на место кусочки пазла. Все те мелкие сценки и оговорки, которые заставляли меня чувствовать смутное беспокойство во время сессии. И это еще в дело не вступило зубастое чувство вины, которое только и ждало момента, чтобы запустить свои клыки. Я ведь даже не настояла на том, чтобы встретиться с Мушералом! Поверила отмазкам!
А еще на задворках сознания зудели слова тетки о том, что разговаривать о проблемах несомненно нужно, но с умом. И ни в коем случае не с позиции обвинителя.
Но все равно нужно.
Тарис не был бы Тарисом, если бы с ним все было легко и просто. Он поднялся, налил мне морса в красивый стакан с морозным узором на стекле. Сунул в руки и поправил за моей спиной подушку на кресле – чтобы было удобнее.
Ругаться расхотелось окончательно.
Но я вздохнула и все же спросила:
– Почему ты мне не сказал?
Тарис вернулся в свое кресло, задумчиво на меня посмотрел и спокойненько так ответил:
– Не хотел тебя беспокоить.
Какая прекрасная фраза, а? Вот только когда дядька тетку беспокоить не хотел, то в деревне пришлый охотник, распускающий слухи, появился. А однажды, когда у него спину защемило, тоже молчал, думал, что сам справится. Или, скорее, “само пройдет”.
– Почему не хотел беспокоить? – так же спокойно поинтересовалась я в ответ. – Тарис, я же не трепетная аристократка, я вообще-то будущий боевой маг. И я отвечаю за Шерика.
От сказанного даже самой жутко стало, потому что вина действительно рухнула всей своей тяжестью. Нашла нечистика и не смогла защитить!
Герцог лишь покачал головой.
– Нет, милая, за него отвечал я. Потому и решал эти вопросы, а ты Шерика любила и заботилась. Согласись, что залог любых успешных партнерских отношений – это распределение обязанностей и соблюдение договоренностей. Наши распределились именно так.
Спорить было не с чем, действительно по документам и не только опекал рысенка именно герцог Таргский. Но и я же не посторонняя!
– Я имела право как минимум знать! – не сдержала обиду. – Я, между прочим, вполне способна решать свои проблемы, и всегда решала их! Не пытайся меня ограждать!
– А какого рода это были проблемы? – вдруг мягко спросил Тарис.
Я чуть смутилась, потому что в целом и сама осознавала, что сложности у меня были… Ну, не сказать, чтобы жизненно серьезные. Основная: “Где бы надыбать денежек”. Но все равно с легким упрямством ответила:
– А это важно?
– Да, Хелли. Например, когда речь идет не о бытовых неурядицах, а об угрозе жизни. Или о взрослом маге, который умудрился украсть не только рысенка, но и Натана Реманса, вовсе не последнего студента боевого факультета, причем с уже имеющимся опытом.
Тарис вновь встал, но на этот раз подошел ко мне. Присел на корточки возле кресла и сжал в своих ладонях мои невесть когда успевшие озябнуть пальцы. Или это у него руки такие горячие…
– Хелли, ты ничем не могла помочь. Я подключил свои связи, чтобы нащупать хвосты и это заняло у меня далеко не три дня.
«И деньги, конечно», – подумала я. Про деньги он, понятно, не скажет, но сомнительно, чтобы лучшие (а они сто пудов лучшие) оперативник столицы работали просто, чтобы сделать герцогу Таргскому приятное…
– А у тебя были экзамены. От которых, как мы помним, зависит твое будущее. А потом каникулы. Хелли, ты бы извелась от волнения, возможно, завалила какие-то предметы, отказалась бы ехать к родным. А помочь ничем бы не смогла, это факт. И смысл?
Мой любимый мужчина был так отвратительно логичен, что хотелось взвыть и кинуть в него стаканчик с морсом. Но я залпом осушила стакан, поставила на круглый столик по правую руку и со вздохом ответила:
– Не было смысла. Но мне очень сложно принять это, Тарис!
– Я понимаю.
– Не понимаешь! Ты был в эпицентре событий, пытался что-то сделать, а я беспечно хлебушек в деревне пекла! Я должна была знать, переживать, ждать… возможно, подсказала бы что-то!
Я осеклась и отвела глаза.
Нет, я вовсе не дура и сама понимаю, как звучит последняя фраза. Подсказала бы, ага. Первокурсница. Без денег и связей.
– В тебе говорит вина, а не логика, милая. Но я и сам был не особо полезен, если уж честно. Ну вот разве что связь с Шериком все же сумел установить…
Ничего себе – «разве что»! Да без этого и не спасли бы!
– Ты молодец, – мрачно сказала вслух. – А я… Тарис, я осознаю, что я существо бесполезное… – И жестом остановила возражения. – Это тоже факт! Но дело еще и в том, что ты не сказал мне о настолько важном происшествии! Я понимаю, ты не хотел меня расстраивать, да и толку от меня бы не было, но… Я же не могу теперь не думать, а что ты еще от меня скрываешь?! Или будешь скрывать.
– Пока ничего. И не планирую!
– Может, и не планируешь, – вздохнула я. – Только я уверена, что стоит снова появиться проблеме, которая, как ты считаешь, может меня взволновать, как все! Сразу тайны и вранье! Вот как мы сможем быть вместе? Я не хочу вечно торчать за твоей каменной спиной! Мы ведь говорили о равном партнерстве… А ты меня равной явно не воспринимаешь. Я так не могу!
«А ты ему равна? – ехидно отозвался мой внутренний голос. – Малышка, недоучка и деревенская… козявочка!»
От этой мысли захотелось по-детски затопать ногами и заорать: «Я не козявочка!» Я даже коленки обхватила, чтобы не поддаться дурацкому желанию. Прав он, внутренний голос. И Тарис тоже прав. Но как же обидно!
А еще он может оценить мою последнюю фразу как очередной отказ… Вон как глаза потемнели… О нет!
И я поспешно добавила:
– Это не значит, что я собираюсь от тебя отказываться! Но хочу… хочу получить больше откровенности. Да, я знаю и умею меньше, чем ты…
– Это поправимо, Хелли, – мягко сказал Тарис.
– Понимаешь, я очень хочу стать тебе равной, – отчаянием сказала я. – А не приложением к умному и сильному мужчине. Как этого добиться, если ты пытаешься вести себя со мной как с комнатным цветком?
Он снова стиснул мои пальцы.
– Хелли… Ты вовсе не комнатный цветок. И не приложение! Но я так воспитан, понимаешь? Для меня женщина – это нечто нежное и опекаемое. Особенно моя женщина.
Так-то да. Таковы все мужчины, верно? По крайней мере настоящие. Так устроен мир, и, правду сказать, правильно же устроен…
– А бабушка? – с некоторым ехидством уточнила я.
– А бабушка – это бабушка, – мрачно сказал Тарис Тарг и даже слегка вздрогнул. – Это и не мужчина и не женщина, это… авторитет!
– Стану такой же, когда у меня будут внуки! – мстительно сказала я.
– У нас, – твердо поправил герцог. – Ты же выйдешь за меня замуж?
– Угу…
Обида уходила. Таяла, растворялась как утренний туман. Я улыбнулась в ответ и, не удержавшись, потянулась к Тарису. Осторожно взяла в ладони любимое лицо, провела большим пальцем по шраму и нежно коснулась губ поцелуем.
– Ты мог погибнуть, – выдохнула, оторвавшись. – Ты…
– Я жив. И собираюсь дожить до наших правнуков. С тобой.