Александра Черчень – Турнир для сиротки (страница 25)

Разве что…

– А где рысик?

Я думала, что Шерик хотя бы придет меня проводить, а его нету… Странно.

Кстати, Натана тоже не вижу. Хотя, если учесть, что в последнее время он вел себя довольно странно, то, может, оно и к лучшему?

– Это все, что ты можешь у меня спросить, когда мы прощаемся на столько дней? – изогнул бровь герцог, обнимая меня за плечи и прижимая к себе. Правда, сразу же отпустил, так что объятия выглядели скорее дружескими.

– Ох, Тарис… Мне столько надо у тебя спросить, что лучше все сразу и после каникул, – улыбнулась я. – А Шерику скажи, что он козявка пушистая! Мог бы и попрощаться.

– Скажу… – вздохнул Тарис. – Не хочу, чтобы ты уезжала…

Вот как быть, если хочется поцеловать, а сама ведь сказала – все решим после каникул. Да и нехорошо же у всех на виду!

Но в глазах у Тариса светилось такое… Что и без слов, и без поцелуев ясно было, что схватил бы меня сейчас в охапку и утащил от всех подальше. Да вот нельзя. И я все-таки потянулась и чмокнула его в щеку – будто бы тоже дружески!

Тут-то меня и позвали к порталу. Я даже обрадовалась, что наше прощание прервали. Хотя теперь-то уезжать ну ни капельки уже не тянуло.

Но все равно, все то время, что я поднималась по ступенькам на телепортационную площадку, отдавала в руки магу свое направление и даже в тот момент когда шагала в светящееся марево – меня не покидало смутное ощущение.

Что я слишком легкомысленна. И что я выпускаю из вида нечто чрезвычайно важное…

Но я лишь потрясла головой, развеивая наваждение вместе с мутными кругами перед глазами, которые иногда появлялись после переноса.

У тебя впереди десять дней каникул, Хеллиана! И только от тебя зависит, как ты их проведешь.

– Хелька, деточка, ты приехала! – раздался зычный голос тетки, который я не спутаю ни с одним в мире.

– Тетя Маргоша, – улыбнулась я, поправляя лямки рюкзака и легко сбегая со ступеней местного круга.

Правда, тотчас об этом пожалела, так как, судя по всему, накануне прошел ледяной дождь и ступенечки эти были скорее катком. Потому сверзилась я прямо в объятия своей большой, румяной, как всегда приятно пахнущей пирогами тети.

– Неуклюжая, как всегда, – добродушно прогудела она. – Ну что, проказница, нагулялась в своих столицах?

– Научилась! – возразила ей я. – А откуда вы узнали, что я сейчас буду?

Меня поставили на ноги, отряхнули от невесть откуда налипшего снега, поправили шапочку и ответили:

– Як откудава? Письмецо прислали, что так мол и так, студентка Хеллиана Вэртззла приедет на каникулы такого числа, в такое время. Голова нам все зачитал, специально в избу пришел. Так что мы тебя ждали!

Уж не знаю, хорошо это или плохо!

– Хорошо. Тогда домой?

– Погодь, сейчас зайдем в торговые ряды, нужно продуктов купить. Облегчишь корзины для тетушки? Помнится, у тебя легко получалось вес испарять!

Я лишь покачала головой, мысленно простонав, что тетка Маргоша неисправима.

И она немедленно это доказала, коварно добавив:

– А я тебе за то калач куплю. И орехов в меду.

– Ну, ежели орехов… Я кстати, левитацию еще освоила, так что теперь вообще удобно нести будет.

– Леви… чего? Прости Единый, но звучит непотребно!

– Леви-того, – рассмеялась я. – И в лантуанском языке нет ничего непотребного, уверяю тебя.

– Мудрено ты говорить стала, Хелька, – покачала головой тетка Маргоша, но почти сразу решила: – В любом случае – как бы ни называлась, лишь бы в хозяйстве пользительна была!

Мы походили по торговым рядам, доверху наполнили разнообразными вкусностями здоровенную корзину и пошли к избе, что располагалась на центральной улочке нашей деревушки. И, несмотря на то, что стояла скорее в дальней ее стороне, – местоположением мое семейство все равно гордилось.

– А где все? – спросила я, щелчком пальцев снимая заклинание, и плывущая за нами по воздуху корзина смачно плюхнулась на лавку.

– Ох ты ж, грубо то как! – бросилась к ней тетка. – Яйца бы не побились!

– У тебя куры перевелись?! – практически ужаснулась я, не в силах представить себе ситуацию, когда тетя бы покупала молоко или яйца на рынке.

– Единый с тобой! Гусиных купила… на завтрашний обед.

– Так где все? Дядя, сестрица младшая? Да и брат.

– Дядька на промысле, к завтрему вернется. Брату твоему, Гарошу, не до нас – на сносях жинка его. Завтра заскочит. Ну а Линка у сестры моей гостила, тоже завтра приехать должна. Так что вдвоем мы сегодня. Бросай вещи и садись, кормить тебя буду. А к ночи баньку стопим! Ты уже, наверное, и забыла в своих городах, что такое настоящая баня!

Я лишь кивнула и радостно убежала в свою комнату, которую некогда делила со старшей дочерью тети и дяди.

И действительно. И накормили меня, и напоили, и в баньке попарили!

Так что в итоге вырубилась я, как только моя голова коснулась подушки.

И спала долго, сладко, почти до следующего обеда.

Оказывается, действительно соскучилась я и по деревенскому говору, и по хитрости, элементарной в своей простоте. И про простодушию. И по дому!

В академии все было совсем иначе. А тут – душой за вечер отдохнула.

После помпезности столицы родная деревня показалась невероятно уютной. Занесенные снегом, ее небольшие домики напоминали шары-игрушки, что продавались в лавках столицы. У Кари была такая, ей нравилось трясти шарик и после этого класть голову на руки и наблюдать, как медленно оседают белые искры.

Я же могла любоваться этим прямо из окна дома. И трясти ничего не надо!

Действительно умиротворяло.

– Хелли, иди обедать! – раздался зычный голос тети.

– Сейчас! – не оборачиваясь, крикнула я и, еще несколько минут полюбовавшись на зимний день, вскочила с колченогого стула. Впрочем, стоял он вполне устойчиво! У дядьки была потрясающая суперспособность: он совершенно не умел делать красиво, но зато всегда получалось надежно. То есть если курятник, то вкривь и вкось – но стоял десятилетиями! Если забор, то издалека было непонятно, как он остается в вертикальном положении, но ни единая курица у нас со двора за это время не убежала!

Тетка рассказывала, что первые годы ругалась на это все и требовала, чтобы оно было не только качественно, но еще и симпатично. А после махнула рукой и лишь смеялась, что главное – детей хороших муженек делает! А все остальное – да боги с ним. Пережить можно!

Я стащила с себя самодельный плед, в котором сидела, настолько старый, что шерсть стала мягкой и уже не кололась, и бросила на узкую кровать. Дом был сложен из цельных бревен и отапливался, конечно же, печью, ни о каком магическом отоплении тут и не слыхивали. А стало быть, в комнатах всегда было прохладнее, чем в главной горнице, она же столовая с печкой, а за стеной – тоже печка, в кухне. В спальне сидишь в шерстяных носках, а к обеду чуть ли не в трусах и сарафане выходишь.

Тетка, явно принаряженная, суетилась, накрывая на стол.

– У нас гости? – подозрительно прищурилась я, наблюдая, как тетушка расставляет тарелки на чистую (красно-белую!) скатерть.

– Да так, заскочат, – хитро отвела она глаза.

– Кто? – нервно уточнила я, приглаживая встрепанные косы.

– Голова деревенский с сыном… ну и еще пара уважаемых людей. И ты бы сходила, хоть платье надела, Хеллиана! А то все в штанах да в штанах. Срам твой, понятно, платьицем уже не прикрыть, видели его, но хоть при гостях-то!..

– Срам – это магическое образование? – насмешливо уточнила я, проходя вдоль стола и заглядывая в большие блюда и на широкие доски.

– Нет, срам твой в растянутых штанах. Еще и замызганных!

Родня расстаралась для дорогих гостей! В горшке исходили паром вчерашние, настоявшиеся щи, рядом под крышкой томилась жирная утиная тушка в окружении вареной картошечки, и дополняли этот прекрасный натюрморт несколько мисок с разнообразными солениями. Заметив маринованные грузди, я ощутила, что сила воли мне отказывает и руки сами тянутся к этому дивному явству.

За что пошедшие в самоволку пальчики, разумеется, отхватили ложкой от тети.

– Магическое образование – это наоборот то, что выпячивать надо! – сообщила она. – Но не в штанах.

Ну да, ну да, в штанах совсем другое выпячивается…

– Когда ты говорила о торжественном обеде в мою честь, я думала, что он совсем иначе станет выглядеть! И точно в семейном кругу.

– А шо? Нишо, Хелличка. Тут деревня, не ваши города, все друг другу кем-то да приходятся. Подумай о семье, у головы сын есть! И у кузнеца есть!

– Я замуж не собираюсь!