Александра Черчень – Моя свободная нечисть (страница 11)
Он не торопился, словно давая мне время убежать или отвернуться. Но я стояла, не в силах пошевелиться, как заколдованная. А потом он наклонился еще ближе и коснулся моих губ.
Глава 5, в которой происходит совращение девиц. А они не совращаются
Хотелось бы сказать, что я хотя бы остановила это безобразие самостоятельно.
Решительно и непоколебимо уперлась руками в широкую грудь и прямо так и сказала: «Ни-ни, господин Девиаль, я не такая!»
А я… я оказалась именно такая!
Я просто тонула в ощущениях, и во мне не оставалось места ни на что иное. Ни мыслей, ни сомнений, буквально ничего в моей голове не мелькнуло. Такое ощущение, что вместе с прикосновением Эол выключил во мне все: критическое мышление, инстинкт самосохранения и память о всех тех причинах, по которым этого нельзя было допускать.
Поцелуй был нежным, но в нем чувствовалась та самая опасная сила, которую он обычно скрывает за ледяной сдержанностью. Я знала, что стою перед хищником, но именно поэтому происходящее сводило меня с ума еще больше.
Сердце билось так громко, что я почти слышала его стук в висках. Колени предательски дрожали, а руки вместо того, чтобы оттолкнуть его, сжались в кулаки и так и остались где-то между «обнять» и «сопротивляться».
И что самое страшное – мне это нравилось. Безумно, отчаянно, позорно нравилось.
Он отстранился первым.
– Тебе пора домой. А мне – в душ.
– Зачем? – рассеянно спросила я, все еще не до конца отдышавшись.
– А ты как думаешь, зачем мне холодный душ, Тася? – тихо рассмеялся он и, снова наклонившись, коснулся моих губ быстрым, почти игривым поцелуем. – До завтра.
И ушел. Вот так просто взял, развернулся и ушел.
Совершенно обычной походкой – уверенной, спокойной, даже слегка ленивой. Как будто он пару минут назад не целовал страстно свою секретаршу, а просто вышел из кабинета после совещания.
А вот эта самая секретарша такой непринужденностью похвастаться не могла.
Я взлетела по ступенькам как испуганная кошка. Миновала холл, коридоры – каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом, словно вся академия знала, что я только что натворила. И не успокоилась, пока не захлопнула за собой дверь своей комнаты.
Уже там я прижалась к ней лопатками и тихо простонала, прижав ладони к покрасневшим щекам:
– Что же ты творишь, а?..
Именно ты, Тасенька. Потому что ректор явно творит то, чего ему давно хотелось, и, судя по поведению после, очень даже собой доволен! А вот в твои планы никакие служебные романы не входили!
Во всяком случае до того, как ты разберешься со своим статусом. И претендующим на роль супруга Эйданом, например…
Я села на кровать, пытаясь отдышаться. Нужно спать. Завтра – работа, документы, Эол с его вечной холодной улыбкой… за которой, как оказалось, прячется такой пожар.
Как мне ему в глаза смотреть после случившегося, а?
Эйфория, что поднималась из глубины души, одновременно пугала и вселяла надежду.
Почему пугала – и ежу понятно, все же он не ожидал таких сильных эмоций, особенно в свете того, что они всего лишь поцеловались. Это даже нельзя было назвать страстным, развратным поцелуем, который заводит и, если не пойти дальше, оставляет после себя влажные мечтания.
Впрочем, с набором таких фантазий, к его огромному сожалению, и сейчас никаких проблем не было… Для их наличия не нужно было даже Тасю целовать.
В общем, Эол Девиаль медленно шел по парку Хармарской академии и предавался романтическим мечтам, совсем не подходящим статусу Второго лорда Триумвирата.
Время было позднее, комендантский час давно наступил, и академический парк, обычно наполненный шумом студенческих голосов, теперь казался вымершим.
Фонари вдоль аллей горели ровно, отбрасывая мягкие тени на дорожки. Пахло влажной травой, древесной смолой и чем-то сладким из кухни – корицей, медом, вином.
Поэтому, когда в эту идеальную тишину ворвался короткий, но пронзительный птичий крик, Эол сразу насторожился.
Он остановился, прислушался.
Птица, которой подражал шпионский сигнал, – северный шилохвост. Хищная, ночная, в этих широтах не водится вовсе.
А значит, условный знак. Свой.
Вся романтическая дымка, окутывавшая его мысли секунду назад, рассеялась без следа. Он позволил себе сделать еще один вдох – и вместе с ним отпустил остатки тепла от мыслей о Тасе. Работа всегда возвращала его к реальности лучше любого холодного душа.
Безопасник свернул с дорожки и растворился в кустах сирени, двигаясь теперь бесшумно, как призрак. Через несколько десятков шагов, в глубокой тени за каменной беседкой, он различил неподвижную плотную фигуру. Даже в полумраке Эол узнал квадратные плечи и характерную стойку Ханта Урвиса.
Которого он буквально неделю назад назначил присматривать за Лиаром Таринисом.
– Почувствовал вас и решил позвать.
В числе прочих поистине уникальных талантов Урвиса значилось еще и то, что обоняние у него было поистине феноменальным, даже для оборотня.
– Докладывайте, – тихо произнес Эол.
Урвис, не поворачивая головы, коротким движением подбородка указал в сторону здания.
Библиотека и днем выглядела внушительно, но ночью – угрожающе. Огромное здание с башнями и витражами казалось живым: окна поблескивали, как глаза, а над арками едва заметно переливались охранные руны.
Эол проследил за взглядом подчиненного и почти сразу увидел, как изящная тень отделилась от стены. Бегло огляделась и с легкостью, демонстрирующей немалую практику, запрыгнула на парапет первого этажа. На мгновение фигура замерла на подоконнике, силуэтом вырисовываясь на фоне тускло освещенного проема, а затем бесшумно соскользнула внутрь.
Лиар Таринис, наследник одной из самых влиятельных фамилий королевства, как самый обычный вор, ловко втянулся в открытое окно и исчез в полумраке библиотечного зала.
Несколько секунд царила полная тишина.
– Я начал наблюдение с девяти вечера, – спокойно начал проректор Урвис. – Сменщик сказал, что днем этот красавчик зажал в каком-то углу одну из помощниц декана с кафедры нечистеведения. Вдумчиво тискал, судя по хихиканью из-за закрытой двери, но пока дальше этого не зашел.
– И после такого насыщенного дня его понесло на променад и в библиотеку? – насмешливо хмыкнул Эол.
– Окно ведет в личный кабинет главного библиотекаря. Мисс Мирандис. – На лице Урвиса, освещенном лунным светом, не дрогнул ни один мускул.
По спине Эола прошла волна неприятных мурашек. Тот самый маркер предчувствия, который подсказывал, что начало происходить нечто… полезное для расследования.
– Он что, собирается ее соблазнять или допрашивать среди картотеки?..
– Не могу знать, сэр, – отчеканил Урвис. – Прикажете вмешаться?
Эол задумался на мгновение, его взгляд все еще был прикован к темному прямоугольнику окна.
– Нет. Наблюдайте. Завтра утром жду подробный отчет. – Он медленно повернулся к Урвису. – Понятно?
– Так точно, – кивнул Урвис и отступил дальше в тени, сливаясь с ними окончательно. Теперь даже наметанный взгляд лорда Девиаля смог бы увидеть его лишь потому, что знал, кого и где искать.
Эол развернулся и, уже не особо таясь, пошел в сторону главной аллеи, чтобы через пару поворотов оказаться возле своего дома.
А по дороге перед мысленным взором лорда Девиаля разворачивалась папка с личным делом Саи Мирандис.
После собеседования с библиотекаршей он в который раз понял, что внешность обманчива. Казалось бы, классический синий чулок, а на деле – изобретательница, способная воплотить на практике то, что другие лишь описывают в теориях.
Ее патент на изобретение «воздушных потоков», с помощью которых она управляла системой в Хармарской библиотеке, был тому подтверждением.
Мисс Мирандис была одним из последних и весьма ценных приобретений ректора, который был до Виртона. У нее контракт на пять лет, и нужно подумать, как удержать девушку после его окончания, которое наступит через два года.
Впрочем, это уже не его забота: он – антикризисный управляющий, его задача – очистить систему и передать ее преемнику.
Сая же в этой системе была не просто библиотекарем.
В Хармарской академии, как и во многих старинных замках и университетах, существовали собственные запретные секции – сокровищницы знаний, куда имели доступ лишь трое: ректор, мастер-артефактор и библиотекарь.
В хранилище находились магические гримуары, ценные артефакты, записки основателей. Среди них – дневники Талиона Фэрста, последнего, кто, если верить летописям, сумел подчинить себе ламира.
Мысль зацепилась за эту деталь, внезапно обретя ясность.
Но что же получается? К бесценному кадру и, что куда важнее, хранительнице ключей от секретов академии подкатывает Лиар Таринис? Зачем?..