Александра Черчень – Герцог для сиротки. Академия магии (страница 63)
К счастью предмет моих внутренних метаний в этот момент засыпал в один котелок гречку, сушеные грибы и мясо, а в другой ягоды и сорванные на поляне травы. И знать не знал, как сильно я волнуюсь.
Надеюсь, в травах он тоже разбирается… раз походный опыт есть. Надо было бы встать и проверить самой, что он там в котелок сыплет, но так не хотелось…
За окнами стремительно темнело, а еще начал накрапывать дождь. Под потолок избушки воспарили магические светлячки, заливая ее ровным янтарным светом.
Тарис стоял у печи и с очень скептическим выражением лица заглядывал в недра котелка с похлебкой. А после кинул на меня косой взгляд и подмигнул:
— Ну что, теперь нам только ждать и верить в мои кулинарные таланты.
— Где ты, кстати, всему этому научился? — не удержалась я от вопроса, наблюдая, как он складывает неиспользованные продукты обратно в сундук и достает из комода посуду.
Меня действительно восхитило, как ловко аристократ в шус знает каком колене справляется с весьма примитивным бытом, в котором мы сейчас оказались! Притом с явно чувствующейся сноровкой, которую на теоретических курсах точно не приобретешь.
— У меня было очень бурное детство. Я же говорил, что с отцом по гарнизонам часто ездил… — ответил Тарис и направился к рукомойнику. Покопавшись под ним, нашел какой-то таз, примостил его на табурет и налил воды. — Хелли, сам я помоюсь в холодной, а для тебя потом погрею. Просто ты не очень сильно взмокла вроде бы, а я, мне кажется, воняю потом на весь Шаударский лес…
И начал расстегивать рубашку! Вот просто взял и расстегнул первую пуговицу, а потом вторую, третью… и так до конца! Когда парень стянул рубашку с плеч и небрежно бросил ее на лавку, я, сама не понимая, что творю и, главное, зачем, спросила:
— Что ты делаешь?
Он оперся руками о табурет, зависая над тазом, и повернулся ко мне. Губы исказила незнакомая, кривоватая усмешка, а пламя в глазах стало еще ярче, еще жарче.
— Собираюсь освежиться. На улице начался дождь, и дополнительно мокнуть для того, чтобы пощадить твою стыдливость, я не хочу, уж прости, милая. Потому если тебя смущает… — Он повел плечами, под белой кожей которых перекатывались мускулы. — То тебе лучше отвернуться. Так как мытьем по пояс я ограничиваться не собираюсь.
Я вспыхнула и тотчас развернулась. Совсем уж спиной поворачиваться было глупо, так что просто перевела взгляд в другую сторону.
И право, лучше бы я повернулась спиной!
Искушения подсматривать было бы гораздо меньше…
Если бы я была по настоящему хорошей девочкой, наверняка бы с искренним интересом изучала трещины в бревнах на стене и думала про особенности местной древесины. А если бы была милой паинькой, то со страхом размышляла бы про стр-р-рашные опасности Шаударского леса, в самом сердце которого оказалась.
Но, к сожалению, я была обычной девчонкой. Потому в моих мыслях был только полуобнаженный парень, который с фырканьем умывался всего в нескольких футах от меня. А потом я услышала, как глухо бухнули снятые сапоги, звякнула пряжка ремня и зашуршала ткань… штанов?
Не удержавшись, красная как рак, я прикусила палец и покосилась в ту сторону, благодаря всех богов разом за свои пушистые волосы. Потому что через них можно было косить глазами сколько душе угодно, и обзор, конечно, был не идеальным, но более чем достойным!
Тарис стоял боком ко мне. Совершенно голый, во всей своей красе, и я жадно следила взглядом за тем, как он проводит по груди мокрой тряпкой, смывая пот дороги. А потом по животу… и ниже.
О нет, я не могу! Не готова, не в состоянии!
Я отвела взгляд и уставилась на пол, но все равно почему-то перед глазами стояла картина красивого, подтянутого тела парня, которое уже потеряло юношескую хрупкость. Тарис был мужчиной. Высоким, отлично развитым физически и очень красивым.
Настолько, что пальцы подрагивали от желания прикоснуться к литым мышцам груди, живота… а губы пересыхали потому, что их уже безумно давно никто не целовал.
Он не целовал.
В общем, подглядывать — это плохо, если кто меня спросит! Особенно для душевного равновесия глупеньких обычных девчонок.
— Фр! Бодрит, — вполне себе веселым тоном начал Тарис, и я услышала как тряпка вновь плюхнулась в воду, а после ее с журчанием отжали. — О чем думаешь, Хелли?
О чем, о чем… что ты сейчас снова будешь водить этой ветошью по своей коже, и капельки воды, сверкая в свете магических фонариков, начнут скатываться все ниже и ниже…
— Хелли?
— А? Да так, о всяком, о разном, — промямлила я, злясь на себя.
— Правда? — Веселья в голосе Тариса стало еще больше, и я каким-то шестым чувством поняла, что это неспроста. Он прекрасно понимал, какое впечатление производит, и от души наслаждался эффектом!
— Правда, — коротко рыкнула я, мысленно надавав себе оплеух и вытравив из головы порочный образ, от которого кровь закипала в жилах. — О завтрашнем дне еще думаю. Как нам отсюда выбираться.
А если честно, то еще и о ночи! Потому что кровать-то тут одна-единственная, и, зная герцога Таргского, вряд ли он доблестно ляжет на коврике рядом с ней, чтобы не смущать прекрасную даму. Не-е-ет, именно смущением этой дамы он и будет заниматься. И, чую, с огромным удовольствием.
Хелли, приди в себя, а то опомниться не успеешь как… как… что-нибудь случится!
Почему-то даже мысленно я не могла конкретизировать, что же может произойти, хотя, разумеется, прекрасно это знала. Просто одно дело шутить про метафорические сеновалы, когда ты у себя в комнате с подружками, а другое — когда с парнем, которому нравишься, в затерянной избушке в лесу. И сейчас он стоит голый! А потом вам спать вместе!
А-а-а!
Наконец плеск прекратился и вновь раздался шорох ткани. Я облегченно выдохнула. Одетый Тарис — лучше раздетого! Это безусловный факт, я бы даже сказала, постулат!
— Все, можешь поворачиваться. — Одновременно с этими словами по полу прошлепали босые ноги по направлению к печке. — И готовиться ужинать!
— О, все уже сварилось?
Тарис попробовал ложку похлебки и, довольно улыбнувшись, кивнул:
— Да, подай тарелки, будь добра.
В этом все же весь герцог Таргский. Только что сверкал голой задницей, а теперь «будьте столь любезны подать приборы». Но выпендриваться, я, разумеется, не стала, так как аромат действительно стоял на всю избу, и сейчас, когда главный раздражитель перестал быть таковым на передний план выступили иные потребности. В еде!
Каша с грибами и мясом оказалась просто божественно прекрасной! Я ее слопала за несколько минут и с наслаждением облизала ложку, а после отдала дань таланту повара.
— Это было нечто. Действительно, Тарис, просто безумно вкусно!
— Ты просто очень голодная и ослабевшая после портала, — добродушно усмехнулся он, который ел гораздо более сдержанно, чем я, и тут оставаясь аристократом до мозга костей. — Хочешь добавки?
Немного подумав, я с сожалением покачала головой.
— Нет, а то объемся и лопну. Это будет самая нелепая смерть из возможных!
— Факт, — кивнул в ответ парень и, забрав мою пустую тарелку, пружинисто поднялся с кровати на которой мы сидели. — Давай тогда налью тебе компота. И думаю, что уже можно купаться и тебе. Вода нагрелась.
Если честно очень хотелось остаться хрюшкой. Но природная чистоплотность взяла свое. Потому, выпив кружку терпкого ягодно-травяного отвара, я решительно поднялась.
— Погоди, Хелли. — Тарис тоже встал и прошел на другую сторону избы, где мылся сам. — Это я по военному, а тебе максимальный комфорт нужен все же.
— Что ты имеешь в виду?
Он не ответил, лишь усмехнулся. И подтащил туда лавку и несколько тазиков.
— Лучше особо сильно не поливаться, но потом, если что, вытрем. Все, купайся.
И отошел обратно к кровати. А я осталась, замерев, как кролик на открытом месте, и не в силах даже дернуться. Почему-то было очень сложно привести свои руки в движение и начать раздеваться.
Раздеваться перед ним, пусть он и не смотрит…
Но, немного помявшись и мысленно обругав себя последними словами, все же расстегнула рубашку и стянула ее, воровато посматривая в сторону Тариса. Он честно сидел лицом к стене. Притом по-нормальному, а не так, как я получасом ранее.
В груди расцветала странная смесь стыда и благодарности.
И так как рефлексировать в этой ситуации можно было до бесконечности, а делать это с голой грудью не очень сподручно, я решила сосредоточиться на деле. Дело — оно всегда выручает, при мятущихся чувствах!
Потому я быстро сбросила с себя остальные вещи, разбавила холодную воду горячей до комфортной температуры и, воспользовавшись тряпкой Тариса, начала мыться. Всячески гоня от себя мысли, что еще недавно эта же ткань скользила по совсем другому телу. По его широким плечам, груди, плоскому животу и, возможно…
Ай!
То, что фантазии до добра не доводят, я и так знала, но впервые столкнулась с настолько мгновенным возмездием.
Все получилось очень глупо!
Отжимая тряпку, я налила чуть на пол, мимо тазика, и практически сразу наступила туда босой ногой и, конечно, поскользнулась. Приземлилась удачно — на лавку. Даже не отшибла себе ничего. Но вот таз с диким грохотом покатился по полу, а Тарис… Тарис, разумеется, повернулся на шум. И его глаза вспыхнули таким голодным, жарким огнем, что у меня на несколько секунд остановилось сердце. А потом забилось в удвоенном темпе!