Александра Бракен – Темное наследие (страница 85)

– Может, на этот раз я расскажу? – спросила я у Романа и Приянки, которые благодарно кивнули.

К концу моего объяснения Толстяк, Лиам и Вайда были так ошарашены, что я могла бы их толкнуть, и они, не сопротивляясь, повалились бы на пол, как костяшки домино.

– И у Мерсера есть еще дети, на которых он проводит эксперименты? – Лиам уткнулся лицом в ладони. – Ты права – именно его и выслеживала Руби. А Клэнси изначально навел ее на след Мерсера, преследуя собственные цели.

– Но я не понимаю, почему Мур считает, что другие страны не помешают ему создать армию «пси», – принялся рассуждать Толстяк, присев на подлокотник кресла, в котором устроился Лиам. – Скорее всего, это станет поводом для войны – по меньшей мере. Или другие страны найдут еще более жуткие способы противостоять ему. И почему он все валит на Зу? Если это «Синяя звезда» пытается ее подставить… зачем?

– Не думаю, что это «Синяя звезда», – мрачно предположила Вайда. – Думаю, что это Джозеф, черт его дери, Мур. Этот поганец поднимает шум по любому поводу, стараясь почаще привлекать внимание к «Псионному кругу». Ему нужно как-то укреплять свою позицию. Но мы с Чарли тоже были на виду, почему же Зу?

– У вас слишком много охраны, – заговорил Роман. – А к Зу проще подобраться. Мур мог заплатить «Синей звезде», чтобы они подставили ее и похитили. И потом он получил бы все почести как тот, кто ее поймал.

– Проклятье, – выплюнула Вайда. – Это так мерзко, что я почти впечатлена. Он станет героем…

Я сделала глубокий, обжигающий вдох.

– И выиграет выборы с решающим перевесом.

– Нам нужно найти Руби, – произнес Лиам, в его глазах читалось отчаяние. Он попытался встать, но Толстяк тут же усадил его обратно.

Когда я увидела, как сдал Лиам, во мне зародилось какое-то новое чувство. Я хотела вытащить его из этого темного, удушающего пространства, сделать для него то, что он делал для меня все эти годы. Тогда ему приходилось быть сильным, чтобы защитить беспомощных, нас. Каждый раз, получая удар, он поднимался, снова и снова. Но даже после того, как убили его брата, мне казалось, что Лиама не сломать.

Раньше мне никогда не приходило в голову, что Убежище было нужно ему не меньше, чем Руби.

– Я понимаю, – пробормотал Толстяк, заключая его в объятия. – Ли, я всe понимаю.

Наконец Лиам замер, наклонившись вперед и уткнувшись лбом в плечо друга.

– Наверное, я законченный эгоист, – задыхаясь, заговорил он. – Я знаю, что дети страдают. Я знаю, что многие погибли. Я хочу, чтобы эти выродки получили по заслугам и чтобы с Зу сняли обвинения – пусть хотя бы в чем-то восторжествует справедливость. Но я в ужасе от того, что они делают с ней. Что они уже могли сделать с ней. Я не хочу справляться со всем этим без нее.

Я все время боялась, что наша дружба умрет, и мы попрощаемся навсегда. Я хотела, чтобы всe стало, как раньше, перестало быть таким мучительным, запутанным и сложным. Я верила, что это возможно, если мы как следует попытаемся. Но теперь, глядя на Лиама, я окончательно потеряла надежду.

И на ее место пришла решимость.

Всe никогда не станет таким, как прежде, потому что мы сами уже другие. Тот уютный мирок, который мы создали, наполнив любовью и защищенностью, должен был расширяться, расти и превращаться во что-то более сильное. И ничто в мире не смогло бы помешать нам быть рядом с друзьями и нести их вперед, когда им уже не хватает сил.

Скрипнул пол – Макс снова вошел в комнату и поскреб болячку на руке.

– Я готов, если хотите.

– А что тебе для этого нужно? – спросила Вайда. – Какой-то проводник? Тишина?

– Мне нужно просто позаимствовать его сознание, – сказал Макс. – И еще ведро.

– Чтобы меня вырубить? – слабым голосом уточнил Лиам.

– Не… совсем.

– По дороге укачивает, – пояснила Приянка. – Многих тошнит.

– Великолепно, – вздохнул Лиам. – Обед мне все равно не понравился.

Я поменялась местами с Лиамом, уступив ему место на диване рядом с Максом. Роман послушно принес мусорное ведро из туалета и поставил перед ними.

– Что мне делать? – спросил Лиам у Макса. – Может, попросить, чтобы нас оставили одних?

– Все нормально, – ответил Макс, отпивая еще немного воды. – Не против, если я возьму тебя за руку?

Лиам закатал рукав. Усевшись на подлокотник кресла рядом с Приянкой, я увидела, как дрожит его рука.

– Не забывай – ты на самом деле не там, – предупредил его Макс. – Мы просто перемещаемся по связям и электрическим импульсам в твоем мозгу. Что бы ты ни увидел, не мешай мне вытащить тебя.

Лиам кивнул.

– Вспомни последний раз, когда ты виделся с ней, – напутствовал его Макс, занеся ладонь над рукой Лиама. – Это поможет быстрее найти ее.

Они оба закрыли глаза, отрешившись от мира и от нашего присутствия. Несколько секунд мы не слышали ничего, кроме своего дыхания. Чтобы отвлечься, я пересчитывала места, где слышала электрический ток – в стенах, в потолке, под полом… электрические часы на полке, телевизор, холодильник…

Рука Лиама дернулась, и он откинулся на спинку дивана, словно пытаясь сбросить ладонь Макса. Его нога дернулась, стукнув по полу.

– Что происходит? – спросил Толстяк, наклонившись, чтобы проверить его пульс.

– Всe в порядке, – ответила Приянка. – Макс подсоединился.

Лиам застонал, и этот звук разрывал мне сердце.

– Ты уверен, что он в порядке?

– Он в порядке, – заверил Роман. – Макс, что ты видишь?

Я впилась в него взглядом. Макс сидел так тихо, так неподвижно, словно погрузился в какой-то транс.

– Огни… медицинские халаты… каталка… – еле ворочая языком, произнес Макс. – Усталость…

– Она жива? – спросила я. – Ты уверен?

Лиам дернулся еще раз, все его тело напряглось.

– Лиам, всe в порядке, – повторил Толстяк. – Ты не там, помнишь?

По щекам Лиама струились слезы. Его трясло. Рука покрылась гусиной кожей, и волоски на ней встали дыбом.

У меня в памяти всплыли слова, которые произносил Оуэн в Убежище.

Ей холодно. Ей так холодно.

– Дверь… табличка… – Макс, похоже, начал просыпаться, по его телу пробежала судорога, и он выпустил руку Лиама. Парень быстро заморгал, и постепенно его зрачки приобрели нормальный размер.

Лиам дышал прерывисто и глухо, наклонившись вперед. Вайда быстро подсунула ему ведро, но он сглотнул и отмахнулся.

– Ты видел какой-то символ, рисунок? – спросил Роман.

Макс кивнул.

– Он был нарисован на раздвижных дверях… какая-то птица?

– Это не просто птица, – прохрипел Лиам, смертельно побледнев. – Это был лебедь. Она не у «Синей звезды». Она у корпорации «Леда».

Глава тридцать девятая

Грозовые тучи резвились в небе.

Они тяжело клубились над моей головой, но не приносили никакого облегчения пересохшей земле, которая простиралась на километры вокруг, отчаянно умоляя о дожде. Каждый раз, когда поднимался ветер, над полями вставала стена из пыли. Эта пыль проникала повсюду – и в нос, и в рот, и я чувствовала, как земля скрипит на зубах. И все-таки, даже понимая, какой мощи гроза порыкивает вдалеке, я не могла вернуться в дом, чтобы снова увидеть их мрачные лица. Пока не могла.

Сначала я должна решить, что делать дальше.

Когда вспыхивали молнии, мне всегда казалось, что тучи – живые. Разряды пронизывали фиолетовое небо как пульсирующие серебристые вены. Каждый раз ноздри наполнялись резким запахом озона. И чем дольше я здесь сидела, наблюдая за небом, тем больше статического электричества собиралось на моей коже, скапливалось на нервных окончаниях.

Не знаю, почему я это сделала… Точнее, как вообще мне пришло это в голову. Мой мир опасно накренился, и я, привыкшая всем доверять, теперь поставила под сомнение все, что знала. И пределы собственных возможностей тоже.

Серебристая нить медленно вытянулась и, коснувшись электрического заряда в воздухе, соединила его со мной. Я вскарабкалась на каменный столб изгороди и удобно уселась на нем, скрестив ноги. Закрыв глаза, я представила, как этот заряд пронизывает энергетическое поле, в которое я была завернута точно в одеяло. Представила, что могу подтянуть его достаточно близко, чтобы я нарисовала этим светом узоры на своей коже.

Тепло собиралось в центре моей груди, скапливалось, усиливало само себя, разгоралось все сильнее и сильнее и наконец взорвалось, прокатившись по моим нервам, как чистейший, мощнейший поток адреналина. Я взлетала и падала, и поднималась обратно, мое тело рассыпалось на множество частиц, прокатывалось вместе с гулким громом и вспыхивало с молниями, ударяющими в землю с неземной энергией. Из моего горла вырвался смех, удивленный и восторженный. Свет за моими закрытыми веками разгорался всe сильнее, разогревая летний сухой воздух.

У меня за спиной кто-то слабо вскрикнул. Этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы я выпустила нить, высвобождая жар и свет, отпуская их обратно. Я повернулась к источнику звука. Сердце по-прежнему яростно колотилось в моей груди.

Роман поднял руки и отступил назад.

– Прости. Я просто выходил… Ну, то есть вышел. Пройтись вышел. Думаю по-русски. Говорю по-английски. Растерялся. Не знаю, зачем я вообще это говорю.