Александра Бракен – Темное наследие (страница 84)

Лиам, хромая, вышел на крыльцо и вцепился в перила. Он пытался сдержать эмоции, но его челюсть двигалась взад-вперед. Толстяк выпрямился, одернул свой и без того безупречно на нем сидевший свитер и слаксы.

Я еще немного попятилась: «Надеюсь, что мне не придется тащить их друг к другу?»

Но вот Толстяк протянул к Лиаму руки.

– Ну же, – мягко сказал он. – Не сопротивляйся урагану.

Слабаяулыбка осветила лицо его друга.

– Только если ты на этот раз обещаешь меня не бросить.

– Только если ты пообещаешь, что мы перестанем говорить дурацкими эвфемизмами, – проворчал Толстяк, – и дашь посмотреть на жуткую рану, которую ты ухитрился заиметь.

– Ладно, ладно, – ответил Лиам. – Заходи. Можешь повозиться со мной немного.

Толстяк поднялся по ступенькам и подставил плечо под руку Лиама, который раскрыл ему объятия, делая вид, что хочет того поддержать.

– Честно говоря, если бы ты был немного поосторожнее…

– Наконец-то, – прошептала я, поднимаясь следом за ними, – они снова вместе.

Глава тридцать восьмая

Через полчаса к дому примчалась Вайда. Она засигналила так громко, что заглушила даже погромыхивание грозы, которая надвигалась с горизонта.

– Поездка по этой долбаной пустыне под названием Оклахома была просто вишенкой на семислойном торте из говна, – оповестила всех она, входя в дом.

У Макса изо рта вывалился кусок хлеба.

Я пришла в себя первой, быстро закрыла за ней дверь и подхватила меньшую из двух сумок, которые она тащила.

– Слава богу, с тобой всe в порядке, – сказала девушка, когда я ее обняла. – Стоило бы вздуть тебя как следует за то, что пришлось гоняться за тобой по всем этим клятым зонам. Мне было действительно сложно делать вид, что я тебя ненавижу.

– Постараюсь учесть это в следующий раз, когда меня обвинят в терроризме, – сухо ответила я.

Она обхватила меня рукой за шею.

– Выглядишь как чертов бездомный панк. Круто смотрится.

– И тебе тоже привет. – И я кивнула на сумки, которые Вайда поставила на пол. – Что там?

– Остатки моего терпения и несколько штурмовых винтовок.

Толстяк встал, намереваясь ее поцеловать, и, к моему удивлению, она не стала сопротивляться. Потом она, прищурившись, осмотрела его, пытаясь сохранять невозмутимый вид.

– Почему ты выглядишь так, будто пропустил автобус на научную выставку?

Парень опустил глаза.

– Ты же сама купила мне этот свитер.

– Но не для того, чтобы носить его с этой жуткой рубашкой!

Лиам сдавленно усмехнулся, и Вайда уставилась на него своими темными глазами.

– И даже не думай смеяться. Ты сам выглядишь так, будто жил в канализации и кормился исключительно крысиным мясом.

– Прошло три года с тех пор, как ты обозвала меня уродом, – радостно произнес Лиам и встал, с усилием оттолкнувшись от своего кресла.

Напускное ехидство мгновенно сошло на нет, когда Вайда увидела, с каким трудом он передвигается.

– А это Приянка, Макс и Рембо, – представил ребят Лиам. – Наши новые приятели.

Роман собрался было поправить его, но Вайда подняла ладонь.

– Нет уж. Не важно, как тебя на самом деле зовут. Теперь ты Рембо.

– Это Роман, – возразила я, покачав головой.

– Спасибо, – пробормотал он.

Пока мы разговаривали, парень сидел весь сжавшись. Его молчание напомнило мне, как сложно оставаться просто свидетелем, когда близкие люди говорят о чем-то своем.

– Вступительную часть считаем закрытой, – подытожила Вайда.

Они с Толстяком уселись на полу, замыкая полный круг. Прикончив последнюю бутылку апельсинового сока, Макс икнул и похлопал себя по животу. Пустая емкость присоединилась к еще двум таким же на кофейном столике.

Мы с Приянкой принялись по очереди рассказывать моим друзьям нашу историю, то и дело останавливаясь, чтобы Роман или Макс присоединились тоже. К тому моменту, как мы дошли до тела девочки в Батон-Руж, все трое – даже Толстяк и Лиам – погрузились в потрясенное молчание. Когда я описывала Бездну, Толстяк и Вайда были раздавлены услышанным.

– Можешь сказать прямо, – с болью в голосе произнес Толстяк, взглянув на Лиама. – Ты был прав.

Но Лиам в ответ лишь провел рукой по лицу и прижал ее к глазам, качая головой.

– Какое это имеет значение, если страдают дети. К тому же я был прав не во всем. Вы все хорошо поработали – уверен, что мир обходился бы с нами чертовски хуже, если бы не вы. Просто обстоятельства с самого начала были не в нашу пользу, и мы доверяли этим людям больше, чем они когда бы то ни было собирались доверять нам.

– Если Бездна получает правительственное снабжение, значит, они расширяют программу. Я никогда бы не подумал, что Круз может быть настолько безответственной. – Толстяк посмотрел на Макса, который уставился на не горящий камин. – Прости, что тебе пришлось через это пройти. Мы с этим разберемся.

– Она не безответственная. Она в отчаянии, – ответила я. – Верить в то, что для кого-то твои интересы окажутся ближе, чем его собственные, глупо. И все это знают. Но мы все равно это делаем, потому что продолжаем надеяться. Надежды одних всегда разбиваются о задачи других.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивнул Толстяк. – Но если мы перестанем пытаться честно сотрудничать с правительством, остатки сочувствия к нам выветрятся очень быстро. Если мы начнем бороться с властями, в нас увидят настоящую угрозу, и тогда Бездна окажется лишь началом.

– Но признайся, что ты тоже сомневался в системе, иначе ты сообщил бы мне, что Руби пропала, – перебила его я, вложив в эти слова намек на его предательство. – Ты подозревал, что власти имеют доступ ко всему: нашим сообщениям, телефонным звонкам. И что наши разговоры тоже прослушиваются. Ты не сказал мне, потому что знал, что случится, если они каким-то образом найдут ее первой.

– Мы не могли позволить ФБР или Защитникам узнать, что мы связались с сетью Детской лиги или что мы по-прежнему поддерживаем связь с Руби, – сказала Вайда. – И если ее схватили власти и отправили в какую-то секретную тюрьму, мы не хотели их спровоцировать, чтобы они спрятали ее туда, где мы точно не сможем ее найти.

– Боже, – побледнев, выдохнул Лиам.

Я увидела, как лицо Толстяка исказилось от ужаса, гнева и тоски – все сразу. Я сама уже столько дней мучилась тем же. Только теперь я поняла, в чем его суть.

Соучастие.

Он, как и остальные участники Совета, пытался нас защитить. Но на самом деле они никак не могли помешать правительству провернуть нечто подобное. И то, что Совет Пси раньше открыто соглашался с похожими действиями, в глазах окружающих эта поддержка автоматически распространялась на все. И никому не приходило в голову внимательнее присмотреться к тому, что вытворяют власти. Мы все были виноваты в том, что случившееся стало возможным.

– Я понимаю, что это фиговая система. Но это наша фиговая система, – произнесла Вайда. – Конкретно сейчас мы выбираем из двух вариантов. Если Круз останется у власти, у нас есть шанс на лучшее будущее, когда хотя бы будут делать вид, что заботятся о нас. Если выберут Мура, нам не просто крышка: в лучшем случае нас заставят служить в армии, а в худшем – посадят за решетку на остаток жизни.

Не знаю, как мне удалось сдержать вопль разочарования, который рвался на волю. Нам нужно было совсем другое, третье, но они этого не видели. Пока не видели.

– Как ты, Макс? – тихо спросил Роман, и Лиам выстрелил взглядом в его сторону.

Макс закашлялся, похлопал себя по груди и встал.

– Сейчас умоюсь и попробую привести мысли в порядок. Мне нужно еще несколько минут.

– Пока мы ждем, я хочу узнать больше об уликах, которые вы собрали, – сказал Толстяк. – Вам удалось добыть что-то в Бездне?

Приянка вытащила флешку из кармана.

– Мы забрали все записи с камер и другие материалы, которые нашли. У кого-нибудь есть компьютер?

Толстяк вскочил с пола.

– У меня. Сейчас принесу ноутбук из машины.

Приянка поджидала его в дверях, вырвала ноутбук и плюхнулась на диван рядом со мной. Она хотела взяться за работу немедленно.

– А чего именно мы ждем от того паренька? – спросила Вайда у Лиама.

– Он собирается заняться каким-то «вылавливанием», – ответил Лиам. – Не знаю точно.