Александра Бракен – Немеркнущий (страница 79)

– Я проследила за ним до кабинета Албана. Вот за чем он охотился.

Лиам взглянул на изображение. Очевидно, у них не было такого провала в информации, как и у меня. В их глазах вспыхнуло узнавание. У Толстяка отпала челюсть.

– Клэнси ищет ее, – сказала я. – Фотографии были в файле с исследованием, которое она проводила. Понятия не имею, надеялся ли он на то, что она здесь, или знал, что у Албана был к этому какой-то ключ, но…

Коул взобрался на стол в центре комнаты, дважды хлопнул в ладоши, а потом сложил руки рупором:

– Минуточку внимания.

Суровые ноты в его голосе насторожили меня, потому что это было так на него не похоже. Коул, любитель раздражающих подколок, к губам которого словно приклеилась лукавая улыбка, по-видимому, взял на это утро короткий отпуск. Агенту Стюарту было не до него.

– Хорошо. Я не отниму у вас много времени. – Агенты и дети в комнате пришли в движение, пробираясь мимо коек и столов туда, где их ждал Коул. – То, что произошло здесь… все это закончено. И вы все внесли достойный вклад. И как бы я ни хотел сказать, что они не стали бы доводить свой план до конца, думаю, все мы знаем, что это бы было долбаной ложью.

Лиам застыл, прислонившись спиной к стене. И его поза в точности копировала ту, в какой несколькими минутами раньше стоял его брат. Парень не спускал с меня сосредоточенных глаз, явно чего-то ожидая.

– Слушайте, я не мастак говорить красивые речи. Не буду врать, потому что вам врали всю вашу чертову жизнь, и этому пора положить конец. Вот, что вы должны знать. – Он откашлялся. – Когда Албан заварил эту кашу, он всего лишь хотел раскрыть правду об ОЮИН, а еще чтобы Грей честно рассказал о лагерях. Больше всего Албан хотел, чтобы эта страна стала прежней – местом, которым он гордился и которому рад был служить. Детская лига была его мечтой, пусть даже в итоге получилось дерьмо. Он хотел вернуться к той жизни. Но я говорю – мы не можем вернуться.

Я полностью обратилась в слух, обойдя Толстяка, чтобы лучше видеть Коула. И другие смотрели на него, не отрываясь. А почему бы и нет? Точно так же Лиам говорил об освобождении лагерей. Можно ли было им не поверить или не пойти за ними, когда их слова были наполнены такой страстностью. В них пылал такой огонь, тогда как многие из нас боялись даже подойти ближе к костру.

«Он – один из нас», – подумала я. Другие ни о чем не догадывались, просто верили в то, что только так будет правильно. Что он должен встать во главе.

Лиам усмехнулся, закатив глаза. Мы с Толстяком взглянули друг на друга, и я задумалась, чувствует ли он волны разочарования, которые посылал нам Лиам.

– Теперь – или вперед, или никуда. Мы – кто вернулся – оставляем это место и это название позади. Не знаю, чем мы будем, возьмем ли другое имя, но знаю, что мы собираемся делать. Мы собираемся выяснить, что, черт возьми, вызвало ОЮИН, разоблачить тех, кто за это в ответе, и вытащить всех этих несчастных проклятых детей из выгребных ям страдания. Мы уезжаем; отправляемся на ранчо – агенты прямо сейчас готовят там новый плацдарм. Мы хотим, чтобы вы поехали с нами. Мы хотим, чтобы вы тоже хотели бороться. Мы хотим вас.

Сидевшая вместе со всеми Кейт поднялась и, помахав мне, вышла в дверь на другой стороне комнаты. Вайда, Джуд и Нико пропустили этот момент. Они кивали, позволяя обещаниям Коула подхватить их пьянящим приливом возможностей. Я тоже почувствовала воодушевление. Никаких советников, которые пытаются перетянуть тебя на свою сторону каждый, никаких запертых шкафов с документами, никаких темных коридоров. Это было честно. По-настоящему.

– Что за ранчо? – прошептал Толстяк.

– Старый временный главный штаб Лиги под Сакраменто, – ответила я. – Его закрыли, когда все переехали сюда.

– Мы хотим вас, – повторил Коул, посмотрев в нашу сторону. – Но это ваш выбор.

Я встретилась с его пристальным взглядом, стараясь не закатить глаза, когда он подмигнул. Он знал, что я на его стороне.

И Лиам знал.

Он оттолкнулся от стены, но позволил мне поймать его за куртку, когда проходил мимо.

Его плечи сотрясались с каждым глубоким прерывистым вдохом. Лиам, который за несколько дней отдыха успел немного прийти в себя, снова выглядел так, словно находился на грани обморока. Кожа стала пепельной, глаза, устремленные на меня, горели.

– Скажи, что уедешь с нами сегодня, – прошептал Ли. – С Толстяком и со мной. Я знаю, ты слишком умна, чтобы купиться на эту чушь. Я тебя знаю.

Лиам прочитал ответ у меня на лице и отцепил мои пальцы от своей куртки.

Дойдя до двери, он обернулся.

– Тогда мне больше нечего тебе сказать, – севшим голосом произнес он.

Завершив свою речь, Коул исчез, бормоча что-то типа «надо это проверить», но ни словом не обмолвившись, что или кто «это» такое. Я понимала, что надо пойти за ним и убедиться, что «это» – не Клэнси Грей, но сил встать из-за стола не было. Джуд, Вайда, Толстяк, Нико и я – мы пятеро заняли один из круглых столиков возле телевизора, в основном, думаю, чтобы держаться подальше от агентов, которые в этот момент «демонтировали» здание, собирая все и вся, что им могло бы понадобиться.

Так прошел час. Более чем достаточно времени, чтобы Джуд наконец спросил: «А Кейт уже вернулась?». И чтобы я начала волноваться о Лиаме. Казалось, чем дольше я там сидела, тем большей тяжестью наливались руки и ноги. В конце концов я, последовав примеру Нико, уткнулась головой в локоть.

– Она же предупредила, что это займет какое-то время, – сказала Вайда, снова проверяя время на своем старом переговорнике. – Нас семьдесят человек. Представляешь, сколько надо тачек?

– Мы ведем прямую трансляцию из Капитолия, где президент Грей и представители Федеральной коалиции менее чем через пятнадцать минут откроют Саммит Единства…

Джуд потянулся к пульту, чтобы прибавить громкость. Все утро он был само спокойствие: почти не ныл, что проголодался или устал. Из нашей скорбной группы он оказался единственным, кто заинтересовался тем, что происходит на экране. Погрузившийся в себя и еще не вернувшийся к нам Нико находился в каком-то коматозном состоянии. Взгляд Толстяка метался между часами и дверью.

Новости, освещающие Рождественский саммит мира, начались в восемь сорок пять по техасскому времени. В основном показывали толпу и только на очень небольшом пятачке. Когда оператор случайно выхватил группу протестующих с их лозунгами, как можно дальше оттесненных от здания, передача прервалась.

Коул втиснулся между мной и Джудом, чуть ли не столкнув ребенка со стула.

– Эй, конфетка, можно одолжить тебя на пару секунд?

Я отвернулась, поглубже зарывшись лицом в руки:

– А это может подождать?

– «Это» пришло в себя и негодует, и я был бы признателен за совет, который можешь дать мне только ты: как к нему подступиться, чтобы он не расплавил мне мозг.

– Люди знают, кто он на самом деле? – удивленно спросил Толстяк. – Ты им рассказал?

– Албан знал, – сообщил Коул. – Он видел, как Клэнси влияет на одного из агентов секретной службы во время своего выступления в рамках пресс-тура после выхода из лагеря.

И тут я встрепенулась. Если Албан знал, кто такой Клэнси и что он может делать, первую записку Лиллиан Грей можно понять совершенно по-другому. «Я должна оказаться вне его досягаемости, если собираюсь его спасти». Возможно, Лиллиан поняла, даже раньше президента Грея, что ее сын использовал свои способности, чтобы влиять на людей.

Хронология событий наконец-то выстроилась. Албан увидел, на что способен Клэнси, как раз перед тем, как уйти в подполье и основать Лигу. Он казался вне пределов «досягаемости» Клэнси, как называла это Лиллиан. Если бы она попыталась попросить мужа или кого-нибудь из его советников помочь Албану исчезнуть, Клэнси мог бы об этом узнать. План был действительно отчаянным.

– Тогда какого черта он с этим ничего не сделал? – раздался голос Лиама позади нас. Лицо его было хмурым, черты заострились. – Это могло бы взорвать весь этот цирк с лагерями.

Коул закатил глаза.

– И как бы он это доказал? Парень был призраком. Мы пытались закинуть удочку, чтобы он пришел добровольно, но хитрец никогда не заглатывал наживку.

– Потому что вы ему не нужны, – вдруг заговорил Нико. – Никто из нас. Он сам о себе заботится.

Я открыла рот, чтобы объяснить свою теорию, но Лиам меня оборвал.

– Разве ты не должен помогать остальным зачищать территорию? – поинтересовался он, демонстративно скосив глаза на руку брата на моем плече.

Было так странно видеть их, стоящих рядом с практически одинаковым гневным выражением на практически одинаковых лицах.

– Можешь уйти, когда захочешь, Ли, – бросил Коул, отмахиваясь от него. – Никто тебя здесь не держит. Как найти маму с Гарри, я рассказал, так что давай. Беги и прячься. Хотел бы я тоже быть там, когда ты станешь им объяснять, как фактически кинул целую группу детей. А все потому, что ты слишком туп, чтобы думать о том, что делаешь и куда идешь. Конечно, сначала тебе придется им рассказать, что произошло, когда ты попытался сбежать из лагеря.

Я слышала, как Вайда шепотом выругалась, хлопнув Толстяка ладонью по руке, удерживая от попытки вскочить. А вот меня никто не удерживал.

– Прекратите! – крикнула я. – Послушайте, что вы…

– Ты… – шея Лиама побагровела – парень с трудом сдерживался, чтобы не взорваться. – Ты понятия не имеешь…