Александра Бракен – Немеркнущий (страница 78)

Я не успокоилась, пока не нашла их всех. Толстяк с Лиамом стояли спиной ко мне перед одним из телевизоров: в новостях показывали какое-то белое здание с куполом. Джуд с Вайдой тоже были здесь же: сидели на полу перед Нико, который, кажется, мечтал о том, чтобы свернуться в клубок и исчезнуть навсегда.

Кейт проследила за моим взглядом:

– Мы поговорим об этом позже.

– Поговорите о чем? – раздался протяжный голос позади нас. Я почувствовала, как тяжелая рука легла мне на плечо. – О старом добром мне?

Я попыталась высвободиться, но он удерживал меня, ероша мои и без того всклокоченные волосы. И я вздрогнула, почувствовав исходящий от него запах дыма. Красный.

Пси.

Невозможно.

Это просто… Я потерла лоб тыльной стороной ладони. Он держал себя в руках, тогда как Мейсон просто разрушился изнутри. Нет, Коул не казался безобидным – он еще как пугал, вгоняя в панику, заставляя забыть обо всем, даже о собственных способностях. Каждый Красный, с которым я сталкивалась в Термонде, вел себя как животное, запертое в клетке собственного тела. Они никому не смотрели в глаза, а их собственные казались пустыми. Они ходили с отсутствующим видом, видимо, слушая голоса в своем сознании, доступные только их слуху. Иногда они приходили в себя, их лица омрачались голодом. Ты замечал, как они пялятся на другого ребенка, с едва заметными, перекошенными улыбочками, притаившимися в уголках губ, и знал – знал – что будет дальше.

Но Коул не только держал себя в узде, он совершенствовался.

Красный.

Кейт с Коулом переглянулись поверх моей головы.

– Он упомянул, что тебе был… доверен… очень важный секрет.

Сначала я молчала. Не потому, что не могла придумать ответ, а потому, что не могла выбрать один из тысячи вопросов, наполнявших голову. Наконец, решившись, я повернулась к Коулу:

– Ты давно узнал?

– С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, – ответил парень. – По сравнению со всеми вами я просто тормоз. Испугался тогда до усрачки. Мама с Гарри думали, я тырю спички или зажигалки и жгу вещи типа в шутку. Но, знаешь ли, если не хочешь, чтобы тебя заперли в каком-нибудь жутком лагере, об этом лучше помалкивать.

– Почему бы не рассказать Лиаму? – спросила я. – Зачем скрывать от него?

Коул прищурился.

– На то есть причины, и ни одна из них тебя не касается. Ты дала мне слово, что не…

– Не буду, – подтвердила я, ненавидя его за это. Очередной секрет от Ли. Очередная ложь. – Я просто… Как такое вообще возможно? Тебе слишком много лет. Есть ли… еще такие, как ты?

Неудивительно, что Албан так высоко его ценил, – пси, способный действовать среди взрослых, способности которого так и не обнаружили, потому что они проявились гораздо позже.

Кейт посмотрела вокруг, удостоверившись, что нас никто не подслушивает.

– Очень, очень, очень мало. Несколько сотен. Но сейчас не время об этом говорить. У нас есть проблемы и посерьезнее.

– Кстати говоря. – Коул понизил голос, наклонившись. – Ты могла бы сказать, что вторая дева в беде – президентский отпрыск?

– Интересно, на что будешь способен ты – на какие осознанные речи после того, как твой мозг хорошенько взболтают.

– Ясно. – Парень посмотрел на Кейт. – С ним будут проблемы?

– Он в чулане Б-два, – поднимая брови, проговорила она, как мне показалось, с вызовом.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Коул. – Сначала другое, а то… потом. Там не осталось никакого оружия?

Не знаю, кто выглядел более раздраженным этим предположением, Кейт или я.

– Вы же привезли главный приз вместе с моим глупеньким братишкой? – по-прежнему ухмыляясь, спросил Коул.

Похлопав по карманам, я нащупала маленький пластмассовый брусочек и протянула его им обоим, внезапно ощутив невероятное желание переложить груз ответственности на кого-нибудь другого. Коул посмотрел на Кейт:

– Все твое. Тебе же все равно уже пора?

– Еще минутку. Я должна сказать своим детям, куда иду.

– А иначе сами они не сообразят, чем себя занять без мамочки, которая все время над ними трясется?

И тут я наконец стряхнула с себя его руку, чувствуя, как моя кожа начинает зудеть от гнева.

Коул поднял руки, отступая на шаг.

– Похвали шутку, конфетка. Улыбнись. Сегодня хороший день, помнишь? Убедительная победа.

– Куда ты уходишь? – спросила я Кейт.

– Возьму пару агентов, и попытаемся найти для всех нас транспорт.

– Но…

– Вернусь через пару часов, обещаю. Ты же понимаешь, что… после того, что произошло, остаться здесь – не самая лучшая идея.

– Куда мы поедем? – спросила я. – В Канзас? Или в Джорджию?

– Ру!

Мы уже столько торчали здесь, а радар Джуда отреагировал только сейчас. Мальчишка вскочил на ноги и рванулся ко мне, пробиваясь между агентами, которые оказались у него на пути, чуть не споткнувшись о кучку детей, которые явно пытались устроиться, чтобы поесть и не разрыдаться. Краем глаза я видела, как к нам повернулись Толстяк с Лиамом и так же быстро исчезли из вида, когда весь мой мир заполнил Джуд, стиснувший меня своими длинными руками.

– Ты меня до чертиков напугала! – пожаловался он. Я обняла его в ответ. Мой приветственный комитет из одного члена.

– Я тоже о тебе волновалась, – призналась я. – Ничего же не случилось?

Он покачал головой, и кудряшки разлетелись в разные стороны.

– Ты его нашла?

– Я же сказала тебе: она в порядке. – Вайда положила руку мальчику на плечо, пытаясь оторвать его от меня. – Джудит. Отцепись.

Рассмеявшись, Кейт погладила Джуда по спине:

– Пойдемте, мне надо что-то сказать вам двоим и Нико тоже.

Джуд немного ослабил хватку:

– Он все еще не говорит. Я не смог вытянуть из него ни слова. Он как будто закрылся.

Кейт повела Джуда и Вайду к Нико, и я помахала им вслед.

– Ах, – пробормотал Коул.

Я почувствовала, как он напрягся, ушла расслабленная поза. Парень весь подобрался. Даже его лицо, казалось, окаменело. Он оттолкнулся от стенки, которую подпирал, и молча прошел мимо меня, бросив один-единственный предостерегающий взгляд. Он вскользь посмотрел на Лиама, а Лиам не сделал даже этого, когда два брата протиснулись мимо друг друга в толпе, устремляясь в противоположных направлениях. Я выдержала взгляд Толстяка, и его глаза пообещали мне долгую историю. Позже.

«Живы, живы, живы, живы», – пело сердце. Ядовитое воспоминание об иллюзии, продемонстрированной мне Клэнси, вытекало из меня каплями, пока в груди не осталось ничего, кроме яркого пульсирующего света. Я задохнулась от мучительного восторга. «Живы». Грязь на лицах – ничто. Рана, вновь открывшаяся на подбородке Лиама, – ничто. Трещина на стекле очков Толстяка – ничто.

Они сами – все.

Они оба стояли передо мной: руки скрещены на груди, на лицах – полное неодобрение.

– Ребята, вы в порядке? – спросила я, потому что оба парня продолжали молчать.

– А ты? – поинтересовался Лиам. – О чем ты только думала, когда отправилась за ним?

Его тон заставил меня ощетиниться.

– Думала, что у него была причина появиться здесь, и оказалась права. – Сунув руку в карман, я выудила оттуда прихваченные фотографии.

Толстяк, сморщившись, смотрел на покрытую пятнами бумагу.

– Скажи, что эта кровь не твоя?

Я шлепнула снимок Толстяку прямо на грудь, заставляя взять его и хорошенько рассмотреть.