Александра Бракен – Немеркнущий (страница 81)

Они бомбят город. Сейчас даже неважно, кто «они». Я вытерла скользкий теплый ручеек, сбегающий по подбородку, оглянувшись удостовериться, что Нико в порядке. Они с Джудом, обнявшись, прижались друг и другу.

Я повернулась, пересчитывая тех, мимо кого проходила.

Толстяк стоял, наблюдая, как темные фигуры детей и агентов покидают комнату через запасной выход. А Вайда… она уставилась на неподвижные тела, разбросанные по полу, некоторые были завалены обломками потолка. В комнате пахло горелой плотью и дымом. Повсюду валялись кроссовки и ботинки, сорванные с окровавленных, неподвижных ног.

– Мы не можем их оставить, – заплакал Джуд, потянувшись к телу Сары, одной из Синих. Сарины невидящие глаза уставились прямо на него, ее грудь прогнулась под обрушившимися на нее обломками. – Мы… Это неправильно, мы не можем оставить их здесь! Пожалуйста!

– Придется, – сказала я. – Пойдем.

С тех пор как я присоединилась к Лиге, мы дважды проходили учебную эвакуацию, и оба раза использовали разные выходы, чтобы покинуть штаб. Один шел через лифт и через туннель, который мы обычно использовали. Другой – через огромную винтовую лестницу, которая выходила наружу недалеко от завода, что служил нам прикрытием. Сейчас ни один из них не годился. Я поняла это, взглянув Коулу в лицо.

– Вперед, вперед, вперед, – подгонял он нас, подталкивая каждого ребенка и агента к двери. – Вниз – до уровня три, выходим, как вы вошли. Держитесь агента Кэлба!

Я все попыталась пересчитать головы, но было слишком темно и дымно. Стены снова содрогнулись, отбрасывая меня вперед, к Лиаму, который ждал нас у двери.

– Ты в порядке? – задыхаясь, спросил он. – Он заставил меня, я не хотел идти.

Коул схватил его за воротник и выволок в коридор первым. Нашей целью была центральная часть здания. Мы плелись сзади, один за другим, пытаясь пробраться через бетон, пылающие обломки и шипящие, плюющиеся паром прорванные трубы. То, что коридор оказался разворочен не так сильно, как Атриум, было настоящим чудом.

Лестница на второй уровень наполнилась дымом и паром. Рубашка до последней нитки пропиталась потом. Стягивая куртку, я по привычке принялась нащупывать флешку, которой там уже не было.

«Кейт, – подумала я. – Где Кейт? Что случилось с Кейт?»

Следующий взрыв швырнул меня вперед, прямо в спину Лиама. Один из детей перед нами кричал, но я слышала лишь шепот Джуда позади нас: «О Господи, Господи», и так снова и снова. Не знаю, о чем думал мальчишка, но если он, как и я, представлял себя погребенным под десятью тоннами бетона и грязи, удивительно, что он еще держался, а уж тем более двигался вперед.

Когда мы завернули ко второму уровню, наткнулись на невидимый заслон. Я протиснулась мимо Лиама и схватила Коула за руку.

– А что с теми, кто остался в медицинском блоке?

– Если они не могут сами встать и пойти, мы не можем сделать это за них, – безапелляционно заявил он.

– А Клэнси? – спросила я, хотя уже знала ответ. – Его выпустили?

– Времени проверять этаж не было, – ответил Коул.

Я оглянулась, жалея, что в темноте не вижу лица Лиама. Зато почувствовала его руки на талии, мягко подталкивающие меня вперед. Потом его голос прошептал мне на ухо:

– А что бы сделал он, останься там ты? Или я?

От этих слов легче мне не стало – к горлу по-прежнему подкатывала желчь. Одно дело – запереть человека в качестве заключенного и совсем другое – оставить на верную смерть.

– Ты, блин, надо мной издеваешься? – прорычала Вайда, когда они с Толстяком схватили запаниковавшего Нико, заставляя его шагать дальше. За ними маячило бледное, искаженное ужасом лицо Джуда.

– Я схожу за ним, – объявил Нико. – Я могу за ним сходить!

– Нет! – закричал Джуд. – Мы должны держаться вместе!

Толчок следующего взрыва швырнул нас всех на колени. Я приложилась головой о стену, перед глазами заплясали пятна. Я поднялась, и мы все ринулись вниз по ступенькам, через темный коридор, и очутились в отсеке для допросов. Часть стены справа от меня обрушилась.

– Держитесь прямо за мной, – бросил Коул, оглянувшись на нас. – Давайте, нам надо оказаться впереди.

Он смог пробиться сквозь толпу, но остальные застряли в узком проходе перед дверью в туннель. Представляю, что бы мы услышали, если бы все вшестером, вслед за ним, попробовали бы растолкать людей.

Наконец мы подошли достаточно близко, чтобы увидеть, в чем проблема. Дорогу преградили трубы, да еще с потолка туннеля свисали куски бетонной арматуры. Так что пробираться приходилось с большой осторожностью и по одному.

Кровь тяжело пульсировала в голове, от паники ноги тряслись, а мы все ждали, ждали и ждали своей очереди. Лиам встал на цыпочки, словно был готов в любой момент ринуться вперед.

Как только мы оказались у двери, я остановилась, пропуская остальных вперед, но Лиам мне не позволил. Он поднял меня, перенося через обломки, потом перелез сам, преграждая своим телом путь к отступлению.

Сзади ругалась Вайда и сопел Толстяк. От такого количества наполнивших его людей в туннеле стало жарко и влажно. От громыхнувшего наверху взрыва обрушилась еще одна его часть. Нам пришлось пойти еще медленнее, преодолевая очередную полосу препятствий.

Прежде чем новый звук обвала достиг моих ушей, я кожей почувствовала громовые вибрации. Это была серия из четырех низких ударов, каждый громче и разрушительнее следующего. Вайда что-то кричала нам, но я не услышала. Желудок, сердце, все во мне, казалось, рухнуло вниз, когда туннель ушел из-под ног. Время будто остановилось, чтобы я успела отвернуться от взрыва, прорвавшегося через дверь, из которой мы только что вышли.

Когда волна серой пыли, кусков бетона и стекла хлынула из дверного проема, мы бросились на землю. Туннель так сильно задрожал, что я испугалась, не рухнет ли потолок. Дети, агенты – все кричали, но я слышала голос Коула, перекрывающий остальные:

– Вперед, вперед, вперед.

Но я не могла. Могла только, цепляясь за стену, заставить себя подняться с колен. Вайда с Толстяком перекрикивались, проклиная темноту и то, что не видят даже друг друга.

– Это был наш Штаб, – прошептала я. – Он разрушен?

– Кажется, – ответил Лиам.

– Теперь назад пути нет! – кашляя, крикнул Толстяк. Дети передали новость по цепочке. Послышались крики потрясения и плач.

Агенты… дети… тела, которые нам пришлось оставить – их семьи никогда не узнают, что с ними случилось, кому не выпало шанса спастись, кто до сих пор цеплялся за жизнь, когда…

Рыдания застряли в горле, и я никак не могла проглотить этот ком. Я не плакала, но меня так трясло, что Лиам обнял меня сзади. Его сердце колотилось у меня за спиной, лицо уткнулось мне в шею.

Он был здесь, из плоти и крови, и мы оба остались живы. Живы, живы, живы. Мы выберемся. Но я все равно представляла себе обрушившийся потолок, падающее стекло, исчезающий из-под ног пол, покрывающую все темноту.

«Сосредоточься, – скомандовала я себе. – У тебя за спиной – дети. Ты все еще здесь. Не смей сдаваться. Лиам, Толстяк, Вайда и Джуд. Лиам, Толстяк, Вайда и Джуд».

– Дыши, просто дыши, – прерывающимся голосом проговорил Лиам.

Ровный ритм его поднимавшейся и опускавшейся груди за моей спиной успокоил меня, и я смогла разжать хватку и выпустить его. Он прижал губы к моему лбу, думаю, что от облегчения.

– Мы в порядке, – проговорила я. – Мы в порядке. Просто продолжай идти.

Мой разум зацепился за эти слова, и они вели меня вперед. Просто продолжай идти. Чем дольше мы шли, тем труднее становилось понять, с какими чувствами я сражаюсь сейчас: страхом, яростью или чувством вины. Они разрастались у меня в груди, причиняли страшную боль. Кто-то впереди нас то ли смеялся, то ли рыдал, в этом шуме было не разобрать.

Самый большой страх, заставлявший мое сердце биться где-то в горле, а колени – подгибаться, когда низкий бетонный потолок опускался на мои плечи, рождался из осознания того, что в любой миг нас может просто засыпать.

Дыши.

Знание, что за мной идет Лиам, должно было утешать. Наконец-то мы добрались до неповрежденного участка туннеля, где можно было встать в полный рост. Теперь двигаться было гораздо проще, словно нам подали знак, что мы уже почти выбрались. Только кромешная тьма все никак не отступала. Сколько бы раз я ни оглядывалась, ничего, кроме смутных очертаний лица Лиама, рассмотреть не удавалось.

Продолжай идти… Опустив голову, сложив руки, я просто шла вперед, вперед, вперед, так быстро, как только несли ноги. Я потеряла счет времени. Прошло минут пять, может, десять. Пятнадцать. Запах плесени уступил место прогорклой вони, когда туннель снова сузился.

Я нащупала руками стены по обе стороны от себя, позволяя ладоням скользить по гладкому, мокрому бетону. Лиам глухо ойкнул, задев головой низкий потолок, и мне тоже пришлось пригнуться.

От густой стоячей воды несло гнилью и плесенью. Кого-то стошнило, и как всегда – стоило одному начать, как у всех остальных тоже скрутило животы.

Я попыталась смахнуть свалявшиеся в липкие колтуны волосы с лица и шеи. Внезапно горло сковало от удушья – остатки кислорода в плотном, липком воздухе, казалось, испарились, туннель сузился, я ничего не видела, совсем ни черта.

Мы не умрем здесь. Мы здесь не сгинем.

Я попыталась сосредоточиться на том, как медленно ползет моя рука по неровному бетону, на мерном звуке капающей с потолка воды. Как получилось, что выходить из туннеля оказалось совсем иначе, чем когда мы в него заходили? Он снова расширился, уходя вниз. Возможно, глаза просто привыкли к темноте, но я могла поклясться, что становилось все светлее.