Александра Бракен – Немеркнущий (страница 83)

– У вас есть час, и не секундой больше. Не успеете – уйдем без вас.

Лиам посмотрел на Толстяка, кивая в сторону двери.

Глава тридцать вторая

Они не вернулись ни через час, ни даже через два.

Я пыталась угадать, за сколько мы прошли туннель в первый раз – за полчаса? Дольше? Тогда время казалось вечностью.

Мы с Вайдой сидели по обе стороны от прохода, прислонившись к стене. Вытянув ноги, она скрестила руки на груди. Время от времени ее пальцы глубоко впивались в кожу руки, а ступни беспокойно дергались.

Коул с остальными в третий раз спорили о разделении группы. Многих детей свалил сон, хотя они и пытались сопротивляться. Они свернулись в тени или прислонились друг к другу спинами. Время от времени ветер доносил до нас шепот, в котором звучало имя Джуда в одном ряду с именами детей, убитых при первом взрыве.

Восемь из них погибли мгновенно. Почти половина нашей группы.

Звук шагов я услышала первой, вскочила. Вайда осталась сидеть. И что бы девушка ни думала в этот момент, она продолжала молчать. Прищурившись, я всматривалась в черноту. И когда они двинулись вверх по лестнице, я могла пересчитать их по размытым темным очертаниям. Один… двое…

Двое.

Двое.

Вышедший первым Лиам молча протянул мне руку. Я позволила ему увести меня дальше по набережной, на солнечный свет, прочь от остальных. Оглянувшись один раз, я увидела, как Толстяк опускается на землю рядом с Вайдой.

– Я знаю, – хрипло проговорила она. – Не парься.

Я снова повернулась к Лиаму, на его лице сменилось множество эмоций. Значит, они его не нашли. Теперь моя очередь попробовать. Я знала Джуда лучше других… там, должно быть, километры и километры туннелей под городом, но я быстрее догадаюсь…

Лиам взял мою ладонь и вложил в нее что-то гладкое. Сейчас его глаза были светло-голубыми, цвета утреннего неба. Когда парень опустил взгляд, мой последовал за ним. Вниз по его разорванной рубашке и испачканным запястьям к погнутым искореженным останкам маленького серебристого компаса.

Мир словно перестал существовать. Не было больше ни слов, ни мыслей, я забыла, что нужно дышать. И в тот момент, когда сердце готово было разорваться, я почувствовала, как губы мои разомкнулись.

– Нет. – Пальцы сжались вокруг компаса – это не он сейчас лежал в моей руке, Лиам не мог его найти. Стекло разбилось, исчезла красная стрелка, от удара корпус сплющился. Нет. Всего одно слово, но его оказалось достаточно, чтобы пламя яростного отрицания запылало во мне. – Нет!

– Мы прошли обратно той же дорогой, – говорил Лиам, не отпуская моей руки, будто она удерживала его точно якорь. – До самого входа. Насколько позволяли обломки… и…

– Нет, – взмолилась я. – «Не говори мне этого».

– Я не… – его голос оборвался. – Не знаю, что точно произошло. Я и тела его почти не видел, но там был… Я видел его ботинок. Мы нашли только это, и все… Толстяк ничего не смог сделать. Джуд был уже мертв, мы больше ничего не могли. Он шел сзади – взрыв, наверное, просто его накрыл…

Я швырнула компас в Лиама, но промахнулась. Тогда я набросилась на него с кулаками, замолотив ими по его плечам. Ли поймал мои ладони и прижал обе мои руки к своей груди.

Он врет. Это невозможно. Я видела, как Джуд выбрался наружу, как он уставился в небо. Я слышала его, видела его, чувствовала его.

Колени у меня подогнулись, и я почувствовала, что падаю. Лиам успел меня подхватить и не дал рухнуть на землю, но он тоже был практически без сил. Удивительно, что ему удалось удержать нас обоих.

– Мы должны забрать его, – сказала я. – Мы не можем просто… Не можем оставить его там; он не любит темноту; не выносит тишины; он не должен быть один…

– Руби, – тихо проговорил Лиам. – Там нет ничего, что можно забрать. И я думаю, ты это знаешь.

Я резко отпрянула, пытаясь оттолкнуть его, отгородиться от правды. Но этот взрыв эмоций стал последним. Слезы обжигали щеки; смешивались с грязью, катились по губам, капали на подбородок.

Лиам вытирал мои слезы, а я чувствовала его собственные у себя на волосах.

– Я н-не могу, – выговорила я. – Не могу…

И я только сейчас догадалась: он не хотел брать меня с собой не потому, что боялся не найти Джуда, а потому, что боялся найти.

– Он был один, – рыдала я. – И никого рядом… ему, наверное, было так страшно. А я обещала ему, что мы будем держаться вместе.

Перед глазами всплыло лица Джуда, его нелепые торчащие уши, которые так не сочетались с остальными частями тела. Что я сказала ему последним? Держись поближе? Пошевеливайся? А он что ответил? Все, что я помнила, это его бледное лицо в слабом свете желтой светящейся палочки Коула.

Слушайся Командира. Он слушался меня, и вот куда я его привела. Вот что сделала с ним.

– Ли! – позвал Толстяк, и снова, громче, когда никто из нас не шевельнулся.

В небе низко летел самолет, сбрасывая что-то, напоминающее красный газ. Лиам поднял руки, прикрывая наши головы, когда ветер понес в нашу сторону тысячи трепещущих листовок.

Дети и агенты вышли из-под безопасного прикрытия моста, пытаясь их поймать. Я успела схватить одну. Лиам перегнулся через мое плечо, и я повернула листовку так, чтобы мы оба могли ее прочитать.

Наверху по центру стояли печать президента, американский флаг и эмблема Министерства обороны.

После покушения, совершенного психически больным пси-ребенком, президент Грей был доставлен в больницу и обследован. Поскольку во время нападения на нем был бронежилет, он отделался кровоподтеками в области живота и двумя сломанными ребрами. Сразу же после выписки президент опубликовал следующее заявление:

«Сегодня мы получили подтверждение двух тревожных сообщений разведки, в которые я до последнего отказывался верить. Во-первых, Федеральная коалиция и ее сторонники находятся под влиянием террористической организации, Детской лиги, и вместе разработали программу, которая делает из ваших детей – тех самых, которых они похитили из спасительных реабилитационных лагерей, – солдат. Их готовят драться и убивать со свирепостью, столь же нечеловеческой, как и их способности. Не видя никакого иного выхода, я незамедлительно распорядился провести воздушный налет на логова этих организаций в Лос-Анджелесе.

Это были точечные удары, призванные минимизировать ущерб гражданским лицам. Не стоит сожалеть об этих недостойных людях. Не первый раз в истории человечеству нужен огонь, чтобы выжечь коварную инфекцию. Настали такие времена. Это единственный способ возродить нашу страну и сделать ее сильнее, чем раньше».

– Он забыл прибавить: «Боже, благослови Америку», – пробормотал Лиам, комкая листовку.

Позади нас раздался выстрел. Я резко повернулась, сжимая руку Лиама, чтобы заставить встать за мной. Агенты сгрудились вокруг чего-то – кого-то – на другой стороне набережной. Мужчины и женщины, кто были вооружен, вытащили свое оружие. Прицелились.

– Издеваешься? – выдохнул Лиам у меня за спиной.

Яростно вскрикнув, Вайда бросилась к группе агентов быстрее, чем кто-то из нас успел бы ее поймать.

Некоторые догадались уйти с дороги и позволить ей вцепиться в горло Клэнси Грея.

– Как? – выла она, пока мы протискивались сквозь детей и агентов. – Как?

Клэнси был весь в грязи – в пыли и крови, запекшейся вокруг разбитого носа и глаз, от него воняло канализацией. Но даже стоя на четвереньках, он умудрялся выглядеть самодовольным. Дерзким.

Тогда-то я и заметила позади него открытую дверь – прямо напротив выхода, которым воспользовались мы, на противоположной стороне набережной, скрытую в слепом пятне, в одной из опор, под слоем ярких граффити.

Клэнси невесело усмехнулся:

– Через слив в мужской душевой. – Его темные глаза встретились с моими. – После того, как вырвался из чулана.

– Так вот как ты планировал выбираться? – поинтересовалась я. – После того, как заберешь все из кабинета Албана?

Клэнси пожал плечами, не обращая внимания на направленное ему в лицо оружие.

– Что, не знала об этом выходе?

– Господи, – выговорил один из агентов. – Это… это сын президента?

«Клэнси жив, – подумала я, поворачиваясь к Лиаму. – А Джуд нет». Ли обнял меня за плечи, привлекая ближе. Это не имело смысла – это было невозможно.

– Он – наш билет наружу, – внезапно произнес другой агент. – Мы обменяем его на свободный проход! Давай, Стюарт – солдаты переворачивают город вверх дном, а у нас нет ни транспорта, ни возможности связаться с ранчо. Это наша козырная карта, другой-то нет.

– Ну, сбросить его нашим новым соседям – не такой уж удачный вариант. Он Оранжевый, найдет способ смыться. – Коул поглядел на Клэнси, не обращая внимания на возмущенные возгласы остальных. – Так что, может, лучше покончить с ним сейчас и отправить обратно тело. Предельно ясное послание его дорогому папаше. Найдем другой способ выбраться из города.

Несколько человек согласно забормотали.

– Вам отсюда не выбраться, – заявил Клэнси. – Мой отец не из тех, кто идет на попятный. Он так не играет. Он учтет все возможные стратегии выхода. Уж поверьте, над этим работали долгие месяцы, возможно, даже годы. Когда он устал ждать предлога, чтобы оправдать нападение, он его просто придумал.

Это казалось слишком абсурдно, чтобы поверить.

– Думаешь, твой отец сам организовал покушение?

– Я бы так и сделал. Полагаю, он выжил?

Хватка Лиама на моих плечах так усилилась, что в какой-то момент мне даже стало больно. Я снова вздрогнула, только на этот раз от гнева, который вспыхнул во мне. Вайда с Толстяком посмотрели на меня, словно ожидали, что мне есть чем ему возразить. Не знаю, что ужаснуло меня больше: что он оказался прав или что я видела перед собой прежнего Клэнси, который знал, что всегда добьется своего.