Александра Блонская – Циани. Полное издание (страница 15)
Девушка с досадой швырнула толстенный том «Сказаний о Благочестивых Женах» на каменный пол. Книга шлёпнулась с самым обычным, скучным глухим стуком. Сила притяжения работала «по Земному».
На следующее утро Аня попросила Патрика:
— Возьми меня с собой в город. Если у тебя будут дела. Мне нужно… ну… понять, где я живу.
Патрик просиял:
— Я спрошу у брата Арсина! Может, можно. Может, и нет. Но я спрошу.
И с таким благоговением произнёс «спрошу», будто собирался просить у короля разрешения вынести мусор. К удивлению Ани, Арсин согласился. Видимо, рассудил, что под присмотром Патрика и на виду у всего города она вряд ли сбежит или натворит чего. Да и куда, собственно, бежать варварке, не знающей языка?
После обеда они вместе с сияющим от какой-то непонятной радости Братом-Хранителем вышли из здания управы — впервые за долгое время днём. На небосводе Аня увидела только одно солнце.
— А где остальные два?
— Они показываются в нужное время, — отрезал священнослужитель, омрачившись. Не только Аня размышляла всю эту ночь.
— Мы идём в школу для девочек, она обычная, городская, для совсем простых девочек, которым разрешили учиться. — переключился на объяснения Патрик.
Анна для себя перевела: для бедных.
— Я иногда помогаю им, — продолжал он. — Таскаю, что попросят. Чиню... Доставляю. Это… ну… доброе дело.
Аня была слишком занята разглядыванием города, чтобы ответить. Впервые она видела мир не через решётку и не во время ночных вылазок в коридор. Не считая первой ночи в городе, но тогда она увидела совсем чуть-чуть.
Городок был серым и давящим. Каменные дома, кое-где даже с украшениями в виде резных фигурок. На массивных деревянных дверях — выжженные или высеченные магические символы, похожие на те, что рисовал Патрик. Красный свет от кристаллов бликами ложился на талый снег даже днём, придавая окружающему болезненный, воспаленный оттенок. Женщины и мужчины в одинаковых мехах. Женщины на пути попадались сплошь покалеченные, сгорбившиеся, с шрамами, иногда с сыпью. Аня старалась не пялиться и все же взгляд сам собой тянулся к изможденным лицам.
Система власти в одежде не проявлялась. Аня не увидела ни шапок боярина, ни особых платков, ни колец, ни каких-то знаков — ничего, что указывало на статус или роль. Дети — худые, шумные, как воробьи носились по улицам, не обращая внимания на кареты с лошадьми, но как только увидели чужестранку, остановились словно вкопанные и зашептались. Аня робко улыбнулась им и ребятня засмеялась в ответ. Без злобы и насмешки, а из чистого любопытства.
Не только дети так отреагировали на варварку: всюду встречали настороженные быстрые взгляды — изучающие, оценивающие и пугливые. Девушка явно выделялась своей огненной копной волос, ростом и уверенной походкой. Перед Патриком же местные замирали в поклоне, бормотали: «Благослови, Брат».
— Принесла беду нам… и выглядит как огнеголовая... — услышала вдруг Аня позади. Обернулась: с лопатой у покосившегося дома стоял пожилой мужчина. Скрюченный, с желтоватой кожей, он злобно смотрел прямо на девушку. Патрик заметил и подтолкнул спутницу вперёд.
— Не обращайте внимания, сестра. Это глупые суеверия. Землетрясения случаются в наших краях.
— Им не нравятся рыжие волосы? — Аня подозревала, что переговорщик буквально перевёл какое-то местное ругательство.
— Огнеголовые — древний народ, — брат-хранитель отчего-то смутился.
Наконец, Патрик и Аня подошли к невзрачному одноэтажному каменному зданию. Оно выглядело не хуже, но и не лучше остальных домов городка — такое, что терялось бы из виду, не будь во дворе ряда странных деревянных фигур. Тотемы, вырезанные грубыми инструментами: какие-то птицы, женщины с крыльями, мужчины с факелами. Аня замедлила шаг, но спросить о них не успела. Задумчивый Патрик обернулся так, будто хотел о чём-то предупредить девушку, но не нашёл слов. Он только почесал нос рукавом и поспешил вперёд.
Внутри школа оказалась ещё проще. Узкий коридор, впереди большая застеклённая веранда с видом на сад и две комнаты: налево и направо. В обе вели двустворчатые распахнутые двери.
Справа виднелась столовая: несколько низких столов, лавки, кое-где стулья и мягкие диваны, вытянутые вдоль стены — словно из другого мира, слишком изящные для такого учреждения. В углу возвышалась стойка, а за ней ещё одна дверь, наверное, в кухню.
Слева по коридору располагалась классная комната. Там как раз шёл урок — только начался, судя по тому, как девочки удивительно ровно сидели, почти по-солдатски, в одинаковых шерстяных платьях. У доски туда-сюда прохаживалась девушка — лет восемнадцать, не больше. От неожиданности Анна даже замерла. Учительница была так красива: рыжие волосы, как осенний огонь, мягкие веснушки по переносице, карие глаза — тёплые, почти сияющие. Она была очень похожа на Патрика, но при этом невероятно привлекательна. Аня сразу поняла, что она — сестра Брата-Хранителя.
Патрик застыл у порога, облокотился на косяк. Он смотрел на девушку и тепло улыбался. Аня чуть подалась вперёд, вслушиваясь.
Учительница снова сделала пару мягких шагов вдоль доски, её рыжие волосы вспыхнули в свете окна, она указала мелом на написанное слово. Анна сразу узнала его — то самое, которое жук переводил как «призвание», «предназначение», «судьбу»… всё сразу.
— Девочки, — произнесла она спокойным, ободряющим голосом, — скоро каждая из вас пройдёт Ритуал Определения призвания. (Жук, видимо, снова перевёл буквально.)
Учительница тепло улыбнулась:
— И каждая из вас попадёт в ту Гильдию, что лучше всего подойдёт вашей душе и вашим силам.
В первом ряду поднялась маленькая рука.
— Да, Мила?
Девочка смущённо теребила край рукава.
— А… я не буду проходить ритуал в четырнадцать… Папа сказал, что только в двадцать.
Учительница многозначительно кивнула, будто это объясняло сразу много.
— Так бывает, — мягко ответила она. — Ваш отец, или… — она чуть замялась, — будущий муж, могут оплатить вам стандартное обучение до двадцати лет. А уже потом попросить у Единого знака.
Аня побледнела. «Будущий муж»? В четырнадцать? Оплатить? Она почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Но она заставила себя сосредоточиться на происходящем в классе — первая вылазка в город, и столько информации, пусть и чудовищной.
Учительница хлопнула в ладони:
— Ну что же. Скажите мне, сколько вы знаете женских Гильдий?
Девочки вытянулись на стульях.
— Пять! — почти хором.
— Правильно. Созидания, Мира, Хранения очага, Священного служения и...
— Гетеры. — пробормотала девочка за первой партой.
Класс притих так, будто прозвучало что-то очень взрослое и немного запретное.
Аня замерла, будто кто-то положил ей руку на затылок. Пять гильдий. И все — для женщин. И все — по сути, варианты рабства. Девушка чувствовала, как внутри медленно формируется холодное понимание: в этом мире её судьба будет решена не ею.
Учительница — сияющая, как солнечный луч в сером классе — сделала шаг вперёд и положила мел на стол.
— Прежде чем продолжим, девочки… — её голос стал мягче, почти исповедальным. — Мы с вами уже давно знакомы. Но вы пока не знали, что сама я… нахожусь под покровительством Гильдии Гетер. Я расскажу об обучении.
В классе прошёл лёгкий, приглушённый вздох. Не испуг — восхищение. Любопытство, даже зависть. Никакого осуждения.
Аню же словно ударили по ногам. Они ослабли и она машинально вошла в класс.
Без приглашения, без малейшего понимания, как это здесь принято. Прошла к последней пустующей парте, опустилась на стул и уставилась на доску. Учительница не смутилась, только слегка кивнула, будто сюда нередко приходят варварки с улиц.
Аня услышала первые фразы — и почувствовала, что её реальность снова начинает ломаться. Она словно оказалась в театре абсурда.
— Шесть лет воспитанницы изучают искусство: живопись, музыку, каллиграфию, историю театра… и, конечно, этикет. Бок о бок с воспитанницами Гильдии Созидания.
Девочки слушали зачарованно. Аня — в ступоре.
— Затем — ещё три года изучения политики, законов, международных отношений, истории Империи и основ естественных наук, — спокойно продолжала учительница, будто зачитав программу элитного университета.
— Мисс Эллис, а вы сами уже… ну… — поднялась робкая рука в третьем ряду. — Вы… влюблялись?
Класс хихикнул. Тот самый смех, смущённый, сдавленный, когда дети понимают, что затронули что-то очень взрослое и стыдное, но не знают, как правильно на это реагировать.
Учительница улыбнулась — нежно, мягко, как старшая сестра. Мисс Эллис поняла, о чём именно её спросили. Не о любви.
— О нет, пока нет. Я ещё не выходила в свет. Поэтому спокойно учусь и могу помогать Миссис Помп.
Снова взрыв смущённого смеха. И вот тут Аня не выдержала. Её затошнило от того, как этот мир изображает уродство нормой. Как будто всё — логично, мило и правильно. Она резко поднялась, стул скрипнул, и девушка вышла из класса. Ученицы наконец заметили чужеземку и зашептались с восторженным любопытством.
— Это она прогневала духов пещеры?
Аня вышла на застеклённую веранду. Прохладный, влажный воздух ударил ей в лицо. Пахло хвоей и ароматным чаем. Здесь был отдельный камин, где тлели остатки дров и вообще веранда выглядела самым уютным местом в школе. Но девушка не могла успокоиться, она ходила взад-вперёд.