Александра Блонская – Циани. Полное издание (страница 14)
Когда очередная бутылка закончилась, Генри бросил её в стену и пошёл туда, где не был десять лет. Дом. Кладбище счастливых воспоминаний и страшных откровений. Где сегодня, прямо в день смерти собственной дочери его отец устроил бал.
Пальцы сами постучали по массивной двери. Генри не хватило смелости просто открыть — хотя у него был собственный ключ. Он стоял, дыша тяжело, как будто поднимался на гору. Дверь распахнулась.
— Господин Генри?.. — дворецкий побледнел так, будто перед ним стоял призрак. — Бал закончился несколько часов назад…
Генри молча оттолкнул его плечом и прошёл внутрь. Половицы тихо застонали под его шагами. Дом казался чужим, холодным, вычищенным до стерильности.
— Он где?
— В кабинете был… но...
Генри не слушал. Пошёл наверх. Каждая ступень будто пыталась вернуть его назад, Генри страшно мутило. Но он вцепился в перила и поднялся. Дверь кабинета была приоткрыта.
— Отец… — голос хрипел. — Я пришёл сказать тебе… Что я всё расскажу. Всё, как было.
Он с силой толкнул дверь. И увидел: стол перевёрнут, чернила расплесканы,
книги в хаосе валяются на полу. И тело — опрокинутое в кресле, голова на бок, глаза открыты. Кожа уже серела.
— Нет…
Генри подошёл ближе, словно не верил, словно думал, что ему пьяному это мерещится. Но тело не исчезло. Генри тронул шею — холод. Попытался выровнять голову — та безвольно откинулась.
— НЕЕЕЕТ!!!
Крик вырвался так громко, что эхо ушло по всему дому. Через минуту в коридоре раздались быстрые шаги. На пороге появилась женщина — темная копна волос с поседевшими прядями, испуганные карие глаза. Генри был так на неё похож, что у любого не возникло бы сомнений в том, что это его мать. Женщина приложила руку к губам.
— Генри?...
Она увидела чудо — увидела ребёнка, который исчез десять лет назад. Их взгляды встретились. В её глазах — шок, облегчение и боль. В его — ужас, вина, пьянство, смерть, которую он трясущимися руками пытался оттолкнуть. Она сделала шаг к сыну, будто боялась спугнуть.
— Генри, мой мальчик…
А он стоял, не в силах даже выдохнуть, над телом отца, которого пришёл обличить, возможно даже наказать, а нашёл — убитым.
Глава 5. Невеста исполняет обещанное
Целый месяц Аня жила в здании управы, словно бродячая кошка, которую зачем-то приютили: братья заботились о ней, но всё-таки побаивались.
Дни были похожи друг на друга, как высотки в спальных районах. Утром Аня выходила в коридор управы и делала небольшой обход. После обхода был завтрак — всегда одинаково простой, но утешающий в своей предсказуемости. Утренний туалет занимал целый час. И не потому, что Аня любила нежиться в ванной, здесь её и не было, — просто скудные удобства превращали базовую гигиену в квест. Аня бережно хранила свой единственный крем для рук, как сокровище. Стала заваривать травы и умываться отварами.
А ещё каждый день Аня занималась гимнастикой и йогой — единственное, что напоминало о прежней жизни. Иногда Патрик заглядывал в дверной проём и поражённо удивлялся, как она делает «что-то странное с руками и ногами».
Когда выпадала возможность Аня изучала быт управы. Она нашла что-то вроде нагревателя — гибрид печи и магического прибора. Конечно, разобрала его. Никакого электричества, просто внутрь был вставлен красный кристалл, дающий стабильное тепло. В маленькой кладовой обнаружила полку с кристаллами, были тут и маленькие камешки и с голову.
Временами городок трясло, не сильно, только мелкие предметы падали. Арсин проговорился, что землетрясения начались, как только в город вошла Анна и местные жители уже окрестили её ведьмой. Девушка отмахнулась от обвинений.
— Но мы приехали вместе: с вами и Фионой. Почему виновата я?
Вечерами Аня расспрашивала Патрика о том, как устроена Империя. Ночью, когда всё в управе затихало, девушка упражнялась в магии, но все её способности как будто бы исчезли. Иногда девушка часами сидела и гипнотизировала какой-нибудь предмет, но ничего не происходило. Правда, время от времени, она улавливала речь на знакомом языке — из её мира. Обычно это происходило прямо перед сном и эти моменты укрепляли уверенность в том, что всё происходящее вокруг — выдумка больного мозга.
Письмо от герцога Блэквуда так и не пришло. Но после его визита кое-что, да изменилось. Арсин стал относиться к варварке так почтительно, будто она уже получила благословение Верховной Канцелярии. Он сам, один, притащил ей кровать — тяжёлую, деревянную, с новым матрасом. Переставил лавку к стене, долго двигал её, чтобы та не шаталась. А затем принёс первый магический артефакт девушки. Светильник: как керосиновая «Летучая мышь», только внутри не фитиль, не лампа, а просто сгусток света с легким голубоватым оттенком.
— Если нужно сделать ярче или слабее свет, то дотроньтесь до неё и подумайте об этом.
Игрушка заняла девушку аж часа на три. Понравилось ей, что хоть что-то в это мире полностью понимает ее мысли.
Патрик остался собой: наивным и разговорчивым. Он ежедневно приносил девушке газеты, журналы и томики со священными писаниями. Это очень бы пригодилось, если бы она умела читать. Увы, но жук исправляться не собирался и девушка так и осталась где-то между знанием и незнанием местного языка. Когда она наконец сообщила об этом Братьям, то Арсин не скрыл усмешки, а Патрик вызвался заниматься с ней грамматикой. Признаться, она надеялась, что просто дадут другого жука, хоть ощущения от первого ещё не выветрились.
Со своим положением Аня смирилась. Даже если всё вокруг — кома, то она максимально реалистичная. Здесь больно, холодно, голодно, скучно — всё как в обычной жизни. А значит… нужно учиться жить в новой реальности. И она оказалась… ну, так себе. Герцог был прав: тут действительно лучше родиться коровой, чем женщиной.
Первое, что по слогам прочитала Анна, лёжа в своей новенькой удобной кровати под светом магического светильника, было сказание «О женском падении». Легенда эта, как поняла Аня, служила фундаментом местной религии. Если кратко, то три века назад, могущественные женщины-маги так возгордились своей силой, что прогневали самого Бога — Единого. Тот обрушил на них проклятье: наслал болезнь. Мужчины взмолились за своих матерей, сестер, дочерей и жен и Единый позволил найти лекарство, что вынуждены теперь пить женщины Империи каждый день.
— А из-за чего именно разозлился Единый? — спросила в один из дней Аня у Патрика. Брат на корточках мыл полы в допросной. Решетчатая дверь в камеру теперь обычно была открыта, но девушка предпочла оставаться на кровати.
— Они решили, что сами как боги… — затараторил пунцовый от усилий Патрик. — Делали храмы во имя каких-то странных явлений, а не Богам. Перестали заводить семьи и…
Парень с тяжелым вздохом скрутил грязную тряпку над ведром.
— И людям приходилось даже жить до ста пятидесяти лет, ведь детей было меньше.
— А теперь вы преспокойненько умираете в пятьдесят? Потому что «пора»?
— Бывает и в сорок…
— Звучит так, Патрик, что раньше здесь была цивилизация и наука, а сейчас… — Брат-Хранитель поднял голову, явно приготовившись оскорбиться, и Аня не стала заканчивать мысль.
— Мы же в магическом мире… Империи… — вздохнула она. — Почему ты не произнесёшь заклинание и не заставишь тряпку делать всё самой?
— Очень немногие владеют настоящим даром. — серьезно ответил Патрик. — На всё мудрость Единого.
— Тогда давай я немного помогу.
— Будем мыть вместе? — радостно заулыбался Патрик.
— Ну, уж нет, — отрезала Анна. — Во-первых, давай изобретем с тобой швабру. Палку для тряпки.
— А… Есть у нас такие, но мне удобнее и быстрее руками.
Но Анна не унималась: она нашла несколько вёдер разного размера. Они стали основой для устройства отжима без рук. Тряпки она порвала на лоскуты и прикрепила к местной швабре. Пока девушка всё это мастерила, наступил вечер и уборка давно была закончена. Уставший Патрик едва ли взглянул на изобретение. Аня не обиделась, она знала: каждому изобретению — свой звездный час. С чувством выполненного долга девушка вышла подышать в закрытый двор управы. За Аней давно никто не следил и, если бы она хотела, то могла сбежать. Но куда бежать? Зачем?
Небо заволокло огненным заревом, сливаясь с красным светом от кристаллов. «Закат — он везде прекрасен», — подумалось, как вдруг Аня обратила внимание на странность небосвода. Девушка резко вскочила и побежала в кабинет, где видела Патрика. Парень заснул в кресле с книгой в руках.
— У вас, что … два Солнца? — Аня не сжалилась над сном Брата-Хранителя.
— Три! — резко вскочил Патрик.
Как ни пыталась Аня добиться от Патрика более-менее внятной схемы их звёздной системы, Брат упорно рисовал на обрывках бумаги нечто подозрительно похожее на алхимические печати.
— Это солнце? — спрашивала Анна, глядя на круг, обведённый треугольниками.
— Нет. Это символ силы
— А это что? Планеты.
— Это… э-э… стихии.
― А где сами ваши три солнца?
Патрик задумался, почесал щёку и нарисовал ещё один треугольник.
— Это нам в школе объясняли, — сказал он с уверенностью человека, который абсолютно ни в чём не уверен. Аня уставилась на лист и вспомнила схему власти, которую Патрик нарисовал вчера — такие же каракули.
— Понятно, — наконец, вздохнула она и вернулась в свою «комнату». Она ходила по полу босиком, прикидывая: может, эти три солнца и создавали какую-нибудь особую «физику». Может, магия — всего лишь побочный эффект давления, радиации, чего-нибудь странного и космического? Вот тебе и разгадка. Всё-таки с каждым днём теория о собственной коме таяла. Но и теория о параллельном мире или просто другой планете не внушала надежд. Аня уже расспрашивала Братьях о путешествиях между мирами и те её просто не поняли. Телепорты переносят между городами, особо мощные между странами, но за пределами Кристальной планеты, разве может быть там жизнь? Ни о каких «пришельцах» из других миров Братья тоже не слышали. А желание отправиться в другой мир и вовсе приняли за суицидальные наклонности.