Александра Блонская – Анна из рода Циани (страница 2)
Девушка судорожно вскинула руку, нащупала что-то – тонкую ветку, выброшенную ветром на пустошь. И, не думая, бросила её в нападавшего.
– Отстань!
Ветка полетела обычной дугой. Слишком медленно, чтобы нанести серьезное увечье. Но, когда она коснулась руки нападавшего… вспыхнула.
Загорелась ярким, почти белым светом, будто разом превратилась в ослепительный шар синего пламени. Огонь опалил лицо и руки мужчины, перекинулся на его меха. Раздался дикий, животный вопль ужаса и боли. Воин отшатнулся, выпустил меч из пальцев и упал на колени, зажимая обожжённые ладони.
Анна застыла, не веря глазам. Грозный воин рухнул на колени. Он задрожал и смотрел на свои обожжённые пальцы с таким ужасом, будто увидел собственную смерть.
– Я… я не… – выдавила Аня, но договорить не успела. Из-за угла храма раздался свист ветра – резкий, как удар кнутом. Вторая лошадь вылетела на пустошь, вздымая снег. На этот раз верхом была женщина. Наездница спешилась одним плавным движением, почти бесшумно, словно касалась земли не ногами, а крыльями. Девушка была…словно не из этого мира. Хрупкая. Тонкая. Почти невесомая. Длинные белые волосы развевались на ветру, как нити ледяного света. Кожа – бледная, прозрачная, будто фарфоровая. На ее фоне даже в движении выделялись ярко-голубые глаза. Спокойно уверено незнакомка вынула меч из ножен. Движение – плавное, красивое как из танца.Кровь брызнула на снег. Мужчина захрипел и рухнул.
Анна замерла, внимательно наблюдая за этой «мастерицей» меча. Тонкая, хрупкая девушка… убила так, как будто делает это каждый день. Фарфоровая кожа оставалась чистой, будто кровь избегала её сама. Незнакомка вытерла клинок о меха мужчины, как будто так и должно быть, спрятала оружие за пояс – и только тогда посмотрела на Анну. Она шагнула ближе, мягко, будто боялась спугнуть. Анна на всякий случай затаила дыхание. Тогда светловолосая сказала что-то. Ее голос, нежный, музыкальный произносил абсолютно незнакомые слова. Аня резко села на снегу.
– Я… ни черта не понимаю, – резко выдохнула она и устало опустила руки.
Хрупкая незнакомка наклонила голову, изучая сидящую перед ней. Как бы невзначай взглянула и на кристалл в чокере-колье. Этот взгляд не ускользнул от внимания Ани. В ответ она застегнула куртку, скрывая яркий камень.
Тогда незнакомка вернулась к телу мужчины. Деловито схватилась за ворот его шубы и потянула к краю склона. Хрупкая девушка скользила по снегу, теряла опору и пару раз даже едва не упала сама. Анна наблюдала за этим с открытым ртом, не желая присоединяться. Если это – попытка избавиться от тела, то весьма глупая: оставалась явная такая кровавая дорожка. Наконец белокурая остановилась, устало выдохнула и выразительно посмотрела Ане прямо в глаза. «Хочешь – не хочешь, а это меньшее, что я могу сделать своей спасительнице».
Анна поморщилась, но подошла и уперлась руками в спину убитого.
– Хороший тамада… И конкурсы интересные… – нервно усмехнулась вслух. Белокурая неодобрительно на нее взглянула, как будто поняла шутку. Вместе кое-как дотолкали воина до самого края. Последний рывок – и тело исчезло за обрывом, глухо ударившись о выступы внизу. Анна резко отступила назад, прикрыв рот ладонью.
Белокурая лишь коротко кивнула – будто это был обычный будничный ритуал – и повернулась к лошадям. Она жестом прогнала с поляны лошадь убитого. Та фыркнула, повернулась и поскакала прочь, оставляя глубокие следы на снегу. После этого хрупкая всадница ловко вскочила на свою лошадь и… понеслась.
Она стала нарезать круги вокруг храма. Лицо при этом было спокойным, даже скучающим. Потом она повела свою лошадь во контуру замысловатых фигур, будто танцевала верхом.
Анна наблюдала минуту. Вторую. Наконец, вздрогнула от холода и сумасшествия происходящего.
– Весело тебе в шубе кататься! – пробормотала Аня, растирая ладони. Махнув рукой на всадницу, Аня вернулась в храм. Всё внутри уже жгло от холода – даже дутая куртка перестала спасать. Девушка буднично подняла с пола свой «плащ» и снова завернулась в него. Не то, чтобы это грело, но как будто бы должно было. Зал за статуей встретил её прежней тишиной и запахом пыли. Анна подошла к камину, где уже лежала груда собранных обломков.
– Так, на какой странице мы остановились? – прошептала Анна, снова берясь за толстый фолиант и вырывая следующий листок. Еще один она пожалела – на нём был искусный рисунок с всадником в красном плаще. – Человек, рисовал, старался, не будем его жечь.
И только Аня поднесла смятую бумагу к огниву, как ее остановил гневный крик незнакомки. Когда она успела зайти? Девушка вырвала из рук Ани страницы и стала их разглаживать. Затем поняла, что это не помогает и … ткнула пальцем Аню в лоб. От шока последняя аж вскочила на ноги и даже замахнулась для ответа, но вовремя вспомнила, что сделала снаружи эта хрупкая девушка.
Белокурая тем временем зашла в нишу и вышла с ведерком угля в руках. Там-то Аня и не искала дрова. Показательно высыпала в камин и легким движением руки добыла из огнива не искру, а полноценное пламя.
Жар от камина был почти болезненным. Анна сидела, сжавшись в комок, и протягивала к огню онемевшие пальцы, которые теперь покалывало и ломило. Уши горели, оттаивая. Белокурая девушка достало нечто из маленькой кожаной сумочки. Она больше подходила для похода в театр, чем для свирепого боя.
Подошла к Анне, протянула ладонь. На ладони сидел… жук. Толстый. Блестящий. С хитиновым панцирем цвета старой меди. Девушка указала на рот. «Мол, съешь».
– Спасибо, не голодна, – буркнула Анна, с изумлением отводя взгляд. Незнакомка повторила жест и Ане пришлось даже вскочить на ноги и закрыть рот ладонями, на всякий случай. Любительница съесть жуков пожала плечами и сделала движение назад. Аня расслабленно выдохнула. В этот самый момент тонкие, но сильные пальцы вцепились Анне в подбородок, заставляя открыть рот. Девушка попыталась вырваться, но захлёбывающееся «Нет!» только позволило запихнуть жука прямо в рот. Фарфоровая рука накрыла губы, чтобы Аня не могла выплюнуть несчастного. а пальцы другой руки показали на энергичный, размалывающий жест челюстей. «Жуй».
Отвращение подкатило к горлу комом. Жук хрустнул. Вяжущее, тягучее, мерзкое ощущение смолой растеклось по языку. Вкус был вяжущим, таким концентрированным, что слюна во рту мгновенно пропала, а язык и нёбо словно покрылись плёнкой, онемели и свело скулы. Это было хуже, чем самая неспелая хурма, в тысячу раз. Анна с трудом проглатывала липкую, отвратительную массу, давясь и закатывая глаза.
Ноги вдруг стали ватными, в глазах помутнело. Анна с глухим стоном осела на свой плащ. Мир поплыл, сердце забилось неровно и часто, будто падало куда-то в пропасть. Она не теряла сознания, но лежала, не в силах пошевелиться, глотая воздух и чувствуя, как по телу растекается странная, тяжёлая волна.
Примерно полчаса Аня пролежала так, наблюдая, как тени от огня пляшут на потолке. Ей даже начало казаться, что она видит свет больничных ламп. Снующих туда-сюда людей. Как же иначе, как еще она могла объяснить весь этот бред. Постепенно, очень медленно, свинцовая тяжесть начала отступать. Дрожь в руках утихла, в пальцах вернулось ощущение тепла, а не просто боль от отогрева. Она сделала глубокий вдох и поняла, что дышать стало легче. Тело, измученное холодом и шоком, наконец-то расслабилось.
Белокурая присела рядом, спокойно наблюдая за её мучениями, а потом принялась расставлять деревяшки для костра на свои места. Иногда что-то бурчала под нос, иногда довольно резко. И вот, в какой-то момент, сквозь туман в голове, Анна поняла значение слов.
– Варварство! Этой книге больше тысячи лет! – с возмущением в голосе произнесла незнакомка, бережно укладывая фолиант в тряпичную сумку. Анна приподнялась на локте, широко раскрыв глаза.
– Я… я понимаю тебя? – прошептала она.
Незнакомка резко обернулась. Её ледяные глаза сузились.
– А, – лишь коротко выдохнула она. – Пришла в себя, глупая?
– Глупая? – Анна резко села, возмущённо распахнув глаза. – Вообще-то я не глупая!
Собеседница фыркнула.
–Торговец обманул, – пояснила она равнодушно. – Жук такой себе, видимо.
Анна заморгала. По вкусу так точно не очень. Блондинка повторила, медленно, по слогам:
– Жук – не о-чень.
– Ещё придётся есть?! – Анна всплеснула руками. Собеседница вздохнула и продолжила объяснения. На этот раз с лёгкой усталостью, как ребёнку:
– Жук, которого ты съела, – Переговорщик. После него можно говорить и понимать любой язык. Со временем мозг адаптируется, акцент и шероховатости пройдут. Даже если жук, хм, не лучшего качества.
Анна застыла. А девушка продолжила:
Анна возмущенно открыла рот, но девушка снова перебила:
– Я – Фиона из рода Элени, глупо было бежать в эту страну. Особенно без Переговорщика. Тут опасно.
Анна растерянно моргнула.
– Я… никуда не бегала. Я вообще не знаю, где…
– Разве в Стране варваров-человекоедов этих жуков не полно? Их же оттуда и привозят…
Фиона задумалась.
– Дословный перевод. Это опять проделки жука. Но смысл правильный – они едят людей. Поэтому многие бегут оттуда сюда. Хотя… – она пожала плечами, – здесь немногим лучше.