Александра Блонская – Анна из рода Циани. Финал (страница 8)

— Мне? — Кайл деланно задумался, — Ничего! Ваш друг, Герой Всея Империи, перекрыл дорогу. Вот пришлось пройтись пешком.

Герцог с легким поклоном пошел прочь.

Внутри дома Стоунфилдов было тихо. Не траурно — пусто. Эдвард стоял у окна, спиной к комнате. Свет с улицы едва пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу бледные полосы. Он не обернулся, когда за его спиной раздались шаги.

— Мой мальчик… — голос Саэля Асмори был мягким, почти отеческим. — Как же мне жаль.

Эдвард молчал. Верховный жрец остановился в нескольких шагах, не приближаясь. Он умел чувствовать дистанцию — и власть.

— Миссия почти завершена, — продолжил Саэль. — Осталось последнее. Нужно аккуратно вытащить девушку из лап распутника Блэквуда. Это… неприятно, но необходимо.

Тишина.

— Без меня, — наконец сказал Эдвард. Голос был глухой, лишённый всяких интонаций.

Саэль чуть склонил голову, словно ожидал этого.

— Боюсь, это не так просто, — ответил он спокойно. — Теперь она официально принадлежит его дому. Формально и юридически. Вы же понимаете.

Эдвард резко развернулся.

— То есть Церковь может разрушать только мою семью? — слова сорвались, как удар. — А его под защитой?

Эдвард сделал шаг вперёд, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости.

— Почему я не получал писем от матери? — продолжил он, уже не останавливаясь. — Кто их останавливал? Почему ни одно из них не дошло до меня? Почему нельзя было спасти Софию? На это у вас власти не нашлось?

В дверях появился Гарри Стоунфилд. Его лицо было белым от ужаса.

— Эдвард! — крикнул он. — Немедленно возьми себя в руки! Ты ведёшь себя как мальчишка! Ты ничего не понимаешь!

Эдвард даже не посмотрел на отца. Саэль же… улыбнулся. Тепло и понимающе. С той самой улыбкой, от которой теперь его Секретарю становилось холодно.

— Я вижу, как тяжело ваше горе, — произнёс он мягко. — Единый забрал её. Мы все лишь смиренные свидетели его воли. Вам нужно время.

Жрец развернулся к выходу. Через несколько минут двери поместья распахнулись вновь. Толпа увидела, как вместе с Верховным жрецом вышли бледный, но собранный Гарри, заплаканная Маргарет и опухшая от слез Мира Стоунфилды. Они сели в карету во главе похоронной процессии. И только Эдвард остался внутри дома. Из кабинета на второй этаже, прислонившись лбом к ледяному стеклу, Секретарь Жреца наблюдал как уводят его семью, как уезжает катафалк с его невестой. Национальный герой осел на холодный пол и закрыл лицо руками.

— Значит, Саэль потому и тянул с похоронами, — цокнул языком Варди, помешивая пивную кружку с какао.

Кайл Блэквуд бросил на него строгий взгляд и, не говоря ни слова, прошептал короткое заклинание. За столиком в неприметной, шумной таверне сидели трое: Варди, Кайл и Эдвард. Люди вокруг смеялись, ругались, звенели кружками — но в тот миг, как герцог легко хлопнул в ладони, их накрыла плотная, глухая магическая завеса. Звуки снаружи будто отрезало.

— Дожили, — проворчал Кайл, устраиваясь поудобнее. — Приходится встречаться где попало из-за одной взбалмошной девицы.

— Мы могли бы встретиться в вашем родовом поместье, — сухо заметил Эдвард. — Или в любом другом вашем доме.

— Там ещё опаснее, — отмахнулся Кайл и повернулся к Варди. — Что расскажешь о птичке?

Варди оживился, отложив ложку.

— Ну, ей, конечно, сложно без служанки, — начал он с видом эксперта. — Прически ей совсем не удаются. И хоть она такая независимая, подбородок задирает, но вижу, что смущают её эти взгляды со стороны. Особенно когда она…

— Расскажите что-то полезное, пожалуйста, — вежливо, но железно перебил Эдвард, поправляя манжет.

Варди покосился на него, но не обиделся.

— А, ну первым делом попросила отвезти её в Восточный Дом Гетер.

Кайл медленно приподнял брови. Интерес, холодный и острый, вспыхнул в его глазах.

— Но вы же знаете, — продолжил Варди, — из-за этого нового нападения, все Дома закрыли на усиленный контроль. Анна была… разочарована, — он запнулся, вспоминая поток ругательств на неизвестном языке. — После этого ничего необычного не было. Ходила по магазинам, библиотекам, покупала безделушки. Спросила, может ли купить себе дом. Я ответил, что вы, вероятно, не будете против.

— Я против, — немедленно и чётко сказал Кайл.

— Но я добавил, — продолжал Варди, игнорируя реплику, — что ей безопаснее жить с вами под одной крышей. Долго бродила по вашему родовому поместью. Заблудилась и заснула в зимнем саду. В опере вместо второго акта осталась в буфете, пробуя все сорта мороженого. Позавчера ругалась с лавочником, потому что не могла найти нужные ей инструменты. Я про то, что моментов, когда зверь мог с ней связаться как-то, было предостаточно. Но никто так с ней и не связался. Сегодня что-то мастерит в своей комнате. Сказала, что это «лоток» для Эдди.

Эдвард поморщился.

— Нужно представить её обществу, — сказал он после короткой паузы. — Возможно, Зверь заинтересован, но не до конца понимает, кто она. Давайте… поможем ему.

Управляющий произнёс это спокойно, без эмоций. Как рабочее предложение.

Кайл медленно кивнул.

— Согласен. Через две недели бал у Первого Министра — в честь дня рождения его жены. Лучшего места не придумать. Будут все слои общества.

Он чуть усмехнулся.

— Представим Анну как главный аттракцион вечера. Теперь я на поминальный обед. — подвёл итог Кайл, поднимаясь из-за стола. — Вдруг Саэль выкинет ещё что-нибудь эффектное.

Герцог щёлкнул пальцами, прошептав короткое заклинание, — и шум таверны хлынул к ним, будто его никогда и не убирали: смех, ругань, звон кружек.

— Подождите! — крикнул вслед Варди. — А что будем делать со служанкой?

Но герцог уже был у выхода и не услышал.

— А реальные проблемы всегда на мне…

Кайл успел ровно к началу поминального обеда, что проходил в служебном здании при храме — строгом, каменном, стоявшем у самой кромки кладбища. Слуги узнали в герцоге королевскую кровь и без лишних слов провели внутрь.

Снаружи же начинался хаос. Толпы горожан стекались к храму, услышав новость. Люди приходили «скорбеть о невесте Национального Героя» — те самые, кто ещё утром перешёптывался и горько усмехался её незавидной женской судьбе. Теперь они несли цветы, склоняли головы, плакали — громко и показательно.

— Мои соболезнования, — герцог направился прямо к столу семьи Фери. Он обратился к Марии, матери несчастной. Та вздрогнула — словно не ожидала, что кто-то вообще подойдёт.

— Спасибо… — проговорила она дрожащим голосом. — Спасибо за вашу доброту к моей бедной дочери.

Кайл коротко склонил голову. В зале царил странный, болезненный диссонанс. За столом Фери почти не было гостей. Люди подходили, выражали соболезнования — и почти сразу отходили. Их тянуло к другому концу зала: к семье Стоунфилдов. Там говорили громче. Там уже расхваливали — пусть короткую, но «такую сияющую» жизнь молодой невесты героя. Там звучали правильные слова и правильные паузы.

Кирилл Фери, казалось, этого не замечал. Он сидел, обнимая сына. Даниил не переставал плакать — уткнувшись отцу в грудь, с судорожными всхлипами, детскими и беззащитными. Мальчик был невероятно привязан к сестре.

Кирилл поднял голову, когда Кайл сел за их стол. Светловолосый мужчина тепло, почти благодарно улыбнулся герцогу.

Только Кайл расположился, как в двери среди прочих зашел Генри Мэлфой. Молодой граф остановился на пороге всего на мгновение — ровно настолько, чтобы окинуть помещение взглядом. Он не направился к Стоунфилдам. Лишь мельком склонил голову перед Мирой — почти незаметно, но она всё равно поймала этот жест и долго держала его взгляд, будто надеялась на что-то ещё. Генри улыбнулся Маргарет — вежливо и даже тепло. Но не остановился, прошёл мимо, прямо к столу Фери.

— Мне очень жаль, — сказал он негромко Марии. — Что мы ничего не смогли сделать.

Он поклонился. Чуть глубже, чем требовал этикет. Чуть дольше, чем было принято.

Кирилл Фери усмехнулся — коротко, без радости. Мария сжала губы, будто собиралась ответить резко, но затем выдохнула и кивнула.

— Благодарю вас за поддержку, граф, — сказала она ровно. Генри сел рядом с Кайлом. Он не спрашивал, просто занял место, будто оно всегда было его. На мгновение граф повернул голову, посмотрел на герцога — прямо и спокойно. Во взгляде не было вызова. Только твёрдое: я здесь. Кайл коротко кивнул. Он знал: Генри выбрал это место по той же причине, что и он сам. Отсюда было видно всё — и при этом можно было оставаться в стороне, не участвуя в фальшивом горе, не ловя на себе взгляды Стоунфилдов и не отвечая на обязательные соболезнования.

— Таким темпом стол Фери соберёт всех распутников Империи… — прошипел кто-то за соседним столом.

Зал постепенно наполнялся. Появление Первого Министра заметили сразу. Алрик фон Хайд вошёл уверенной, тяжёлой походкой человека, привыкшего, что пространство расступается перед ним. Он буквально излучал здоровье и энергию — неуместные, почти оскорбительные в поминальном зале. Рядом с ним шёл Каин Фери — бледный, с безупречной осанкой молодой человек.

Первым делом они направились к столу Стоунфилдов. Кайл услышал обрывки фраз даже отсюда — слишком уж громко Алрик «шептал».

— Каин — прекрасный жених, — говорил он с добродушной уверенностью. — Но уж больно скромный. Он и смотреть не смеет на вашу Миру.

Герцог перевёл взгляд на Генри. Тот сидел неподвижно, но карие глаза заметно потемнели. Челюсть напряглась, пальцы сжались на краю стола.