Александра Блонская – Анна из рода Циани. Финал (страница 7)

Его Сиятельство тем временем с явным удовольствием уплетал колбаски. Ел с аппетитом, даже прикрывая глаза — словно наслаждение едой было единственным, что его действительно интересовало.

— Наконец-то, — сказал он удовлетворённо. — Варди снова на своём месте. Вы не представляете, как вам повезло. Я вот ещё недавно скитался по кафе.

Аня подняла внимательный взгляд. Он… что, пытался её отвлечь? Девушка ничего не ответила.

— Чуть не забыл, — добавил Кайл и протянул ей изящную книжечку в синем кожаном переплете. — Это вам.

Аня удивлённо приняла подарок и открыла. Книжка оказалась чековой. Девушка неловко положила её на край стола, не зная как реагировать. Должна ли она поблагодарить герцога?

— Да хватит уже трагедий, — воскликнул мужчина, отрезая новый кусок хлеба. Говорил он без хвастовства, слегка раздражённо, будто объяснял очевидное. — Вы, похоже, всё ещё не понимаете, как вам повезло, что вы здесь. Со мной.

Аня молчала. Машинально потёрла своё запястье. Движение не ускользнуло от герцога.

— Пройдитесь по магазинам. Сходите в театр. В бар, если хотите. Если хотите слыть приличной — берите с собой Варди. — он кивнул в сторону гиганта. — Хотите быть бунтаркой — ходите одна. Открывайте двери с ноги. Вам всё простят, как только вы покажете эту книжку.

Аня подняла взгляд. Она может и потрясена, но мозг пока не отключился.

— Зачем я вам? — спросила она прямо, глядя в глаза Своему Хозяину.

— Вы — часть большого плана, — легко ответил Его Сиятельство. — И я бы вам рассказал, — он на секунду задумался, или сделал вид, что задумался, — но, очевидно, вы не слишком умны, раз понадеялись на Стоунфилда…

Варди фыркнул — резко, недовольно, как будто Блэквуд был подростком, ляпнувшим лишнее, но снова промолчал. А вот Аня вспыхнула.

— Эдвард Стоунфилд, — прошептала она гневно, — кажется, единственный в этой Империи нормальный мужчина. С честью и достоинством.

— А как же Варди? — дружелюбно поинтересовался Кайл. — Мне показалось, вы сдружились…

Аня запнулась.

— Я… — она бросила быстрый взгляд на гиганта. — Я пока недостаточно его узнала.

Ей стало неловко. Варди и правда был добр к ней, а она его обижает.

— А с Эдвардом вы, значит, близки? — Кайл самодовольно улыбнулся. Аня почувствовала, как вспыхнули уши, а щёки налились жаром. Не придумав ничего лучше, она вскочила, схватила чашку с кофе и чековую книжку.

— Спасибо за завтрак, — буркнула девушка и сбежала из кухни.

— Быстро схватывает основы выживания: кофе и чужие деньги.

Уже в столовой Аня услышала приглушённый голос Варди:

— Зверь так и не вышел на связь?

— Выйдет, — спокойно ответил Кайл. — Как только наша птичка полетает вокруг клетки на всеобщем обозрении.

Анна остановилась на секунду, выдохнула и уверено прошагала в свою комнату. От неё требовалось полетать? Хорошо, она взлетит как можно выше. Но сначала нужно было обзавестись хоть каким-нибудь союзником.

Глава 3.

Проклятый герой

Поместье Стоунфилдов утонуло в трауре. Все окна были задрапированы чёрными шторами, сад — обычно ухоженный и живой даже зимой — стоял мёртвым. Даже птицы обходили это место стороной.

Эдвард Стоунфилд вернулся сюда несколько дней назад. Об этом знали — слуги, соседи, город. Но за все эти дни Секретаря никто не видел. Казалось, поместье стало пустым сразу после его возвращения — как будто хозяин растворился в собственных стенах.

Сегодня хоронили Софию Фери. Похоронная процессия должна была пройти мимо безжизненного поместья — Фери жили неподалёку, и маршрут был известен заранее. Но Стоунфилдов не уведомили ни о времени, ни о деталях. Посыл был предельно ясен: вас там не ждут.

Когда кортеж — почти десяток украшенных экипажей и чёрный катафалков — приблизился к мрачной обители Стоунфилдов, дорогу перекрыла карета. Скромная, без лошадей, без гербов, без траурных лент.

Процессия замерла. Люди выглядывали из окон, переговаривались, посылали слуг выяснить причину задержки. Вокруг дома начала собираться толпа — зеваки всегда чувствуют, где сейчас случится что-то важное.

Из остановившейся кареты вышел человек в белоснежном, почти ослепительном одеянии. Саэль Асмори. Верховный жрец шёл спокойно, неторопливо, будто всё происходящее — часть заранее написанного сценария. Его белизна резала глаз на фоне чёрных драпировок и траурных цветов. Он поднялся по парадной лестнице Стоунфилдов. И там, на глазах у процессии, у знати, у толпы, у всего города,

Саэль Асмори опустился на колени прямо на лед, неубранный со ступеней. Верховный жрец воздел руки к небу.

— Я — Саэль Асмори, — его голос, тихий и проникновенный, внезапно разнёсся по застывшей улице, достигнув каждого уха без крика, — могу лишь смиренно благодарить Небо за спасение нашей страны… и за её героя. Эдварда Стоунфилда.

Он сделал паузу. Достаточную, чтобы имя осело в головах.

— Грязные слухи, — продолжил Саэль и вдруг резко согнулся, будто его пронзила боль.

— Которые здесь распространяют нечестивцы… — его плечи дрогнули, — …это ложь.

Толпа замерла.

— Эдвард Стоунфилд отправился на Север не по прихоти, не из порока и не из слабости, — голос Верховного жреца окреп. — Он действовал по долгу. По моему приказу. Чтобы обезопасить древний артефакт, способный уничтожить всю нашу Империю.

Жрец поднял голову.

— Мы, — Саэль чуть подчёркнуто выделил слово, — Церковь, получили страшное предзнаменование.

По его знаку вперёд вышел слуга. В руках он держал деревянное ведро, объятое живым, пульсирующим синим пламенем. Оно не жгло древесину — оно пожирало сам воздух вокруг.

Толпа ахнула.

— Эдвард Стоунфилд, действуя тайно, — продолжил Саэль, — выяснил все детали и уничтожил это древнее оружие варваров. Оружие, что могло бы устроить катастрофу, страшнее Трагедии Двадцать Первого!

Он раскинул руки.

— Встаньте на колени, — произнёс Жрец мягко, почти ласково. — И поблагодарите национального героя, что сегодня скорбит по своей невесте.

Толпа подчинилась. Сначала — простые горожане. Затем — знать. Люди склоняли головы, не глядя друг на друга. Опускались прямо на грязный снег, на лёд и в слякоть. На многих лицах появились слёзы.

Саэль тихо запел молитву. Мелодия обволакивала, лишала воли. Почти каждый в толпе теперь тихо плакал и если бы спросили их почему, то ответили бы они: от великого горя.

В этот момент в поместье произошло движение. Несколько окон посветлели. В одном из них, за полупрозрачной шторой, показался силуэт. Бледное лицо. Осунувшиеся черты. Эдвард Стоунфилд смотрел вниз пустым взглядом.

Огромные двери поместья распахнулись.

На парадную лестницу выбежал Гарри Стоунфилд, в руках он держал бархатную подушку для молитв. Мужчина не знал, предложить ли подушку Саэлю или правильнее настаивать, чтобы Жрец встал. Несколько секунд он неуклюже метался на лестнице.

— Ваше Святейшество! — воскликнул он, почти срываясь. — Прошу, вставайте! Вы же заболеете!

Чуть поодаль, на почти пустынной боковой улице, за спонтанным поклонением наблюдал высокий молодой человек. Генри Мэлфой стоял, засунув руки в карманы тёмного пальто, и не двигался, словно был частью тени.

Он заметно похудел за последние недели. Скулы заострились, под глазами залегли тени. Лицо стало жёстче, взрослее — и при этом будто надломленным изнутри.

— Конечно, — процедил он сквозь зубы, — он у нас всегда герой…

Губы его искривились в усмешке, но в глазах, уставших и воспаленных, не было злости, только тревога. Он смотрел не на молящегося Жреца, а на тот самый зашторенный силуэт в окне — на своего бывшего лучшего друга.

— Он и правда герой, — раздался рядом спокойный мужской голос. Генри не вздрогнул — он почувствовал присутствие ещё до слов. К нему подошёл Кайл Блэквуд.

— Я был там, — продолжил герцог негромко. — Я всё видел.

Генри повернул голову. Его взгляд был острым, раздражённым.

— О, я ни секунды в этом не сомневаюсь, Ваша Светлость, — выдохнул он. — Эдвард Стоунфилд всегда поступает правильно. Всегда так, как надо.

В его голосе звенело что-то личное.

— И платит за это страшную цену, — усмехнулся герцог. Он говорил без насмешки. Скорее — с усталой, почти горькой иронией.

— Вам обоим давно пора вырасти, — добавил Блэквуд, лениво наблюдая за происходящим у поместья. — Нельзя так долго уповать на мир и на бесполезные правила.

Генри сжал челюсти, но не ответил. Герцог перевёл взгляд обратно к лестнице. Саэль Асмори как раз поднимался с колен, принимая помощь, словно позволял миру вернуться к нормальному ходу вещей. Огромные двери поместья распахнулись шире. Вокруг суетился Гарри Стоунфилд — громко, старательно, в постоянном поклоне.

— Что вам нужно, герцог? — Торжествующе спросил Генри, повернувшись прямо к собеседнику и пристально посмотрев ему в глаза.