Александра Блонская – Анна из рода Циани. Финал (страница 11)

Вдруг в дверь постучали. Три чётких, негромких удара. Анна вскочила с кресла, инстинктивно сжимая кулон в ладони. И только тогда осознала, что всё это время её большой палец лежал на головке птички — на той самой клюве-кнопке. То есть всё это время звала герцога.

Девушка выдохнула и открыла дверь. Герцог был без сюртука, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом и в легких брюках. В руках он держал свой кулон — птичку побольше, которая сейчас пульсировала мягким янтарным светом.

Оба, хозяин дома и девушка, замерли, глядя друг на друга. Аня чувствовала, как бледнеет лицо. От холодного взгляда чёрных глаз вспомнилась боль в запястье.

— Ой, — выпалила первой, смущённо разжимая пальцы и демонстративно показывая ему свою птичку, будто это было оправдание. — Я просто… проверила, как он…

— Работает, — закончил за неё Блэквуд, его губы дрогнули в чём-то, что было далеко от улыбки, но и обвинения не было. Он кивнул на свою светящуюся птицу. — Механизм исправен.

— Да, простите…

— В нашей Империи извинения ничего не значат, — холодно продолжил мужчина, делая шаг вперед. Аня шарахнулась внутрь комнаты. — Если делаете что-то, будьте готовы к последствиям, а не тряситесь как загнанный заяц.

Аня вскинула подбородок, но унять дрожь в руках не смогла. Тогда с вызовом бросила свой кулон в огонь камина.

— Эта фигня вас больше не побеспокоит.

— Я не об этом. — Блэквуд широко улыбнулся, наблюдая как бледнеет девушка перед ним. — Плевать на безделушку. Вы пришли на похороны к семье Национального героя.

Ещё один шаг к ней — девушка упёрлась спиной в высокое кресло.

— Будь вы наложницей какого-нибудь Двинна, вы были бы уже наказаны, а может быть мертвы.

Ответом стал нервный выдох. Герцог наклонился к самому лицу девушки.

— Если вы оскорбите кого-то мстительного и тупого, а такой здесь каждый второй, то даже моё имя вас не спасёт.

— И что такого оскорбительного я сделала?

— Вы наложница и заходить на светские приёмы можете только в сопровождении хозяина.

Аня хотела было ответить, но герцог наклонился ещё ближе, к самой её шеи, и всё возмущение девушки захлебнулось в волне страха. Герцог неторопливо вдохнул воздух.

— Вам идёт этот аромат…

Он выпрямился и бросил насмешливый взгляд.

— А вот имя Анна… не для вас. Подошло бы, например... Козетта.

Мужчина, выпрямился, сложил руки за спиной и с раздражающим спокойствием двинулся к дверям.

— Меня зовут Анна. Это моё имя. — тихо, но твёрдо ответила девушка, захлопывая дверь за герцогом. Затем бросилась на кровать, зарылась пылающим лицом в подушки.

Эдвард-управляющий доставил Элайзу в дом меньше чем за сутки. Анна, Варди и Ульф едва успели подготовить для неё комнату.

— Ну… — Аня остановилась в дверях и окинула взглядом небольшое помещение сразу за стеной своей спальни. Узкое окно, пока ещё пустые стены, свежие ковры, пахнущие шерстью.

— А других комнат с собственной ванной здесь нет? — спросила она требовательно. Ульф, стоявший у стены с поднятыми руками — он как раз пытался повесить светильник ровно, — обернулся и ответил с той самой добродушной простотой, которая у него получалась лучше всего:

— Ваша — единственная во всём доме.

Аня замерла в удивлении.

— Герцог поэтому вам её и уступил, — добавил он, не придавая словам никакого особого значения. А вот девушка даже приосанилась, кажется, даже для хозяина дома она — важная особа.

В пустую комнату Варди внес широкую кровать, затем шкаф и кресло. Аня и Ульф разложили ковры — один перед кроватью, другой у кресла. Получилось… неожиданно уютно.

— А мы точно ждём служанку, а не ещё одну наложницу? — буркнул Ульф, оглядывая результат. Ответом стал быстрый, отработанный тычок в бок от Варди.

Анну кольнуло — резко и неприятно. Напоминание о её положении здесь, в этом доме, вернулось слишком внезапно. Она выдохнула, заставляя себя не зацепиться за мысль. Да, к ней относились хорошо. Настолько, что она успела забыть, где находится и по каким законам живёт этот мир.

Забыла — ровно до того момента, как Элайзу ввели в дом. Аня увидела её — и всё остальное перестало иметь значение. Они не виделись совсем недолго. Может, чуть больше недели или двух. Но девочка выглядела так, будто прошла через месяцы тяжелой работы. Стертые до мяса пальцы — руки она прятала, но Анна всё равно заметила. Синяки на запястьях и выше, небрежно скрытые длинными рукавами. Под глазами — тяжёлые, тёмные круги. Взгляд — настороженный, словно каждый шаг требовал разрешения.

Вечером, когда Элайза приняла лекарство, опасения Ани подтвердились окончательно. На подростка варево действовало резко и грубо. Девочку словно выключили: зрачки расширились, движения стали вязкими, речь — обрывочной. Через несколько минут Элайза уже спала — тяжело, неестественно, с редким, рваным дыханием. Аня долго сидела рядом, прислушиваясь, считая вдохи, пока не убедилась, что сон не переходит в опасную тишину.

Только тогда девушка вышла из комнаты. На лестнице было темно. Дом жил своей вечерней жизнью — где-то потрескивал огонь, скрипели балки, пахло хлебом и тушеным мясом. Анна спустилась на кухню и остановилась, не доходя до двери. Голоса донеслись раньше, чем она успела сделать шаг.

— Эта девчонка не доживёт до двадцати, — резко бросил Ульф. — Зачем нам новый труп.

— Может, Анна ей поможет, — ответил Варди с сомнением.

— Ты знаешь, что нечем помочь, — отрезал подросток. В словах было не злое, а упрямое отчаяние. Юноша раздраженно вышел из кухни и столкнулся в коридоре с Анной.

— Что он имел в виду? — спросила Аня у Варди, остановившись в проеме.

— Очень многие девушки умирают от лекарства, — честно ответил тот. Эта честность очень подкупала, Варди никогда не юлил.

Аня кивнула.

— Я собираюсь избавить Элайзу от зависимости, — произнесла она тихо и села за стол.

Варди нахмурился. Видно было, что он хочет возразить, подобрать слова, объяснить — но не успел.

— О, вот вы где.

Герцог вошёл в кухню весь светящийся — неуместно довольный. Он оглядел Аню внимательным, оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Служанка вам к лицу.

Девушка поняла сразу: он имел в виду платье. Более сложное, чем те, которые Аня способна была надеть без помощи.

— Мы идём на бал, — продолжил хозяин дома, подходя ближе. — Уже меньше, чем через две недели. Вы умеете танцевать полонез или кадриль?

— Нет, — ответила Анна холодно, вчерашний разговор всё ещё был свеж в её памяти.

— И я бы не хотела учиться.

Ей было не до светский развлечений. Герцог не стал спорить. Он сел напротив, сложив руки на столе, и посмотрел на неё внимательнее, уже без улыбки.

— Это не приглашение, — сказал он спокойно. — Мне нужно, чтобы вы пошли со мной на бал.

Тишина в кухне стала плотной. Аня смотрела на него и понимала: лучший момент, чтобы рассказать о своем плане и даже попросить помощи. Хотя после вчерашнего уверенности в том, что с герцогом возможно заключить сделку поубавилось. Девушка сжала пальцы на краю стола и выдохнула, словно решилась на прыжок с обрыва. Сейчас или никогда.

— Хорошо, — сказала она быстро. — Я пойду на бал. Я постараюсь научиться каким угодно танцам. Но вы поможете мне в ответ.

Мужчина напротив не перебивал, но на лице его выступила привычная скучающая гримаса.

— Я собираюсь избавить Элайзу от зависимости от лекарства, — продолжила Аня. Слова шли неровно, будто она боялась не успеть их сказать. Только бы он дослушал. — Уже сегодня я дала только половину порции.

Варди резко поднял голову.

— Это не поможет, — он ударил по столу кулаком. — Доза не имеет значения. Это… работает иначе.

Аня нахмурилась: внутри поднялось упрямое сопротивление. Так не бывает. Любое психотропное вещество подчиняется логике: меньше — слабее, больше — сильнее. Но мысль оборвалась сама собой. Это другой мир. Возможно, магия вплеталась в тело так же естественно, как кровь и дыхание. Девушка с вопросом в глазах уставилась на герцога: не Варди тут принимает решение.

Хозяин дома медленно выпрямился, откинулся на спинку стула. Ане показалось или он заинтересован?

— То, что вы хотите сделать, — протянул мужчина, — не просто противозаконно.

Аня опустила взгляд, собираясь с силами.

— Если это раскроется, — продолжил герцог, — это смертная казнь. Для вас и для вашей Элайзы. И тогда я уже не смогу помочь. Ни вам. Ни ей.

Тяжелая тишина снова опустилась на кухню.

— То есть… вы против? — прошептала Анна. Герцог резко качнул головой.

— То есть я не смогу вызвать лекаря, — повысил он голос, впервые за весь разговор. — А он ей понадобится. И очень скоро.