Александра Белова – Просто парфюмер 5 (страница 1)
Лиа Таур, Александра Белова
Просто парфюмер. Том 5
Глава 1
Тишина после ухода Ромы просто давила на уши. Моя залитая светом квартира вдруг стала похожа на огромный склеп. Это был мой личный храм чистоты и порядка, но сейчас в нём было до жути неуютно. Я бесцельно бродила из комнаты в комнату. Ходила туда-сюда, как неприкаянное привидение. Поправляла и без того ровно стоящие на полках флаконы с духами. Протирала тряпкой столы. Но ничего из этого мне не помогало успокоиться. Весь беспорядок был не снаружи, а у меня в голове. А там, к сожалению, влажную уборку с моющим средством просто так не сделаешь.
Рома тогда сказал, что между нами выросла стена. И ведь с этим даже не поспоришь. Я-то, наивная дурочка, всё это время думала, что мы усердно строим мост друг к другу. А оказалось, что каждый из нас строил свою половину толстой кирпичной стены. Мы принимали её за опору, а на самом деле просто отгораживались.
Я изо всех сил пыталась затащить его в свой правильный мир. В мир, где люди с умным видом обсуждают винтажные духи, пьют дорогое шампанское и носят смокинги. А он так же упорно тянул меня в свой. Туда, где громко смеются, где всё время пахнет жареным мясом, свежей краской и шумной улицей. Оба раза мы просто с разбегу врезались лбами в эту невидимую преграду.
Прошла одна ночь, потом потянулась вторая. Мой телефон лежал на столе и предательски молчал. Я совершенно не знала, что ему написать в сообщении. А он, судя по всему, не знал, что я хочу от него услышать. Обычно мой смартфон не замолкал ни на минуту. Рома постоянно присылал мне свои дурацкие, но такие милые фотоотчёты. То криво положенная плитка в его новом кафе, то особо наглый голубь, который пытался украсть кусок булки прямо с витрины. А теперь телефон превратился в бесполезный кусок пластика.
Эта тишина сводила меня с ума. Я честно пыталась заставить себя работать. Мне нужно было закончить мой новый шедевр. Но, как назло, все пробирки и сложные формулы пахли теперь только тоской и горьким одиночеством. Никакого счастья там и близко не было.
На третий день я окончательно поняла – всё, это финиш. Это была не жизнь, а какая-то медленная и мучительная пытка. Я сидела на стуле в своей лаборатории, тупо пялилась в белую стену и чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. Да, у меня на руках был контракт века. Да, меня ждали большие деньги и мировая известность. Но в груди теперь зияла огромная чёрная дыра.
И вдруг в дверь робко постучали. Стук был такой тихий и неуверенный, что я сразу догадалась – это точно не моя бойкая помощница Лена. Я даже не стала отвечать, у меня просто не было на это никаких моральных сил. Но ручка всё равно повернулась, белая дверь тихо приоткрылась, и на пороге показался он, мой Рома.
Выглядел он, если честно, не очень радостно. Уставший, какой-то помятый и с явно виноватым выражением лица. А в руках он крепко держал большой бумажный пакет. И из этого пакета доносился такой знакомый, такой родной, но такой неуместный в моей лаборатории аромат. У меня внутри всё сжалось и защемило.
– Привет, – тихо сказал он, не решаясь пройти дальше порога. – Я тут это… обед тебе принёс. Подумал, ты, наверное, опять за своими колбочками про нормальную еду забыла.
Он сделал один неуверенный шаг внутрь, и всё. Моя выверенная до последней молекулы лаборатория мгновенно сдалась без боя. Она просто капитулировала под натиском этих мощных запахов. Это была настоящая ароматическая бомба!
В воздухе повис пряный запах шафрана. Видимо, им была щедро посыпана горячая курица. Следом ударил дымный, слегка сладковатый дух жареного на гриле сочного мяса. И в самом конце всё это великолепие накрыла свежая нота зелёной кинзы и чесночного соуса. Эти запахи были такими живыми и настоящими. Они нагло ворвались в моё царство холодных стеклянных формул, как толпа хулиганов-первоклассников в тихий читальный зал строгой библиотеки.
Я смотрела на Рому, потом переводила взгляд на манящий бумажный пакет и отчаянно боролась сама с собой. Мой пустой желудок громко и предательски заурчал на всю комнату. Он требовал немедленно выхватить еду и съесть её. Одна моя половина просто кричала: «Бросься ему на шею, расплачься и съешь уже эту чёртову шаурму!». Но другая половина – старая, упрямая Ева-перфекционистка – вцепилась в свои принципы мёртвой хваткой. Мой чувствительный нос вдруг сам собой сморщился. Это всё было слишком. Слишком громко, слишком ярко, слишком по-простому для моего мира.
– Спасибо, Рома, – еле выдавила я из себя. Изо всех сил старалась улыбнуться, но моя улыбка больше походила на жуткую гримасу от больного зуба. – Это очень мило с твоей стороны, но я совсем не голодна.
Какая же наглая и глупая ложь. Я была голодна как бездомный пёс, но признаться ему в этом значило сдаться и проиграть. Я даже сама толком не понимала, в чём именно заключается проигрыш. Но глупое упрямство заставляло держать оборону.
Рома не был дураком, он всё прекрасно понял. Его робкая улыбка медленно сползла с лица, и в карих глазах осталась только тяжёлая усталость.
– Понятно, – тихо вздохнул он. Следом аккуратно поставил свой пакет на самый краешек моего рабочего стола. Подальше от драгоценных колб, мензурок и точных весов. – Ну, ты это… если что, поешь потом. Не пропадать же хорошим продуктам.
Он постоял на месте ещё пару секунд. Потоптался, словно собирался сказать что-то важное, но так и не решился. Потом просто молча кивнул головой и вышел за дверь, аккуратно прикрыв её за собой. Попытка номер один с треском провалилась.
Я снова осталась совсем одна. Наедине с этим несчастным пакетом, из которого пахло самой вкусной заботой на свете. И эту заботу я только что грубо оттолкнула собственными руками.
Ближе к вечеру меня окончательно сожрало чувство вины. Я сидела на диване и понимала, что теперь моя очередь делать шаг навстречу. Звонить по телефону было бы обыкновенной трусостью. Надо было прийти к нему самой. Показать, что я тоже могу спуститься с небес на землю и войти в его простой, понятный мир.
Я собрала всю свою волю в кулак. Подошла к шкафу, достала оттуда самые обычные синие джинсы, надела их вместе с кашемировым свитером и поехала по его адресу. Не к нему домой, а прямо на пыльную стройку. В его будущее бистро.
Ремонт там шёл полным ходом, двери были открыты нараспашку. Оттуда на всю улицу громко визжала работающая дрель, раздавался раскатистый мужской смех и орала из колонки какая-то жутко прилипчивая и пошлая попса. Я тяжело вздохнула, зажмурила глаза и смело шагнула в этот строительный хаос. И буквально через секунду горько об этом пожалела.
На мне были надеты светлые бежевые замшевые лодочки. Они стоили столько, сколько половина рабочих здесь зарабатывала за целый месяц. И вот эти туфли в одно мгновение покрылись толстым слоем строительной пыли. Они стали похожи на пирожки, которые щедро обваляли в муке перед жаркой на сковородке.
Дышать в помещении было невыносимо тяжело. В воздухе стоял туман из пыли. Воняло дешёвой масляной краской, каким-то едким растворителем и крепкими сигаретами. А от бьющих по мозгам басов из музыкальной колонки у меня сразу начала пульсировать голова.
Рома стоял высоко на хлипкой алюминиевой стремянке под самым потолком. Он прикручивал отвёрткой железный плафон светильника. Когда повернул голову и увидел меня внизу, то от неожиданности чуть не рухнул вместе с этой стремянкой на бетонный пол.
– Ева? Ты чего здесь?
Он мигом слез по ступенькам вниз. Весь его рабочий комбинезон был перепачкан в побелке. На небритых щеках красовались смешные белые разводы. Но при этом он улыбался так широко и счастливо, что казалось, будто светится изнутри. Он был в своей родной стихии.
– Вот это сюрприз! – радостно прокричал он сквозь сильный шум музыки. Но его радость длилась недолго. Он опустил глаза вниз и увидел мои многострадальные туфли. – Ой. Блин, твои туфли. Ты прости, у нас тут… ну, грязновато пока. Ремонт же.
Он сделал неловкое движение и потянулся своей огромной рукой к моим ногам. Хотел просто отряхнуть пыль. Но его широкая ладонь была полностью измазана в какой-то белой сырой шпаклёвке. Я испугалась за дорогую обувь и инстинктивно резко отпрыгнула от него назад, как от прокажённого.
– Не трогай руками! – испуганно взвизгнула я. – Они же из натуральной замши! Их теперь только на помойку нести!
Эти обидные слова вылетели из моего рта быстрее, чем мозг успел подумать. Я тут же прикусила язык, но слово не воробей. Огонёк в глазах Ромы моментально погас. Его счастливая, широкая улыбка исчезла без следа.
Он медленно выпрямился во весь свой рост и посмотрел на меня сверху вниз. И в этом его взгляде я ясно прочитала ровно то же самое, что он видел в моих глазах сегодня утром в лаборатории. Полное непонимание и горькое, тяжёлое разочарование.
– Прости, – буркнул он и отступил на два шага назад. – Я не подумал как-то. У нас тут стройка идёт, грязь кругом. Место совсем не для замши. И не для тебя.
В этот момент двое крепких рабочих в заляпанных робах перестали сверлить стену. Они с откровенным любопытством пялились на нашу ссору. А потом один из них решил, что перерыв окончен, и прибавил громкость на колонке ещё сильнее. Я невольно вздрогнула и скривила лицо. Попытка номер два провалилась с ещё большим грохотом, чем утренняя шаурма.