Александра Белова – Просто парфюмер 5 (страница 3)

Его крепкая рука с размаху задела высокий, хрупкий, тонконогий хрустальный бокал. Он был до краёв наполнен дорогущим коллекционным красным вином. Время в зале будто резко застыло. Я смотрела на это, как в кино на замедленной съёмке. Видела, как бокал очень медленно наклоняется вбок. Как тёмно-рубиновая жидкость выплёскивается из него наружу, образуя в воздухе страшную, фатальную дугу. И как вся эта дуга с отчётливым, громким плеском приземляется прямо на самую середину ослепительно белой скатерти.

На ткани мгновенно образовалось огромное, багровое, стремительно расползающееся во все стороны пятно. Оно выглядело точно как свежая кровавая улика на месте жестокого преступления.

Вокруг всё мгновенно замерло. Тихая фоновая музыка, кажется, вообще перестала играть. Редкие шепотки за столиками стихли разом. Официант неподалёку застыл на месте с подносом в руках и выражением вселенской скорби на бледном лице. Абсолютно все взгляды в этом пафосном зале были устремлены только на наш столик. На это чудовищное, кричащее красное пятно.

Рома сидел на стуле бледный, как эта самая скатерть ровно пять секунд назад. Он медленно опустил свою провинившуюся руку на колени и тупо уставился на последствия своего неосторожного жеста. Он будто не мог до конца поверить в реальность происходящего кошмара.

– Ой, блин… – только и смог тихо выговорить он пересохшими губами.

Я молчала. Не ругалась и не кричала. Просто сидела не шевелясь и смотрела на это огромное бордовое пятно. И в тот момент оно казалось мне самым живым и точным воплощением всего нашего ужина. Это был символ нашего тотального, оглушительного провала.

Весь остаток этого проклятого вечера прошёл в полном молчании. Подошли два официанта и бесшумно, с каменными лицами сменили нам испорченную скатерть. Потом принесли следующее блюдо по меню, которое оказалось ещё меньше предыдущего розового кусочка. Но мы с Ромой к новой еде даже пальцем не притронулись.

Мы просто сидели за столом друг напротив друга, упорно избегая смотреть друг другу в глаза. И каждый из нас думал о своём. Наша гениальная попытка встретиться на нейтральной территории закончилась тем, что мы устроили громкий локальный скандал в отдельно взятом элитном ресторане. И как нам теперь из всего этого бардака выбираться, я не имела ни малейшего понятия.

Глава 2

После того ужасного провала в дорогом ресторане между нами повисла тишина. Я сидела в своей лаборатории, перебирала пробирки с дорогущими экстрактами и думала о нас. Мы словно жили на разных планетах. Я привыкла к порядку, тишине и сложным парфюмерным формулам. А Рома… Рома – это шум, хаос, жареное мясо и постоянное движение. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно, но в реальной жизни нам явно ничего не светило. Слишком уж мы разные.

Но тут мой телефон, который лежал без дела два дня, коротко пискнул.

Пришло сообщение от Ромы.

«Приезжай ко мне в „Бабушку“. Будем ужинать. Я накормлю тебя нормальной, человеческой едой».

И я поехала. Сама от себя такого не ожидала, но просто взяла сумочку, вызвала такси и сдалась. Это был мой способ сказать ему: «Рома, извини, я вела себя как полная дура». Его бистро почти достроили. Раньше тут была сплошная пыль и строительный мусор, а теперь всё выглядело иначе. Стены покрасили в тёплый жёлтый цвет, похожий на яичный желток. На полу лежала красивая узорчатая плитка. А в самом центре стояла она – новенькая, сверкающая стальная кухня.

Рома стоял ко мне спиной. Он протирал металлическую столешницу с такой нежностью, будто это был капот дорогой спортивной машины.

– Привет, – сказал он. Даже не обернулся, просто узнал мои шаги. – Заходи, не стой в дверях. Сегодня обойдёмся без этих ваших микроскопических порций на огромных тарелках. Будем есть простую и понятную еду. На нём был его любимый рабочий фартук. Весь в каких-то пятнах, но сейчас он казался мне плащом супергероя.

– Привет, – тихо ответила я, стараясь аккуратно ступать по чистому полу своими дорогими туфлями. – А чем это у тебя так вкусно пахнет?

Рома наконец-то повернулся. У него была очень уставшая, но такая тёплая и искренняя улыбка, что у меня в груди что-то приятно ёкнуло.

– Пахнет надеждой, – засмеялся он. – Ну и ещё немножко сосисками.

Он кивнул на блестящий гриль. Там лежали и громко шкварчали толстые, румяные домашние колбаски. Запах был просто сумасшедший. Пахло мясом, специями, дымком и чем-то очень уютным. Мой желудок, который всё ещё с ужасом вспоминал ту крошечную креветку из ресторана, громко заурчал на всё помещение. Я жутко покраснела.

– Ты прости меня за тот вечер, – вдруг серьёзно сказал Рома. Он взял щипцы и ловко перевернул сосиски. – Я там вёл себя как слон в посудной лавке. Ну не моё это всё! Эти дурацкие тесные костюмы, десять разных вилок для одной рыбы, разговоры про какие-то котировки акций… Я обычный парень, я в этом ничего не соображаю.

– Нет, Рома, это ты меня прости, – я подошла ближе к его кухонному царству. – Это ведь я всё придумала. Я сама выбрала это дурацкое пафосное место. Хотела пустить пыль в глаза, показать красивую жизнь, а получилось как всегда. Глупо и нелепо.

Он посмотрел на меня своими добрыми карими глазами. В них было столько тепла, что мне захотелось его обнять.

– Ладно, проехали. Раз мы оба виноваты, значит, счёт один-один. Боевая ничья. Садись за стол, сейчас будем ужинать.

Он снял сосиски с горячей решётки и положил их на простые белые тарелки. Добавил крупно нарезанные помидоры, хрустящие огурцы и большой ломоть свежего хлеба, который тоже слегка поджарил на гриле. Следом поставил тарелку передо мной. Это выглядело так просто, но так аппетитно. Я только-только взяла вилку в руку, приготовившись к самому вкусному ужину в жизни, как входная дверь с жутким грохотом распахнулась. На пороге стоял огромный мужик. В грязной рабочей робе, с рыжей растрёпанной бородой и невероятно громким голосом. Я сразу его узнала – это был Витёк, один из друзей Ромы со стройки.

– Здорово, Ромыч! – заорал он на всё бистро, совершенно не замечая меня.

Витёк протопал своими грязными ботинками через весь зал и со всего размаху хлопнул Рому по спине. Рома в этот момент как раз нёс мне стакан апельсинового сока. Он пошатнулся и чудом не вылил сок мне на голову. Моя тарелка на столе тоже подпрыгнула. Одна сосиска покатилась к краю, и я с ужасом следила за ней, боясь пошевелиться.

– Витёк, твою ж налево! Аккуратнее можно?! – прикрикнул Рома, с трудом поймав равновесие. Он быстро вернул мою сосиску на место. И только тогда Витёк соизволил посмотреть в мою сторону.

– Опаньки! А ты тут, оказывается, не один! – он бесцеремонно оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на моей шёлковой блузке. – Здрасьте, профессор, моё почтение! – он шутовски поклонился. – Не помешал я вам тут ворковать?

Я про себя подумала, что он ещё как помешал, но вслух ничего не сказала. Только натянула на лицо вежливую улыбку. Рома посмотрел на меня. Витёк не стал ждать особого приглашения. Он с грохотом притащил к нашему столу стул и плюхнулся прямо рядом со мной.

– О, сосисоны! Какая красота! – он вообще без капли стеснения протянул свою огромную руку, взял сосиску прямо с тарелки Ромы и засунул её себе в рот. – А пивко холодненькое найдётся? А то в горле пересохло, будто я вагон с цементом разгружал в одиночку.

Рома тяжело вздохнул, опустил плечи и побрёл к холодильнику. Вернулся он с двумя бутылками. Витёк тут же выхватил одну бутылку и ловким движением открыл крышку прямо о край новенького деревянного стола. Раздался хруст. На гладком красивом дереве осталась глубокая, уродливая вмятина. Я даже на стуле подпрыгнула от возмущения. А Рома просто закрыл глаза и сделал вид, что ничего не заметил. Всё, наш романтический ужин был окончательно испорчен.

– А я вам сейчас классный анекдот расскажу! – радостно объявил Витёк, громко чавкая сосиской. – Заходит, короче, лошадь в бар…

Я замерла, так и не донеся кусок помидора до рта. Рома посмотрел на меня с такой тоской, будто просил прощения за все грехи человечества.

– …а бармен на неё смотрит и говорит: «А чего морда такая кислая?». А лошадь ему и отвечает: «Да работаю как лошадь, а денег ни фига нет!».

Витёк запрокинул голову и оглушительно заржал. Он хлопал себя по коленям так сильно, что пыль летела с его штанов. Я попыталась выдавить из себя смешок, но из горла вырвался только странный писк. Мой мозг просто отказывался понимать, над чем тут смеяться. Я пыталась найти в этой шутке какой-то глубокий смысл. Может, это игра слов? Может, тонкая ирония? Но нет. Это была просто очень глупая шутка. Совершенно не смешная. Витёк перестал смеяться, посмотрел на моё каменное лицо и решил объяснить:

– Поняла, да? Лошадь в баре! Работает как лошадь!

– Да, я поняла. Очень… забавно, – процедила я сквозь сжатые зубы.

– А вот ещё один вспомнил! Про тёщу и чугунную сковородку! Знаешь? – не унимался этот невыносимый человек.

Я с мольбой посмотрела на Рому. Он только беспомощно развёл руками. Мол, извини, это же Витёк, он всегда так себя ведёт, я ничего не могу с этим поделать.

Я сидела в этом уютном бистро, где пахло свежей краской и вкусным мясом. Передо мной стояла тарелка с потрясающей едой. Рядом сидел мужчина, который мне очень нравился. И при всём этом я чувствовала себя самой несчастной женщиной на свете. Этот жуткий шум, эти глупые шутки, этот кислый запах дешёвого пива – это был его мир. Его родная стихия. И я в этом мире снова оказалась совершенно чужой. Как дорогая хрустальная ваза, которую по ошибке поставили в грязный гараж.