Александра Баркова – Зачарованный сад (страница 7)
С летом все совсем просто: сезон экскурсий у нас начинается примерно в середине апреля и заканчивается где-то в двадцатых числах сентября, потому что темно уже — то есть начинается на Бельтайн (лунный, а не 1 мая[5]) и заканчивается на Мабон, осеннее равноденствие.
И наконец, в августе экскурсанты снова в куртках, потому что с Лугнасада уже начинается осень[6], а когда в декабре нет и нет снега, то не стоит переживать, ведь осень закончится на Йоль — зимнее солнцестояние.
Этот принцип перекрывающихся сезонов позволил мне примириться с Имболком: я очень люблю зиму и совершенно не намерена прощаться с ней 1 февраля. Но и не надо прощаться, на Имболк нужно приветствовать весну, а зимы впереди еще целых два месяца.
Что ж, теперь каждое время года для вас длится пять месяцев, вот вам и обещанные чудеса со временем. Теперь вы не будете удивляться ни жарким дням апреля, ни бесснежному декабрю.
Рассказ окончен, но… — особенно когда все это происходит в апрельский лунный Бельтайн, — хочется завершить этот вечер прыжками через костер.
И у нас есть одна уловка.
Дело в том, что в некоторых южных областях славянского мира прыгали через колючие ветки — это считалось таким же очистительным ритуалом, как если бы это был костер. Конечно, этот обычай не имеет никакого отношения к Бельтайну, но идея завершить вечер ритуальным прыганием приводит в восторг значительную часть группы. Так что мы идем к ближайшей куче колючих веток, оттаскиваем парочку в сторону, чтобы было удобнее, а затем самые смелые принимаются прыгать. Трогательно выглядят влюбленные пары, которые прыгают, взявшись за руки. Еще более трогательно — пожилые люди, у которых прыгать уже нет сил, а через колючки и хвою можно просто перешагнуть.
Очистившись от всякой скверны, мы закидываем ветки обратно в кучу и идем к выходу. Бельтайн удался!
Прогулка третья. Юрьев день
Эта экскурсия бывает всего два дня в году — на собственно Егория Вешнего, то есть 6 мая, и 9 мая — ведь Юрий-Егорий, это Георгий Победоносец, так что в День Победы рассказывать о народном праздновании дня этого святого вполне уместно.
В День Победы нас часто балует солнышко, а вот в сам Юрьев день обычно холодно и ветрено, так что я спешу увести группу на одну из узких аллей, чтобы нас закрывали густые кусты цветущего боярышника.
Прежде всего, я хочу напомнить, что Юрий и Георгий — это одно и то же имя, оно пришло на Русь вместе с христианством, но форма «Георгий» трансформировалась в «Юрий». Когда в XVII веке патриарх Никон стал исправлять церковные книги, то форма «Георгий» была заимствована снова, но имя опять трансформировалось, теперь уже по законам языка XVII века, и получился Егорий, который потом стал просто Егором[7].
День Егория Вешнего (то есть Весеннего) для русского крестьянина — начало летнего сезона и, прежде всего, первый выгон скотины на пастбища. Но что необходимо сделать перед тем, как животные отправятся пастись на луга? Разумеется, защитить их от ведьм. И вот здесь нас ждет первое радикальное отличие народной культуры от современной.
Открытка художественная репродукционная с картины С. В. Иванова «Юрьев день».
Свердловский областной краеведческий музей имени О. Е. Клера
Как мы представляем себе ведьму? Прежде всего, как некую женщину, как реального человека. Она живет где-то там в лесу, занимается своей магией, и к ней периодически ходят за какими-то зельями. Откуда мы это знаем? Из сказок. В реальности таких ведьм не существовало.
Для крестьянина «ведьма» — это персонификация беды. У коровы пропало молоко, кто в этом виноват? Ведьма! Это она украла наше молоко, и у ее коровы молока прибыло вдвое. Вот от этого прежде всего надо было защитить свою скотину. Ну и от болезней, которые тоже насылаются ведьмами, разумеется.
Если не очень холодно, то на этом месте стоит сделать лирическое отступление про современных девушек, которые именуют себя ведьмами, начитавшись книг викки. Название «викка», собственно, и происходит от слова со значением «колдун», она определяет себя как witchcraft — «ведовство» или «ведьмовство», в зависимости от перевода. То есть слово «ведьма» у русских викканок сменило значение на диаметрально противоположное по отношению к народному (ни одна крестьянка, если она не сошла с ума, сама себя ведьмой не назвала бы). Еще раз стоит подчеркнуть, что возникновение принципиально новых учений и переосмысление народных понятий — нормальный процесс развития культуры, осуждения заслуживает лишь то, что абсолютно новые явления пытаются выдавать за древность.
Но, конечно, объяснять это можно, только если нет холодного, пронизывающего весеннего ветра…
Цветение боярышника.
© Чурилина А., фото, 2025
Почему мы говорим о ведьмах у кустов боярышника? Потому, что защитой от ведьм были любые острые предметы, и в частности ветки колючих кустов. Боярышник — одно из главных растений на Юрьев день, его цветущие ветки с длинными острыми шипами русские крестьянки затыкали за балки хлева, чтобы никакая ведьма не испортила их скотину.
Ведунья.
Частная коллекция / Wikimedia Commons
А вот в Центральной Европе этот обычай был колоритнее.
Чтобы боярышник уберег скотину, надо, несомненно, поместить ветку на само животное. Эта идея хороша с магической точки зрения, но не очень реализуема: колючий венок может разозлить корову, и последствия будут хуже, чем от ведьмы. Но в мифологии часть равняется целому, и поэтому достаточно воткнуть боярышник… в навоз домашней скотины. О том, до какой степени крестьянин отождествлял корову и ее навоз, говорит тот факт, что древнее название коровы сохранилось в слове «говядина» и еще одном, созвучном, которое изначально означало именно коровий навоз.
Современный горожанин привык к чистоте, и даже слово «навоз» ему кажется неприличным. Но у крестьянского мира свои законы, и там навоз — ценнейшая вещь: это удобрение, это залог хорошего урожая. В нечерноземных областях России невеста, за которой в приданое давали два воза этого добра, считалась богатой. Для крестьянки навоз — это не просто «часть» ее коровы, это продукт не менее ценный, чем молоко. Поэтому магические действия с навозом считались равносильными ритуалу, проведенному над самим животным.
Лошадь в хлеву.
The Rijksmuseum
Мы выходим из-под защиты боярышника и идем к другому колючему растению — шиповнику. Он в это время еще только покрывается листвой. Нам следовало бы дойти до терновника (колючей сливы), но он растет слишком далеко, а лишний крюк по широким, открытым всем ветрам аллеям нам будет действительно лишним. Хотя вдоль них все белым-бело от цветущих вишен, обещающих нам зверский холод. И, надо сказать, погода выполняет их обещание.
Чтобы согреться, хотя бы мысленно, поговорим о кострах.
В Центральной Европе празднование Юрьева дня подозрительно похоже на Бельтайн, и главным событием тоже будет огромный костер. В нем непременно будут жечь среди прочего ветки крыжовника, шиповника, терновника: все это должно уберечь людей и животных от нечисти.
Но в этих областях Европы у терновника и шиповника было и другое предназначение. Девушки вплетали их в косы перед тем, как отправиться на праздничное гулянье. Магия была вполне понятной: колючки должны были им помочь
Нет, здесь слишком холодно и ветрено. Мы поспешим под защиту раскидистых туй, где продолжают цвести уже знакомые нам примулы. Как там у них дела? Да-да, сиренево-желтые потихоньку отцветают, зато появляются красные — те самые, которых нам не дождаться было на «Первоцветах».
На Егория цветы были исключительно благим символом. Их запекали в обрядовом хлебе, который скармливали скоту, чтобы он был здоровым. Цветами украшали подойники: доение в Юрьев день было ритуальным, оно должно было обеспечить хорошие надои в течение всего года.
Это отношение к цветам понятно: ведь примулы, «божьи ключики», — это и есть те ключи, которыми святой Юрий «отпирает» весну и траву.
И вот скотина заручилась божественной защитой и может идти пастись… А куда она, собственно, пойдет? «На луг» — скажут все. Но дело немного сложнее: в северных местностях скотину довольно часто пасли в лесу.
…Так что мы идем к дендрарию.
Я отпираю калитку, на которой написано, что это запретная зона. Мы проходим мимо кустов пионов, которые скоро будут фантастически красивы, а пока так невзрачны, что даже табличек с указанием сорта рядом с ними нет. А впереди перед нами густой массив дендрария уже приветливо покрыт молодой листвой.
Мы останавливаемся под моей любимой рябинкой: пусть группа полюбуется главным зданием МГУ.
В русской культуре есть два прямо противоположных образа: это леший и… нет, не водяной, не угадали. И не домовой. Не пытайтесь перебирать мифологических персонажей, все будет мимо.
Это… лес. Да, лес — это совершенно самостоятельная сила в русской мифологии, которая противоположна лешему.
Лес — это мир смерти. Но надо понимать, насколько понятие смерти различается в народной и городской культуре. Для горожанина смерть — событие редкое, и оно — катастрофа, за смертью нет ничего. И если в загробную жизнь людей некоторые верят, то, скажем, у спиленного в городе дерева нет никакого последующего бытия. Для крестьянина смерть — часть жизни, и за большинством смертей следует именно жизнь: они верят, что покойный помогает живым, а скотину и птицу убивают, чтобы люди были сыты, дерево же срубают, чтобы обогреть людей. Крестьянин боится смерти, потому что она происходит часто, слишком часто, и все же она никогда не будет катастрофой в круговороте бытия, где мертвая плоть становится перегноем и основой будущей жизни.