Александра Баркова – Зачарованный сад (страница 22)
Когда мы имеем дело с живой народной традицией, нам не обойтись без научного термина «амбивалентность»: чем больше эмоций вызывает какой-то объект или явление, тем больше будет разброс этих эмоций, то есть объект может восприниматься и как благой, и как негативный (иногда даже одновременно). Это касается и триады «гроза — папоротник — змея».
Печь.
Finnish National Gallery / Jenni Nurminen
С одной стороны, мы уже знаем поверья о том, что молния бьет в кусты папоротника, потому что там обитает нечисть. С другой стороны, дом на Купалу надо было обвешивать папоротником именно для того, чтобы защитить от нечисти (в каком-то смысле это действительно помогало, поскольку папоротник выделяет фитонциды и обеззараживает воздух), корень папоротника могли носить как оберег от нечисти. При этом именно папоротник входил в число магических средств защиты от грозы: когда начиналась буря, славяне защищались от небесного огня огнем печи: ее топили, а для надежности сжигали в ней тот папоротник, которым на Купалу был украшен дом. То есть папоротник — как образ земной молнии — должен был защитить от молнии небесной. Поверья о том, что если срезать папоротник, то пойдет дождь, мы уже знаем. В этом случае между папоротником и дождем нет противоборства.
Молния уподобляется змее, о вражде громовержца и змея мы уже говорили, а теперь добавим к ним и папоротник. Их противоборство выражено в поверье о том, что корень папоротника магически защищает от змей. Вместе с тем они могут быть и синонимичны: чтобы избавиться от блох, в дом следовало внести или листья папоротника (поможет?), или мертвую змею (причем змею надо было подвесить, но ниже уровня глаз, иначе люди ослепнут; эффективность этого средства обсуждать не будем). В некоторых случаях магия змей и папоротника абсолютно равнозначна: для получения всеведения служил не только цветок папоротника, но и мясо змеи.
Мы выходим из дендрария и идем в альпинарий, благо в папоротниках там недостатка нет.
На площадке у входа — хорошо нам знакомые и не самые красивые, но это не беда, зато там цветет альпийская горка, по земле стелются разные очитки и другие стланики, благоухают можжевельник и сосны.
Мы продолжаем разговор об амбивалентности папоротника. Конечно, название «цветы дьявола» исходило от церковников, но, судя по всему, и в народной среде он мог связываться с нечистью и злыми, хотя и вполне человеческими силами.
Мы помним, что инструкции, как надо добывать папоротник, это не реальные руководства к действию, а своего рода «кино 1D»: закрой глаза, слушай и воображай.
Итак, если вы намереваетесь стать колдуном, вам необходимо, прежде всего, лишиться атрибутов человека: как минимум снять пояс (важнейшая деталь костюма, вспомним глагол «распоясаться», то есть нарушать все нормы жизни, потерять человеческий облик), а как максимум — полностью обнажиться. Вместо подготовки постом и молитвой будет совсем другая защита: надо заранее весь год ежедневно плести корзину, да не простую, а из осиновых прутьев. Осина — известный оберег от нечистой силы, но насчет корзины есть одна сложность, ведь с точки зрения ботаники осина — это тополь, ее ветки очень ломкие, так что эта задача, кажется, столь же реалистична, как и все прочее в этой инструкции.
Разговор на сельской дороге.
National Museum in Warsaw
Что ж, нагишом (привет, июньские комары!) и с корзиной вы идете в лес в полном молчании. Молчание — атрибут мира мертвых, то есть опять-таки это форма потери человеческих качеств. Идти следует далеко, туда, где не слышно петушиного крика (он прогоняет нечисть), там усесться в зарослях папоротника под корзиной и ждать появления жар-цвета. Когда он распустится, его надо сорвать, затем разрезать себе ладонь, в ту ранку вложить цветок — и когда ранка зарастет, то колдуном станешь, а той рукой сможешь открыть любой замок. Назад же следует идти, как заслышишь петушиный крик (да-да, это особенно прекрасно сочетается с инструкцией, как далеко надо зайти).
Как видим, хороший сказитель успешно заменяет домашний кинотеатр.
Мы проходим между двумя альпийскими горками, папоротников там хватает. Рядом с тропой лежит странная бетонная плита из двух огромных ступеней, очень высоких, наводящих на мысль о лестнице великанов. Я с трудом, при помощи трости забираюсь на нижнюю. Не знаю, чем была эта замшелая плита 70 лет назад, но сейчас она мне послужит кафедрой, тем более что тропинка здесь совсем узенькая, на одного, так что группа очень сильно растянулась.
Слово «амбивалентность» вы уже выучили, поэтому вас не должно удивлять, что купальская ночь — это время и разгула нечисти, и борьбы с ней. Как мы помним, основной вред от ведьм заключался в том, что у коровы могло пропасть молоко. И вот, если случалась такая беда, хозяин делал следующее: в купальскую ночь он шел в хлев и садился там, накрывшись бороной.
На всякий случай объясню, что борона — это деревянная решетка с зубьями, она используется во многих ритуалах против нечисти. Как мы уже видели, решетка — это распространенное средство магической защиты, но в отличие от «осиновой корзины» — борона вполне реальна.
Итак, вы крестьянин, сидите в хлеву под бороной и ждете, когда появится ведьма. Купальская ночь короткая, а если дело происходит на Русском Севере, то там и в два часа ночи — жемчужные сумерки, так что света вам хватит, чтобы ведьму увидеть. И вот она здесь… вопрос: кого видит крестьянин?
Группа призадумывается… но я так уверенно говорю, что хозяин кого-то непременно увидит, что мне довольно быстро отвечают: «Кошку!», «Крысу!» — да, а с еще большей вероятностью — жабу.
Крестьянин видит это животное, для него нет сомнений, что это обратившаяся ведьма, и он… вообразите: он с грохотом скидывает с себя борону и пытается эту кошку-жабу убить. Какова вероятность, что у него получится хотя бы ранить ее? Да-да, весьма небольшая. Но если получится, то назавтра он будет высматривать, кто из соседок с раной.
Молоко корове все это вряд ли вернет, но зато избавит от чувства бессилия: вот, сделал все что мог, почти поймал, почти убил. Молодец!
А чтобы ведьма больше не проникала в хлев, надо его весь обвешать папоротником.
Мы совершаем пару поворотов и выходим на тропу, ведущую к главным русалочьим папоротникам. Проходим мимо уже знакомого огромного белокопытника, мимо высоких елей и раскидистых тисов — вот они, папоротники.
Купальская ночь — это время борьбы с ведьмами, а купальский костер в народе нередко так и назывался: «палить ведьму». Здесь мне придется повторить все то, что я уже рассказывала о ведьмах в связи с Бельтайном и Юрьевым днем. Но группа не устала и готова слушать еще хоть час, а если кто и был на весенних экскурсиях, то это один-два человека, они не против повтора.
Палех. Шкатулка. Танец. Ночь на Ивана Купалу. 1929 г.
© ГБУИО «Ивановский областной художественный музей»
Для купальского костра молодежь притаскивала огромное количество хвороста, воровала дрова (мы же помним магию краденого), так что он был огромным. У некоторых славянских народов этот костер уничтожал злые силы сам по себе, без персонификации, у других «ведьмой» могли именовать пучки зелени, которые в него кидали, могли делать и полноценную травяную или соломенную куклу, которую сжигали. Такую куклу могли называть Марой или Мореной (Мареной, позже — Мариной). Это сложный образ. Имя Морена происходит от корня «мор» со значением «смерть», имя Мара — возможно, от него же, но не исключено, что оно означает «призрак» (нам этот корень известен по русскому «морок» и заимствованному «кошмар»). Так зовут чучело, сжигаемое на Купалу, но у западных славян это имя чучела, сжигаемого весной (кто был на «Русалках», тот не удивляется тому, как ритуал гуляет по календарю). В одних регионах Мару-Морену сжигают, чтобы уничтожить зло, в других — потому что она символизирует жизненные силы, которые после разрывания чучела достанутся всем. Но самую интересную форму этот обряд приобрел у болгар: там Мара именуется «Ивановой невестой» (то есть невестой святого), ее изображает реальная девушка — сиротка, или самая младшая дочь, или самая старшая, если она красивая и здоровая. Всю неделю ее величают, а в конце обливают водой, смывая с нее магию ритуала. Все это очень похоже на «проводы русалки», если ее изображает живая девушка.
Поскольку мы уже вооружены термином «амбивалентность», то такая текучесть представлений о Маре-Морене нас не смущает.
Но вернемся к купальскому костру и борьбе с ведьмами. Если какая-то крестьянка не придет к нему, то ее объявят ведьмой (то есть той самой жабой, которую мужик видел в хлеву, но не смог убить). Так что крестьянки, вплоть до самых старых, спешили к костру.
А поскольку средством против ведьм были колючие растения, крапива и папоротник, то в некоторых областях Полесья этих растений было достаточно для очищающей магии костра, то есть их могли сложить или воткнуть в землю, но не поджигать.
И это нам очень приятно, потому что мы идем прыгать через такой «костер».
Да-да, мне снова оставили кучу колючек, и мы проделываем все то, что было и на Бельтайн, и на Юрия. Я считаю, что бельтайновский и купальский костры — разные, так что подаю пример, перешагивая первой. Очень трогательно видеть молодую пару, которая прыгает через наш колючий «костер», взявшись за руки. Между прочим, на Руси гадали: если руки в таком прыжке не расцепятся, то пара поженится. У этих не расцепились.