Александра Баркова – Зачарованный сад (страница 18)
Почему на розалии-русалии царит буйное веселье? Прежде всего, потому что очень страшно… Представьте, что это у вас умер брат или сестренка, друг или подруга. А если не у вас, то у соседа… о чудовищно высокой детской смертности мы говорили. И конечно, страшно: а вдруг через год так будут провожать меня? От страха наша психика выработала надежную защиту — смех. И, как уже упоминалось, эта защита может быть весьма действенной.
Будет ли от этих «бесовских игрищ» польза? Да, я уже многократно говорила об эффективности гормонального всплеска. Это пример весьма эффективной магии (без мистики), в отличие от наших фестивалей, где мы готовы плясать всю неделю, здесь глубинной основой является страх и соответствующие ему гормоны.
Лечение песнями и плясками — это часть южнославянских русалий. Приготовьтесь удивляться. Если наши русалии — летние, то балканские — зимние, рождественские. У нас русалки — исключительно женские образы, у южных славян русалии — реальные женатые мужчины. На время праздников они живут отдельно, не разговаривают ни с кем, кроме собственного вожака, ходят по селу с ритуальными песнями, заходят в дома и… безобразничают там, причем хозяйка должна их почтительно приветствовать, угощать едой и выпивкой. Если русальцы останутся довольны оказанным приемом, то просто побросают все и уйдут, но если им покажется, что прием был недостаточно хорош, то они примутся все действительно крушить. И если в доме есть больной, то они над ним будут плясать и петь, причем плясать с саблями (боевыми). Оцените состояние больного, вокруг которого пляшут не очень трезвые мужики с настоящим оружием. Способен ли шок прогнать болезнь? Шанс невелик, но ненулевой.
Румынские калушары.
Muzeul Maramureșului
Что касается бесчинств русальцев, то этот обычай нам кажется диким и отвратительным, потому что у нас круглый год в магазине есть любая еда, мы не ощущаем последствий засухи и неурожаев. А для крестьянки эта бешеная ватага — символ неуправляемой стихии, которую хозяйка надеется задобрить. Кроме того, такой ритуал — психологическая подготовка к стихийным бедствиям, которые непременно произойдут, не в этом году, так в следующем.
Но вернемся к летним русалиям восточных славян. Когда их празднуют? В разных местностях по-разному. Наиболее распространенный вариант — за неделю до Троицы, но иногда это было и за две недели до нее, иногда — неделя после Троицы, иногда — неделя перед Иваном Купалой или после него. Живая традиция, в отличие от книжной, очень вариативна и текуча.
Итак, всю неделю мы «скакали в русалиях», провожая наших юных умерших, в конце недели они ушли в мир мертвых; на следующий год будем провожать тех, кто умрет за это время.
Как я уже говорила, эта лекция непременно проходит в воскресенье на Троицкой неделе. И каково же было наше изумление, когда однажды в этот день над нами засияла радуга. В славянской (и не только славянской) мифологии радуга — это мост, по которому души уходят на тот свет, поэтому появление ее в последний день русальной недели более чем символично.
Что ж, а наш путь лежит дальше — к дверце потаенной тропой позабытой. Мы идем вдоль кустов сирени, между которыми действительно есть позабытая тропа, она выложена плиткой, но сирень так разрослась, что этой тропкой никто не пользуется. Тем не менее пройти можно. Мы ныряем в сирень, а когда выбираемся из нее — перед нами калитка. Ее тоже прикрывают и кусты, и низкие ветви липы, так что мало кто ее замечает.
Мы входим.
Если повезет, то на самой-самой первой лекции нас встретит цветущий рододендрон. Он никоим образом не относится к теме русалок, мы просто остановимся рядом с ним, чтобы полюбоваться и пофотографировать(-ся).
Сворачиваем налево, подходим к можжевельнику, памятному по «Бельтайну» и «Альпинарию», но не останавливаемся, идем дальше. Там растут другие можжевельники, выше, гуще, они образуют арку, под ней огромные валуны, все это кажется настоящей сказкой… и это только начало. Тропа сворачивает — и мы видим каменную лестницу, ведущую вверх по склону. А если обернуться, то над зарослями парит шпиль Университета, и это окончательно переносит нас то ли в «Спящую красавицу», то ли в Запретный лес Хогвартса.
Группа восхищенно ахает, и мы начинаем медленный подъем.
Да, маршрут — отдельное достоинство этой экскурсии.
…наконец, все поднялись по лестнице, а я взобралась на мощный гранитный валун. По словам биологов, на него как раз и встают преподаватели, когда водят сюда студентов.
Итак, представьте, что вы — крестьянин или крестьянка, вы ушли в лес и там… вот так, как тут: люди здесь бывают, но редко, и вдруг вы слышите детский плач. Идете на него и видите ребенка. Для вас нет сомнений, что это ребенок русалки. В каком случае вы возьмете его в свою семью? Слушатели обычно бодро отвечают, что сделают это, если своих детей нет, или своих мало, или это мальчик, а в своей семье только девочки. Все правильно.
Крестьянка с ребенком.
National Museum in Warsaw
И вот вы принесли этого ребенка домой и замечаете, что он растет более сильным и здоровым, чем ваши собственные дети (если они есть). Для вас нет сомнений, что он такой здоровый, потому что русалка приходит и кормит его грудью.
А теперь давайте разбираться с этими поверьями.
Как говорится в старом анекдоте, есть три вида лжи: просто ложь, ложь наглая и статистика. Так вот, «выживал один ребенок из пяти» — это статистика. Женщина за свою жизнь способна родить двадцать — двадцать пять раз, а как говорит русский народ о многодетной семье? «Семеро по лавкам скачут». То есть если выжило семеро — это много. Но женщины разные: где-то не выжил ни один, а где-то… десятый, двенадцатый — и все живы. И вот тут возникает проблема, как их прокормить. Что сделает отец? Он возьмет очередного ребенка и отнесет его в лес. И это хороший, заботливый отец — он заботится о старших детях, о тех, кто уже доказал свою жизнеспособность.
Тут уместно вспомнить самый известный миф о природе — о том, что она якобы добрая. Эту концепцию сформулировал Жан-Жак Руссо, призывавший цивилизованного человека вернуться к природе, к естественности, но идея витала в воздухе. В городском воздухе, я бы уточнила, то есть среди тех, кто от природы безнадежно оторван. На самом деле она всегда нацелена на выживание сильнейшего (в отличие от цивилизации, которая заботится о слабых). Самки животных просто отталкивают от еды своих слабых детенышей, если считают, что еды мало.
Но обычай относить детей в лес — гуманен (разумеется, в условиях традиционного общества): он не только обеспечивает выживание старших, он дает шанс младшему: шанс, что его найдет и заберет тот, у кого дети умирают или растут слабыми.
Вот откуда берутся «русалочьи дети».
Таким образом, представление, что такой приемыш будет более здоровым, чем свои дети, — это не мифология, это особенности традиционного быта.
Солнце клонится к закату, кора ветвистых сосен становится золотисто-оранжевой, их запах кружит голову. Под солнечными лучами капельки слюды в толще гранитных валунов искрятся, придавая волшебный вид и без того сказочному пейзажу.
Как мудро заметила одна из посетительниц, если русалка-полудница закидывает свои груди за спину, то такой большой грудью она должна кого-то кормить. Вот и продолжим разговор о том, кого и как русалка выкармливает.
Когда крестьянка идет жать, она берет с собой грудного ребенка и кладет в борозду. Обычно такой ребенок орет — даже если он здоров, ему хочется, чтобы мать была рядом. Но бывает так, что ребенок не кричит, спокойно лежит, улыбается… В таком случае жница уверена, что это приходила русалка, покормила ребенка грудью и улыбается дитя тоже ей.
Юноша и русалки. Эскиз Альберта Эденфельда. 1896 г.
Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen
И вот теперь, если задуматься, у нас возникает несостыковка в сроках. Русальная неделя — это июнь, а основное время жатвы — август и даже позже. Так как же русалка может кормить ребенка жницы, если всех русалок изгнали в середине июня (или, самое позднее, 13 июля)?
Иными словами, у нас под словом «русалка» подразумеваются два совершенно разных мифологических персонажа. Изгоняемые русалки — молодежь, умершая до брака, это русалки обоего пола. Персонаж, которого мы пока назовем «русалка с грудью», — строго женского пола, это дух плодородия. И ни один из этих типов русалок не связан с водой, хотя в нашем понимании русалка — именно водный дух.
И чтобы разобраться с этом, мы идем к пруду.
Осторожно, один за другим мы спускаемся в ложбину между двумя холмами. Рядом цветет аконит, рассказывать про него мне сейчас некогда, но я предупреждаю: ни в коем случае не ломайте цветов, некоторые из них очень ядовиты.
Дальше нам надо спуститься по лесенке, но у ее нижних ступеней разросся куст чубушника (который привычно называют жасмином). Да, здесь очень редко ходят… Что ж, вот и пригодилась моя трость: я прохожу вперед, отгибаю все это чубушно-жасминовое буйство (особенно прекрасно, когда он весь в цветах, какой-нибудь цветок застревает в моих волосах), прижимаю его тростью — и так открываю проход. После чего я рассказываю про «сфотографируйте место, которого нет в Москве», сама поднимаюсь по лесенке обратно, закрываю за собой куст-дверь — и быстро через второй холм прохожу с другой стороны, встречая группу уже на лестнице-кафедре под рябинами. Как раз посетители делают последние фотографии, надо немного подождать и рассказывать дальше.