Александра Баркова – Зачарованный сад (страница 17)

Мы проходим мимо еще одного аконита, между валунов, выходим на открытое пространство и оказываемся там, откуда и начинали. Что ж, на прежнее место мы вернулись, осталось выяснить, вернулись ли мы в тот же день — после всех наших чудес со временем.

Прогулка шестая. «Русалка на ветвях сидит»

Мы всегда стартуем строго в понедельник на Троицкой неделе, а потом непременно идем в воскресенье на той же неделе: провожать русалок. Но, как вскоре разъяснится, это мы будем провожать их первый раз… Середина или даже начало июня, еще холодно, люди в куртках, а я — в самом теплом из платьев. Для меня «Русалки» — это начало периода фантастических нарядов, когда в отделе лежит совершенно невероятное платье (а то и два), так что я бегу переодеваться, а коллеги приводят мне группу к пруду на площадку, именуемую «Мыс Доброй Надежды».

Этот пруд, как и тот, что в альпинарии, порос лилиями и камышом, по берегам кусты, так что на этих ветвях есть где рассесться русалкам.

Начнем с главного: есть ли у русской русалки рыбий хвост? Если да, то чем же она сидит? Ведь в рыбьем хвосте костей таза не обнаружено. Да и как она забралась на дуб? Некоторые смекалистые говорят, что кот ученый проявил свои таланты, перекинул златую цепь через ветку и таким образом поднял русалку.

Все это, конечно, шутки, а если говорить серьезно, то дело в том, что у самых разнообразных русалок, с которыми связаны поверья и обряды, нет никакого рыбьего хвоста. Русалка с хвостом в русской народной культуре действительно есть, и предпочитает она акваторию студеных рек и озер Русского Севера, спускаясь иногда до Нижнего Новгорода, где ее можно лицезреть в музее. Именуется такая русалка… фараонкой.

^{Резной наличник с изображениями фараонок. Гороховец, Владимирская область.}

^{Orini / Shutterstock}

Таково народное восприятие библейской книги «Исход»: народ фараонов, который поглотило море, превратился в рыболюдей, именующихся фараонами. Имеется даже древнерусское сказание об этом. Только вот в сказании говорится, что эти фараоны — фактически рыбы с человечьей головой, без туловища. Откуда брались такие рыболюди? Сейчас их высушенные чучела можно видеть в музеях (а фото — в интернете, и это подлинные снимки), когда-то их возили по ярмаркам. Разумеется, не живых рыболюдей, а именно чучела: смекалистые моряки добывали крупную рыбину, ловили обезьяну, пришивали ее голову к сушеной рыбе — и «фараон» готов, можно обеспечить себе сытую старость, показывая его за деньги.

Но русские фараонки совсем другие. У них есть туловище, большая женская грудь, и это именно северные образы. И встречаем мы их в деревянной резьбе Русского Севера. Почему?

В допетровское время связь России с западной Европой шла через северные порты — Архангельск и Колу (ныне пригород Мурманска). А слово «Мурманск» происходит от древнерусского «урмане», то есть норманны. Везет русский мореход на своей лодье[12] письмо от Ивана Грозного к Елизавете Английской (они чуть не поженились… ах, какие бы были дети!), а в Англии видит в резьбе чудо-чудное, диво-дивное: выше пояса — голая баба, ниже пояса — рыбий хвост… или два рыбьих хвоста. Называются эти создания «мелюзины», а образ происходит аж из Древней Греции. К мелюзинам в Англии относились уважительно и серьезно: их изображения встречаются на резьбе скамей в церкви, а мать Елизаветы, жены Эдуарда IV (брата будущего Ричарда III), всерьез утверждала, что мелюзина была у них в роду. Что бы сделал современный человек, встретив такое диво? — привез бы магнитик на холодильник. Что делать мореходу XVI века? — вернулся домой, взял доску, вырезал на ней фараонку, прибил на наличник: пусть все видят, как далеко он был и какое чудо встречал.

^{Мелюзина с двумя хвостами. Керамический декор печи. Чехия, XV–XVI вв.}

^{Národní muzeum — Historické muzeum / Jan Rendek}

Но книжные фараоны и севернорусские фараонки — это просто заморская диковина. Никаких поверий с ними не связано. Так они и существовали на периферии народной культуры, пока не настала эпоха книгопечатания. Здесь хочется употребить современное слово «фотогеничность», по которой заморская красавица превосходит всех отечественных русалок вместе взятых. А поскольку, как мы убедимся совсем скоро, образы русских русалок неразрывно связаны с традиционным хозяйствованием, то с уходом прежнего образа жизни уходили и поверья. Так фараонка вытеснила всех.

Мы оставляем чудесный пруд и идем к первому поверью о собственно русалках. Растения, о котором нам надо говорить, в настоящее время в нашем ботаническом саду нет. Когда-то оно было, а сейчас от него осталась лишь этикетка. Что ж, пойдем посмотрим ее, тем более что, как выглядит это растение, мы все отлично знаем.

Мы выходим на аллею, видим шикарную, больше обхвата лиственницу, а под ней — железную табличку. Частично облупившуюся, частично проржавевшую, но там все еще можно прочесть: «Пшеница твердая», — и далее список регионов СССР, где она растет. Под лиственницей эта этикетка смотрится отлично: дескать, вот какая твердая пшеница была в СССР!

Пшеница и рожь — место обитания полевых русалок. Это духи плодородия, они бегают по полям и своим бегом придают силу колосу. Называют их полудницы, и говорится, что если человек увидит такую русалку, то она ударит его своей чугунной сковородкой.

У горожанина это поверье вызывает недоумение: где и зачем русалка хранит чугунную сковородку? Но живые поверья — не роман фэнтези, где у сюжета должна быть мотивация. Точнее, у поверий мотивация тоже есть, и еще более прочная, чем в романе, но проистекает она не из сюжета, а из обстоятельств реальной жизни.

^{Жатва. Александр Маковский, 1896 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Этот год был невероятно жарким, так что группы пришлось уводить в тень. Ответ на вопрос, откуда у полудницы чугунная сковородка, посетители давали хором и сразу. А вот в пасмурный и холодный день такой вопрос действительно сложен.

Поверье о полуднице и ее сковородке — это метафора солнечного удара, а запрет, хоть и звучит магически, несет в себе вполне практическую пользу.

Тем не менее об облике полудницы у нас есть сведения.

Когда я была студенткой и училась на филологическом факультете МГУ, нам о ней рассказывал академик Никита Ильич Толстой (правнук Льва Николаевича, невероятно элегантный и изысканный, в отличие от прадеда). Он говорил так: «Ну, я мужчина уже пожилой, поэтому я могу вам сказать, что у полудницы такой большой бюст, что, когда она бежит, она закидывает его за спину». Что ж, я женщина тоже уже пожилая, поэтому я могу к этому добавить, что дамы с таким бюстом бегают по всем мифологиям, если изучать их более-менее глубоко, мне они известны от Чукотки до Италии, такая грудь — символ гиперплодовитости (и это неудивительно, ведь, по сути, это грудь женщины, которая выкормила многих детей).

Мы говорим о полуднице как о русалке, но откуда вообще взялось слово «русалка»? Каковы самые надежные источники сведений о русском язычестве? Как мы уже знаем, язычники не оставили нам письменных свидетельств, так что мы довольствуемся скудными упоминаниями в христианских текстах. Из них наиболее ценны поучения против язычества, поскольку церковник, уж если негодует, то знает, о чем говорит.

Так вот, в поучениях против язычества XI–XII веков… нет слова «русалка». Там есть слово «русалии». Обозначает оно или праздник, причем этот праздник сопровождается «плясанием», «бесчинными игрищами», ряжением, или же это слово обозначает участника такого праздника, причем в весьма примечательном окружении: «трубы, скоморохи, гусли и русалии». «Трубы» и «гусли» — это, конечно, названия музыкантов (подобно тому, как мы говорим «первая скрипка»). Итак, мы совершенно внезапно встречаемся с «русалкой» мужского пола, причем этот русалий оказывается не мифическим рыбо-мужчиной, а живым человеком, представителем творческой самодеятельности. Почему именно самодеятельности? Чем он отличался от профессиональных деятелей искусства — скомороха и гусляра? Об этом чуть позже. «Русалка» в таком случае, видимо, участница праздника русалии, тоже вполне живая девушка.

Но откуда взялось слово «русалии»? Ученые единодушны в том, что оно пришло на Русь от южных славян, а к тем — через греков — из Древнего Рима. Это трансформированный римский праздник Розалии.

И поэтому мы идем в розарий.

По розарию можно гулять бесконечно. Если русальная неделя приходится на начало июня, то собственно роз еще немного, но зато мы застаем изысканные ирисы, чуть позже их заменят роскошные пионы. По вертикальным решеткам тянутся цветущие вьюнки. И над всем этим царит башня главного здания МГУ.

Я прохожу по дорожке так, чтобы с двух сторон от меня были цветущие розы, а позади — Главное здание. Во-первых, это красиво, а во-вторых, так солнце будет слепить глаза мне, а не группе.

Розалии — это римский праздник проводов всех, кто умер до брака, причем провожали их не только розами (откуда и название), но и песнями. Почему?

В традиционном обществе считается, что если человек умер молодым, то он не дожил свой срок и не может уйти в страну мертвых. И тогда он станет неупокоенным мертвецом, вампиром, чего, конечно, тоже допустить нельзя. Поэтому был необходим некий ритуал, который отправит всю неженатую молодежь, умершую за этот год, в мир мертвых.