Александра Багирова – Развод в 45. С чистого листа (страница 6)

- Низко. Ведь именно из-за тебя все случилось. Именно потому я не смогла больше родить ребенка, - морщусь от разрывающей меня боли. – Но я ни разу тебя не упрекнула.

- А я был привязан к тебе. Страдалице долбаной, - презрительно вытирает губы рукавом. – Нафиг словами упрекать, твой молчаливый укор всегда читался между строк. Как бремя, которое я обязан тащить.

Его лицо изменилось. Черты заострились. Передо мной другой человек, которого я никогда ранее не видела. Ранее была маска, а вот его истинная рожа.

Пятнадцать лет назад, мы уже крепко стояли на ногах. Бизнес развивался. Мы были счастливы и планировали второго ребенка.

Но проблемы появились, откуда не ждали, наша компания стала разрастаться. И нами заинтересовались опасные люди. Они решили взять наш бизнес под себя, а нас оставить управляющими.

Я предлагала Володе решить вопрос в правовом поле. Но он решил с ними тягаться. Сказал, что сам все уладит. Он бодался с ними. Нанял кого-то чтобы им спалили склад.

Он гордился, что разобрался с вопросом, и к нам больше никто не сунется.

А вышло иначе. Мы возвращались домой после работы. В переулке нас окружили несколько мужиков.

Один замахнулся на Вову, у него в руке сверкнуло лезвие.

- Не надо! – выкрикнула я и стала между ними. Действовала на инстинктах. Страх, что могу потерять Вову перевесил все.

Удар лезвием попал мне в живот. Потом был еще один удар.

Далее Вова их раскидал. Прибежала помощь. А я уже истекала кровью.

Меня еле с того света вытащили. Еще оказалось, что я была беременна, а даже об этом не знала. Было пять операций. Боль потери малыша. И приговор, что я вряд ли смогу забеременеть. Шанс был, но очень мизерный. Я долго восстанавливалась.

Нападающих взяли. Они не признались, кто их нанял.

Пока я восстанавливалась, Вова разобрался с теми людьми. Но я знала, что поступи он сразу, как я предлагала, ситуация бы не дошла до такого финала.

А теперь я еще и оказалась виновата. Со мной жили из жалости.

- Мужество мужчины заключается в том, чтоб уметь сказать правду. Поступить по совести. И я бы никогда не держала тебя около себя из жалости. Сейчас ты все перекручиваешь так, как тебе удобно. Думаешь, добить. И тогда не надо будет ничего делить? Не дождешься, Володь, - говорю сухо, с презрением.

- Нечего делить, - говорит голосом фокусника, вытягивающего их шляпы кролика.

Сердце начинает усиленно биться. Не к добру все это.

- Что ты придумал? – облизываю пересохшие губы.

- Ничего, - пожимает плечами. – Ты сама все подписала, - достает телефон и поворачивает экраном ко мне, - Это фото, но у меня оригинал имеется, если очухаешься сможешь ознакомиться.

На экране сфотографирован документ о передаче моих прав на фирму Володе.

- Я этого не подписывала… - снова удар.

Физически чувствую, как он проворачивает нож у меня в сердце.

- Подписывала, - качает головой и широко улыбается. – Любая экспертиза это докажет.

Кажется, уже подлее быть не может, но Вова в подлости границ не знает. Раз настолько уверен, значит как-то он это провернул.

Надо выкарабкиваться и во всем разобраться. Если он думает, что я просто это сожру, то очень сильно ошибается.

- Тогда зачем подстава? Раз у тебя уже был этот документ?

- Чтобы обеспечить тебе будущее, которого ты заслуживаешь, - произносит нараспев.

- Отдай мне мой телефон, и катись! Чтобы ноги твоей в моей палате не было!

- Телефон тебе нельзя. Врач же сказал, никаких нервов. И ты еще сыну начнешь плакаться, это убожество вернется из Франции. Пусть там пока сидит.

А я понимаю, что муж наверняка знает пароль, я лично ему не говорила, но он мог подсмотреть. Мы часто сидели с телефонами в кровати, он меня целовал, был близко. Да и других моментов море, когда мог увидеть. А значит. Еще может что-то устроить.

Мне надо любым способом вернуть свой телефон. А у меня даже нет сил встать с кровати.

- Кирилл все равно узнает, что тут происходит и вернется.

- Ему же хуже. Сын у меня слабак, и раздавить его не составит труда. Будет легче, чем с тобой. Подумай об этом, Лин.

В палату стучат. А потом появляется врач.

- У вас все хорошо?

- Просто замечательно! Выздоравливай, дорогая! – Вава наклоняется ко мне, целует в щеку, и шепчет едва слышно, - А лучше сдохни, - на лице милейшая улыбочка. – Павел Семеныч, благодаря вам я знаю, что моя супруга в надежных руках. До скорого, Линочка! – и выходит из палаты.

Глава 9

Володя добился своего, сердце снова барахлит. Врач делает укол. И я проваливаюсь в липкое забытье. И ни на секунду даже там легче не становится. Обрывки мыслей, воспоминания, его слова все это преследует меня.

Просыпаюсь, мне снова ставят капельницы, уколы, я слабая и у меня нет даже телефона. Ни денег с собой. Ничего.

А персонал хуже ко мне относится. Это чувствуется. Потому как все мои просьбы игнорируются. Медсестры стараются вообще не говорить. Кривят губы и смотрят на меня как на исчадие ада. Врач только по делу, что касается моего здоровья.

В туалет я хожу с помощью медсестры. И вот эта беспомощность добивает. Я к ней не привыкла. Хочу начать действовать. Подойти к пациентам, попросить телефон. Но для этого надо хоть немного окрепнуть.

Я не знаю, что еще Володя учудил. Что ждет меня за воротами больницы. Понимаю, что ничего хорошего. Он намерен забрать все. Уничтожить меня.

К кому можно обратиться?

Мы все делали вместе, это не пустые слова. Мы были на работе и дома всегда рядом. И друзья у нас были общие. Все мои подруги, были женами его друзей.

А значит, большая доля вероятности, что Володя уже успел настроить всех против меня. Тем более, нельзя забывать шкурный интерес, мой муж сейчас на коне, и значит, его будут поддерживать, чтобы не потерять свою выгоду.

Некому мне довериться. Есть только сын…

Кирилл! Как же он мне сейчас нужен.

Но я понимаю, что сын далек от войн. Его с ранних лет не интересовало материальное. Володя дарил ему новый телефон, последней модели, а сын смотрел на подарок и говорил:

«- Спасибо, пап. Но у меня еще старый работает. Лучше эти деньги на что-то нужное потратить».

Кирилл не просил для себя новых машин, вещей, он хотел заниматься любимым делом. И это дело было далеко от нашего с Вовой бизнеса.

Отец брал его на работу. А он там скучал. Ему было неинтересно.

Володя бурчал, сетовал, кому он оставит наше дело. Но потом отходил и говорил, пусть балуется, потом все поймет.

Кирилл с детства хотел стать стилистом. Ему нравилось стричь, красить волосы. Он учился, пробовал что-то новое, развивался. Но даже на свое обучение, сын не просил денег, сам зарабатывал, делая стрижки друзьям и знакомым.

У сына действительно золотые руки, ему было четырнадцать, а к нему уже очередь в записи стояла. Сын развивался, учился, покупал себе все инструменты сам. У нас с отцом брал деньги в крайнем случае. И то всегда говорил, что потом все отдаст.

И ведь отдавал. Хоть мы и отказывались брать.

Так что надежды Вовы на то, что это просто баловство и сын перерастет не оправдались.

И муж вроде бы принял выбор сына. Сказал, что понимает и любит его. Мы продолжали отлично общаться ездить в совместные отпуски, ужинать и постоянно созваниваться.

Муж часто интересовался делами сына. Приглашал к нам в гости.

Неужели столько лет так играл?

Лицемер!

Сейчас Кириллу двадцать четыре года, у него своя студия, он обучает и проводит мастер классы. Он известен. Сейчас готовит моделей на неделе моды в Париже. Его пригласили.

Я горжусь сыном. Он действительна много работал и всего добился сам.

Кирилл купил себе уютную квартиру, встречается с девушкой. Все у него в жизни складывается хорошо.