Александра Багирова – Развод по ее правилам (страница 13)

Я улыбаюсь. Холодно. Зло.

— А нет больше империи, пап. Залы — мои. По документам. Все четко. А Коля теперь там никто.

— Ты… — отец задыхается, хватая ртом воздух, как рыба на льду. — Ты… ты что, зверина? Ты спорт губишь! Ты будущих чемпионов убиваешь! Из-за своих бабских обид?! Ты у мужика дело жизни отняла!

— Дело жизни? — смеюсь. — Пап, он ходил там как индюк напыщенный. А делами, финансами я всегда занималась. А он мог только тренершам собеседования устраивать и их фигуру оценивать. И теперь я там устрою фитнес-центр для женщин, пилатес, стретчинг.

— Стретчинг? — отец орет так, что дрожат стекла. — Бабы в лосинах?! На месте святилища бокса?! Ты… ты предательница! Ты отца родного не уважаешь! Я в него душу вложил! Я его из грязи достал! А ты мой проект в унитаз спустила! Верни ему залы! Немедленно!

— И не подумаю.

— Да ты дура, Катька! — он стучит кулаком по столу. — Кому ты нужна-то будешь, разведенка? А он — орел! Он сейчас встрепенется, найдет себе молодую, которая мозг не клюет, и новые залы откроет! А ты будешь локти кусать!

— Дед, ты серьезно? — фыркает Кира. — Ты слишком большого мнения о папе. Новые залы он откроет разве что в подвале с крысами.

— Коля — он Феникс! Он восстанет! — отец выпячивая грудь.

— Заткнись ты уже, Петя! — взрывается мама. — Как только у тебя язык поворачивается говорить эти мерзости?

Мама стоит, уперев руки в бока, и вид у нее такой, что папа с опаской на нее косится.

— Нин, ты чего? — он теряется.

— Того! Слышать тебя тошно! — она наступает на него. — Дочь родную грязью поливаешь ради этого… павлина надутого?! «Проект», «шедевр», «самец»… Тьфу! Кобель он, твой Коля! Обычный, похотливый кобель! Я всегда говорила — глаза у него бегающие, гнилые! А ты: «Талант, талант»… Да грош цена такому таланту, если он семью предал! Если он дочь родную на другую бабу променял!

— Молчи, женщина! — пытается вернуть авторитет отец. — Ты в большом бизнесе ничего не смыслишь!

— Зато я в людях смыслю! — отрезает мама. — И я вижу, что наша дочь — золото. А твой Коля — пустышка в красивой обертке. И если ты сейчас хоть слово еще скажешь в его защиту… я тебе, Петя, сама хук слева пропишу. Сковородкой, — для убедительности хватает ее с плиты.

В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Лина. Видно, что не так давно проснулась. Она стоит в дверях, сжимая в руках альбом для рисования. Лицо у нее серьезное.

Понимаю, что дочь слышала если не все, то многое.

— Линочка… — отец тут же меняет тон на елейный. — Внученька, иди к дедушке!

Лина не двигается с места. Она смотрит на деда своими огромными глазами, в которых больше нет детской наивности.

— Линочка, — продолжает отец, — Скажи маме, что ты любишь папу. Что он у тебя герой.

— Папа не герой. Он предатель.

— Лина! Кто тебе такой глупости научил? Мать?! — отец зыркает на меня.

— Нет, — Лина качает головой. — Я сама видела. Он забирал меня из школы с той теткой. С Улей.

Отец бледнеет.

— С какой еще Улей? Это сотрудница… коллега!

— Коллеги не целуются в засос, дедушка, — жестко, по-взрослому отрезает моя младшая дочь. — В кафе. Пока я в туалет ходила. Он думал, я маленькая, я не пойму. А я поняла. Он хотел, чтобы я с ней дружила. С теткой, с которой он маме изменяет. Он предатель, дедушка. И ты предатель, если его защищаешь.

В комнате повисает тишина. Мертвая. Звенящая.

Лина подходит к Кире и тихо шепчет:

— Я рада, что ты вернулась, — тянет руку ко мне, давая понять — мы команда.

И тут мама выглядывает в окно. Я слышу звук паркующегося автомобиля.

— Вот так день сюрпризов, — ахает мама. — Люда приехала. Без звонка. Предупреждения. Кать, — поворачивается ко мне, — У твоей сестры все хорошо?

— С Людкой все хорошо быть не может, — отец поджимает губы.

Глава 26

— Опять, небось, приехала рассказывать, как мы тут неправильно живем. Без ее крахмальных салфеток, мишленовских звезд и этих… заумных словечек, которые и не выговоришь. Интеллигенция, фу, мерзость!

Отец Люду недолюбливает. Точнее, его бесит, что она не оправдала его ожиданий дважды. Сначала — когда родилась девочкой. Папа так хотел первенца. А родилась Люда. Но его желание не угасало, потому, когда сестре было всего три месяца, мама была уже беременна мной. И вместо долгожданного пацана — снова девчонка.

Еще и организм не выдержал нагрузки. Врачи предупреждали. Меня и маму еле спасли. Но приговор врачей был однозначный — больше детей она иметь не сможет.

А второй раз она взбесила отца, когда в шестнадцать лет собрала вещи и уехала из дома учиться в другой город. В тот год, когда отец притащил в наш дом «самородка с улицы» — юного Колю. Люду тошнило от запаха пота, бесконечных разговоров о хуках и апперкотах, и особенно — от туповатого, наглого Коли, который сожрал все внимание семьи.

Она выучилась, открыла сеть престижных гостиниц и ресторанов и вышла замуж за Егора — педанта, интеллектуала, человека с безупречными манерами. Полного антипода Коли.

Дверь распахивается.

— Тетя Люда! — Кира и Лина срываются с места и летят в прихожую.

Мы с мамой и папой за ними.

На пороге появляется она. Как всегда, словно сошла с обложки журнала. Идеальная укладка, макияж, туфли на высоких шпильках. Она шикарна.

— Привет всем, мои родные! — Люда целует племянниц. Потом обнимает меня и маму.

Я безумно рада видеть сестру. Мы живем в разных городах и видимся не так часто.

Потом нехотя поворачивается к отцу.

— Здравствуй, папа. Все еще поклоняешься потному дерматину?

— Люда, — рычит отец. — Ты в моем доме. Имей уважение к спорту.

— Я имею уважение к интеллекту, пап. А спорт, где главная цель — отбить оппоненту последние извилины, меня по-прежнему не вдохновляет.

Она проходит в гостиную, грациозно опускается в кресло.

— Что за похоронные лица? Кто умер? Только не говорите мне, что великий Молот наконец-то забыл, как дышать, потому что у него не хватило на это оперативной памяти.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Мама вместе со мной. Отец багровеет.

Сестра на дух не переносит Колю.

— Молот, Люда, — говорю, продолжая улыбаться, — Больше не мой. Я его выгнала. Вчера.

— Выгнала? — Люда замирает. Ее идеальные брови медленно ползут вверх. — В смысле, в командировку? Или спать на диван?

— Насовсем. За измену. Я заблокировала его счета, забрала залы и отправила жить на помойку.

В комнате повисает тишина. Люда переводит взгляд с меня на отца, который сидит, схватившись за сердце, потом снова на меня.

А затем на ее лице расцветает улыбка. Медленная, хищная, абсолютно счастливая. Она откидывает голову назад и звонко, искренне смеется.

— Боже… — выдыхает она. — Я ждала этого дня столько лет! Катя, ты моя героиня! Сестра, я готова заказать тебе памятник при жизни! Из платины!

— Людка, закрой рот! — орет отец. — У нас трагедия! Семья рушится! Империя рушится! А ты зубы скалишь?!

— Трагедия, пап, это то, что моя умная, красивая сестра столько лет обслуживала этого одноклеточного примата! — Люда встает, ее глаза сверкают боевым азартом. Она поправляет манжеты и решительно шагает к стене, где висят огромные плакаты с Колей.

— Что ты делаешь?! — отец делает шаг вперед, но мама преграждает ему путь.

— Давно пора было сделать здесь нормальный ремонт, — холодно чеканит Люда.

Цепляет наманикюренными пальцами край глянцевого плаката и резко дергает вниз. Раздается треск рвущейся бумаги. Голова Коли с плаката летит на пол. А потом следующий плакат. И еще один.

— Люда!!! — ревет Петр Андреевич так, что звенят бокалы в серванте. — Это история! Это путь чемпиона!

— Это мукулатура, — отрезает сестра, перешагивая через обрывки бумаги.