Александра Багирова – Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова (страница 34)

- Справимся, - с трудом отвечаю, проталкивая в горле застрявший ком.

- Но ведь можно же простить? Нас же ты прощаешь? – обращается ко мне сын. – И папа сделал ошибку, но он нас любит. И мы его… и тебя мам... Я не хочу порознь, я хочу вместе, как раньше…

- Есть вещи, которые простить нельзя. Предательство одно из них, - говорю, глядя в глаза сыну.

- Все равно я хочу поговорить с папой, - скрещивает руки на груди.

- Поговоришь, - пожимаю плечами. – Когда он появится.

Сказать, что Серж не перестанет быть их отцом, язык не поворачивается.

В нашем случае перестанет. Не позволю ему влиять на детей. Учить их вранью и предательству.

Но не все сразу.

Разговор между Сержем и детьми определенно состоится. Когда он вернется. Хоть это принесет новые проблемы, потому что теперь я прекрасно знаю, как Серж умеет вешать на уши лапшу высшего качества.

- Ба? Ты тоже против папы? – Витя обращается к свекрови.

- Мне стыдно, что у меня такой сын. И я очень не хочу, чтобы вашей матери было стыдно за вас. А вы уже на полпути к этому, - изрекает учительским тоном.

Позади нас раздается шуршание. Дружно поворачиваем голову. Из шкафа показывается голова Роди.

- Мне в туалет, - сообщает нам. Выбирается из своего укрытия.

Идет, глядя перед собой. Но полпути резко останавливается и тычет маленьким пальчиком в Адама.

- Это черт! Нельзя слушать чертей! Они все врут! – голос наполнен каким-то суеверным ужасом, что ли.

Выпалив это, Родион не ускоряя шага, выходит из комнаты.

- Что это с ним? – не удерживаюсь от вопроса.

Знаю, что не мое это дело. Но очень уж необычная реакция Родиона на Адама.

- Это вопрос к сестренке, она и не тому ребенка научит, - ведет плечом мужчина.

- Ребенок все чувствует! Черт и есть черт! – фыркает каракатица.

- И я вернулся насовсем, - хрипло смеется, - Представляешь, какое сейчас веселье начнется, сестренка?

- Все. Нам тут делать нечего, - прерываю их перепалку. – Надеюсь, больше не увидимся, - обращаюсь к Виолетте.

Хочется добавить еще несколько колкостей, но сдерживаюсь. Сейчас тонкая грань, когда дети осмысливают перемены и не стоит бередить их души лишний раз.

- Ритулечка, Витюш, заходите в любое время, - поет сладким голоском.

- Пока, - безэмоционально бурчит дочь.

Витя просто качает головой и идет за нами.

- А вот мы с тобой обязательно встретимся, - заявляет Мирослава с ядовитой улыбочкой.

- Хватит меня уже запугивать! – пищит Виоетта.

- Я провожу, - вызывается Адам.

Выходит с нами в коридор.

- Ксения, вот мой номер, - протягивает мне визитку. – В ближайшее время хотел бы с вами встретиться.

- Спасибо, - принимаю картонку. Правда еще не знаю, стоит ли мне общаться с этим человеком. Потом немного подумав и понизив голос, добавляю, - За детей спасибо.

- Если она вам не позвонит, - Мирослава обращается к Адаму, - Звоните первый, - на прощание одаривает его многозначительным взглядом.

Глава 40

- Когда папа вернется? – спрашивает Виктор, когда мы выезжаем с территории жилого комплекса Виолетты.

- Где он вообще? – вздыхает дочь.

- Вы лучше думайте, что вас ждет, за своевольный побег! – изрекает свекровь.

- Ба, он же твой сын! А мамы всегда защищают своих детей, - Витя вертит в руках край курточки.

- Не всегда. Ваша мать правильно сказала, есть вещи, которые прощать нельзя. И вам ваш поступок с рук не сойдет.

Обычно я избегаю наказаний. У меня с детьми налажен контакт, мы всегда обходились конструктивной беседой, где я разъясняла их ошибки. Но ведь и ошибки-то были пустяковые. Мои дети никогда серьезно не чудили, и всегда прислушивались к просьбам. Но все это было до, обрушившейся на нас правды.

- Как вы вообще до подобного додумались? – спрашиваю, выезжая в центр. – Я ведь не знала, что и думать. Вдруг вас похитили. Мало ли что могло в городе случиться!

- Мы были расстроены. Написали Виолетте, а она предложила нас около школы забрать. В гости пригласила, - извиняющимся тоном поясняет дочь.

- Мы информацию собирали! – тут же находится с ответом сын. – И мы не убегали, не думали, что ты такой кипишь поднимешь.

- Серьезно? – снова начинаю закипать. – Не думали? Интересно, а что я должна была делать, если мои дети после первого урока пропали? Что предполагать? Еще и на мои вызовы не отвечали!

- Прости мам! – канючит Рита.

- Да, прости! Мы ступили! – жалобно скулит Виктор.

- «Прости» не отделаетесь, - устало бурчу.

Я на них зла. Но наказания все же не решат проблемы. Правильно сказал Адам, они сами должны сделать выводы и найти правильный ответ. Насильно мил не будешь, так и с детьми, я могу им дать информацию, объяснить, а сердце их должно откликнуться.

Только в их сердце живет Серж. И они его не вычеркнут по мановению волшебной палочки. На все нужно время.

А когда муж вернется, начнется перетягивание каната. Уже с содроганием думаю о подобных перспективах. А ведь он может появиться в любой момент.

Но пока его нет, у меня есть некие идеи, и я постараюсь их воплотить.

- Мам, ты любишь папу? – Рита поддается вперед, пытаясь через зеркало заднего вида поймать мой взгляд.

- Нет, - отвечаю без раздумий.

Не вру. Четко осознаю это только сейчас.

Когда я узнала про Ви и ребенка, когда он уничтожал меня словами про аборт, меня на куски резал тогда еще любимый человек. И мне казалось, я буду еще долго страдать от любви, ненавидеть… но сердце будет тосковать по нему, по хорошим моментам, которые у нас, конечно, же были.

Но видимо Серж сумел вырезать ненужное чувство из моего сердца. Он перешел грань, за которой любовь не может существовать.

Ни капли теплых чувств не осталось. Есть только воспоминания, что они были. Есть обида и боль предательства. Определенно я к нему что-то чувствую. Но не любовь. В моем случае полным исцелением будет – безразличие. Когда человек превращается в ноль.

К сожалению, у нас пока еще очень много точек соприкосновения, а у него возможностей нагадить, потому до безразличия мне далеко. Но есть к чему стремиться.

- Это не правда. Ты ведь хочешь от него ребенка. А ребенка хотят от любимого мужчины, - высказывает Рита.

- Ребенок был зачат, когда я любила. Предательство убило мою любовь к вашему отцу, но малыш по-прежнему живет в моем сердце, и я буду любить его, так же как и вас. Вы мои дети, и это неизменно, чтобы у нас с вашим папой не происходило, - прикладываю ладонь к животу, и на губах появляется полуулыбка.

Я хочу этого малыша. Но подсознательно я уже вычеркнула Сержа как отца. Он не имеет права на моего ребенка. Утратил его, когда подписал ему смертный приговор. У него не будет отца, в этом я уверена, Серж никогда не буде допущен к крохе. Но у малыша будет замечательная бабушка, строгая, но готовая на все ради внуков, у него будут своенравные брат и сестра. Я знаю, мы справимся, и малыш не будет чувствовать себя обделенным любовью.

- Есть будете? – спрашиваю детей, когда мы заходим в квартиру.

- Неа, спасибо, птичка из ресторана всякой вкуснятины заказала… ой… - Витя прикрывает рот ладошкой. – Прости, мам, ляпнул не подумав.

- Когда захотите, разогреете себе сами. Танцевать перед вами не буду, - бросаю безразлично.

Хотя внутри все кипит. Они до сих пор вспоминают о Виолетте с позитивом. Им там понравилось. Папа – праздник. Ви – прикольная. А мама надоедает своими нотациями и правилами. Неутешительная картина. Но подкупать детей я не намерена. Жизнь не сказка и играть в игры, кто больше задобрит детей я точно не стану.