Александра Багирова – Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова (страница 33)
-Если бы не ты, я бы не таскала за собой порванный мешок с фекалиями. Того и смотри, где прорвется, чтобы снова его залатать, - кидает ему в спину.
Серж глотает оскорбление.
Гадина! Холодная, бездушная стерва!
И это после всего, что он для нее сделал!
Скидывает с себя вонючее тряпье. Включает воду и забирается в ванную. Не веря своему счастью. Неужели наконец-то отмоется!
Но все омрачает Каро, ноль сочувствия. Ее высокомерие только растет с годами.
Она и в молодости была заносчивой девкой, с огромными амбициями, хитрой, изворотливой. Но деньги и брак с Игорем Матецким ее изменили в худшую сторону. Она покрылась толстой коркой льда, разучилась вообще проявлять какие либо эмоции, кроме холодного гнева и желания властвовать.
Тем не менее, они связаны гораздо сильнее брачных уз. И как бы Каролина ни бесилась, а она знает – никуда им друг от друга не деться.
Серж знает ее с семнадцати лет. Они ровесники. Он чует ее на интуитивном уровне, чем дышит, что думает. И она аналогично чует его. А сколько всего они вместе прошли! Порой презирая, ненавидя друг друга, но всегда вместе, поддерживая и выходя победителями из любых передряг. Вместе они команда, способная покорить мир.
Так он всегда думал. Но чем дальше, тем Каро больше зазнается и пытается отдалиться. Неужели реально верит, что это возможно?
Нет, их связь – это на всю жизнь.
В ванной он сидит долго. Когда вода остывает, набирает новую, максимально горячую. Ему хочется пропариться, вытравить из себя смрад леса и той страшной женщины.
Не жалея кожи, остервенело трет себя мочалкой. Сбривает отросшую броду. Моет засаленные волосы. Еще бы их постричь. Но это уже потом. Главное – человеческий облик возвращается.
- Ты еще долго тут будешь? – Каро бесцеремонно заходит в ванную. – Кладет рядом с ванной ворох одежды. – Размер великоват, Игорь тебя шире. Но что есть.
- Пофиг. Я до ближайшего магаза, а там прикуплю шмоток, - протирает лицо пенной водой. – Спасибо.
- Во что ты вляпался? И это в такое время! Сергей, ты снова и снова меня огорчаешь. Я разочарована, - первая волна гнева спала, и она вновь перешла на свой ледяной тон. – И что это за ссадины на спине? Как от женских ногтей. Ты что, развлекался с бабами, пока я тут одна разгребаю проблемы?
- Какие бабы! – смесь ужаса и черного удовольствия пробегают по телу, а перед глазами возникает лицо страшной женщины, царапающей его спину, стонущей как животное, жуткой в своих первобытных порывах. Кошмар! – Ты не видишь в каком я состоянии! Бред, Каро! – уходит с головой в воду. Выныривает, отплевывается. – Что стряслось?
- Самое худшее, что могло произойти в нашей ситуации, - правое крыло ее носа дергается, глаза опасно блестят. – Адам вернулся.
- Да… что… как… - у Сержа такое ощущение, что ему по голове сковородкой заехали. – Ты уверена?
- Нет, блин, он мне во сне привиделся? Ты реально за эти дни отупел! – из глаз ледяные молнии летят.
- Надолго? Может, свалит?
- Насовсем, - губы искривляет оскал. – Так он сам мне сказал.
Кроме отборных матов у Сержа нет слов. А по спине ползут мерзкие, скользкие, холодные слизняки.
- Свалился утырок на нашу голову! - сплевывает в ванную. – И это не единственная наша проблема, Каро.
- Что еще? – в голосе звенит ярость.
- Надо с моей женой разобраться. Совсем от рук отбилась. Уничтожить ее надо, на самое дно опустить, - сжимает в руке мочалку, представляя, как поквитается с женой за все унижения.
Глава 39
Ксения
- Все не так, - мотает головой дочь. – Мы любим маму.
- И папу, - добавляет сын.
- А как, уточните? – спрашивает Адам мягким бархатистым голосом.
- Почему вас Родя испугался? – Рита прищуривается. – Вы его обижаете?
- С темы не перепрыгивай, Маргарита, - усмехается.
Сзади злобно сопит Виолетта. Я же внимательно наблюдаю за их диалогом. И по какой-то странной причине прерывать мне его совсем не хочется.
А ведь по логике надо бы. А позволяю незнакомому мужчине, потенциальному врагу общаться с моими детьми.
Но ведь при мне, и он не говорит ничего дурного, не кричит, не оскорбляет, тут же нахожу оправдание своему желанию. И возможно, детям легче услышать правду из уст постороннего, напрямую незаинтересованного человека.
- Мы просто хотели поговорить с папой, - выпячивает губу Рита.
- Птичка сказала, что папу не уводила. Мама сама его выгнала, обижала, а он все терпел, - добавляет сын.
- И вы так запросто поверили Виолетте? Вы знаете свою маму всю жизнь. Она вас обижала?
- Нет, - синхронно мотают головами. - Она у нас классная.
- А вы какие? Если оставили маму в сложный период? – Адам выгибает бровь, и смотрит на детей так, что они поспешно мордашки в пол утыкают.
- Мамка во всех фишка сечет, - шмыгает носом Виктор.
- Она как подружка, все-все можно обсудить, - поддерживает брата дочь.
- Но папка у нас тоже мировой. С ним всегда так весело.
- А теперь ничего этого не будет. Мама не хочет жить с папой. А он всего лишь раз оступился и… появился Родион… - сын чешет голову, искоса на меня поглядывает.
- Родион клевый. Он нам понравился. Мы бы его приняли. Если все останется, как было. Чтобы мама и папа вместе были, - дочь теребит в руках браслет.
- А Виоллетта? С ней, что собираетесь делать? Предлагаете маме смириться и терпеть подругу вашего папы, ради того, чтобы все было, как вы хотите? – Адам склоняет голову набок. Он говорит медленно, тихо, мягко, но его слова словно стрелы бьют метко и попадают в цель.
Вижу по вздрагивающим плечам своих детей. Мне кажется, даже слышу, как быстро-быстро работает их мозг, силясь переварить полученные факты. Адам разблокировал то, что они наглухо закрыли, не желая покидать свой уютный мир.
- Что ты творишь, козлина! – повышает голос Виолетта. – Не смей поступать так со мной! Не лезь, куда тебя не просят!
Даже не глядя в ее сторону, Адам выставляет руку:
- Ни звука больше, - его стальной шепот заставляет ее побледнеть.
Она прикладывает руку к губам. Мотает головой. Издавая булькающие звуки.
Мирослава стоит немного поодаль. Смотри строгим взглядом, наблюдает за обстановкой, но не влезает в разговор. Она превратилась в статую. И понять, что она обо всем думает, нереально.
- Папа бы иногда навещал Родиона. А платил алименты. А жил бы с нами, - выдает сын. - У моего друга Семи, есть сестра от первого брака его папы. Так его отец навещает сестру, а живет с Сеней и все у них хорошо. Можно, же как-то договориться! А не сразу выгонять! – Виктор хмурится.
- А теперь смотри в чем разница, - Адам ловит взгляд сына, - У твоего друга папа сначала жил с одной женщиной, у них родилась дочь, потом они разошлись, он встретил другую и появился на свет твой друг Сеня. У вас же ситуация, когда ваш папа уже имея вас и живя с вашей мамой, пошел гулять к другой тете и завел с ней ребенка. Разницу ощущаешь?
Сын открывает и закрывает рот, пытается что-то сказать.
- Как быть? – смотрит на Адама жалобным взглядом.
- Я только объяснил ситуацию, а решать и делать выводы только вам. Надеюсь, они не будут ошибочными, - голос Адама становится еще мягче, а сталь наоборот усиливается.
Впервые встречаю человека с настолько необычным голосом, его как любимую песню можно слушать бесконечно, и это при том, что говорит он вещи далеко не самые приятные.
Рита вздергивает подбородок, решительно направляется к Виолетте, протягивает ей золотой браслет.
- Извините, я не могу принять.
- Ритуль, это же от чистого сердца, просто так, - слащаво блеет каракатица.
- Нет! Меня не подкупить, - также горделиво отходит от Виолетты и подходит ко мне.
Вначале мнется в нерешительности, а потом обнимает меня. Крепко-крепко, насколько хватает ее сил.
- Мам, тебе плохо? – спрашивает шепотом.