Александра Багеева – Приют ветров (страница 2)

В десяти минутах от пустыря находилось Нижне-исетское кладбище, в пятнадцати – холм, с которого можно было взглянуть на то, как снижают высоту самолёты.

 В конце семидесятых годов как раз между этим холмом и кладбищем рухнуло воздушное судно. Снижая высоту, самолёт задел крылом дерево и разлетелся на части, круша всё на своём пути. Все пассажиры погибли.

Об авиакатастрофе тогда не писали газеты, как и о той, что произошла десятилетием раньше, когда другой самолёт неудачно приземлился на Нижне-исетский пруд, снёс часть жилого дома и санатория. Но случаи эти были в действительности. И о них мало кто говорил.

Шагая по пустырю, Федя вдыхал аромат костров и поленьев, опавших листьев и яблок. Из печных труб клубился дым, издалека доносился глухой стук топора, под ногами лопались ягоды рябины.

Достигнув назначенного места – ровной земли, Федя поправил очки, подтянул джинсы, затем не без труда перекинул одну ногу через раму, велосипед слегка пошатнулся, но устоял.

– Вперёд, «Пыхтящий Билли»! – крикнул товарищу Макс Лешуков. – Не смотри под ноги и чувствуй баланс.

Федя поставил стопу на педаль, второй чуть оттолкнулся, крепко вцепился в изогнутый руль и покатился вперёд, медленно набирая скорость.

Школьник поворачивал руль всё смелее, круги становились шире, движения резче, однако велосипед ещё вилял из стороны в сторону. Лицо Феди сделалось напряжённым, сосредоточенным. Он ощущал себя бегемотом, разъезжающем на большом колесе под разноцветным куполом цирка.

Полосатая кофта то прилипла к спине, то высыхала и надувалась как парус, ключи в кармане звенели. На пустыре было тихо, и Федя слышал собственное дыхание: сбивчивое, тяжёлое. Мальчик хотел, раз уж взялся, поскорее овладеть новым транспортом, уверенно передвигаться на нём по Химмашу, в случае надобности быстро мчаться на железном коне от обидчиков. И когда мама в очередной раз спросила бы сына о том, как обстоят дела с великом, Федя – полный, хотя, говоря честно, всё-таки толстый мальчик с пшеничными волосами и зелёными глазами смог бы гордо ответить: «Давай выйдем во двор, и я покажу!»

На васильковом небе пролетел косяк птиц, и Федя в очередной раз убедился в том, что пустырь – красивое и спокойное место.

Единственное, что портило общее впечатление – неприятный запах, который доносился со стороны очистных сооружений.

Аэрационная станция, находящаяся прямо за пустырём – пожалуй, самое зловонное место на карте Екатеринбурга, именно туда попадает большая часть канализационных стоков города.

«Дерьмо со всего города стекается прямиком на Химмаш», – говорила Ульяна Подсекина.

И, разумеется, в тот период жизни ребята частенько шутили на подобную тему.

– Федя, не знаешь, чем так воняет? Похоже, что воздух испортила чья-то большая задница, – ухмылялся Максим.

– Либо очень вонючая, прямо как твоя, – отвечал Федя.

Федины руки скользнули по рукоятке велосипеда, волосы взмокли, в животе урчало от голода.

Но мальчик усердно крутил педали, считал совершенные им круги, время от времени злился из-за того, что сбился со счёта. Он ненавидел велосипед. Но и любил его.

– Может, отдохнём? – предложила Олеся Трофимова, украдкой взглянув на уставшее лицо Феди.

Друзья привалились спинами к рюкзакам и минут пять сидели молча, восстанавливая дыхание. Ульяна обнаружила под ногами зелёное стёклышко и посмотрела сквозь него на пустырь. Ветер качал макушки деревьев, пышные облака спокойно плыли по небу. Девочка огляделась в поисках фантика или чего-то блестящего и поодаль, – там, где буйно разрослись лопухи, нашла серпантин: россыпь серебряных и розовых звёздочек. Палкой Уля выкопала неглубокую ямку, высыпала в неё серпантин, накрыла его стеклом и припорошила землёй – получился так называемый «секретик».

Прежде товарищи любили играть здесь в «Торнадо» – вставали в круг, брались за руки и раскручивались, что есть силы. Совершали кругов двадцать, а затем, на счёт «три» отпускали руки и с громким смехом разлетались в разные стороны – кто куда. Ещё устраивали поединки – кидались друг в друга репейником, договариваясь не целиться в волосы.

– Макс, а кто такой «Пыхтящий Билли»? – спросила Олеся. – Ты так Федю назвал.

– Первый паровоз в мире, – объяснил мальчик. – Вернее, один из первых.

– Сам ты «Пыхтящий Билли», – буркнул Федя Мусихин.

– Как скажешь, – Максим Лешуков вытащил из кармана мячик-мешок для игры в «сокс» и подбросил его несколько раз.

– Короче, ребзя, я вчера ходила в парк вместе с папой, – Уля сняла кроссовок и вытряхнула из него грязь. – Там, оказывается, в глубине есть овраг. Видали его?

Ребята помогали головами.

– Это я к чему, – продолжила Уля. – По обе стороны оврага – крепкие деревья растут. Знаете, о чём я подумала?

– О чём? – заинтересовалась Олеся.

– Давайте там канатную дорогу сделаем, а? Прямо над этим оврагом. Как вам идейка? Поднимите руку, кто за!

– Круто! Давай! – обрадовался Максим и поднял руку.

– Прикольно, я – за, – сообщил Федя.

– И я, – улыбнулась Олеся.

– Отлично, я раздобуду всё, что нужно, и напишу вам, – хлопнула в ладоши Ульяна, потом в шутку взглянула на драже «Часики», которые браслетом висели у неё  на руке и вздохнула. – Эх, блин, а мне, оказывается, пора. Вечером папа уезжает на вахту, хочу попрощаться.

– Ничего, мне тоже нужно домой, – вспомнила Олеся Трофимова. – Обещала маме помочь с уборкой.

– Тогда я с вами, – сообщил Макс Лешуков. – А ты, Федос?

– Э-э-э, – мальчик бросил короткий взгляд на свой велик. – Я останусь, у меня дела.

Товарищи переглянулись.

– Какие ещё дела? – изогнула чёрную бровь Уля.

– Личные, – отчеканил Федя.

– Ух ты, личные? – заинтересовалась Ульяна. – Это какие такие – личные?

– Всё вам расскажи, – деловито проговорил Федя.

– Да брось, выкладывай, – Ульяна откусила конфетку с браслета и ткнула товарища в плечо. – Или хочешь ещё покататься? Если да, так и скажи, в этом же нет ничего постыдного.

– Уль, отвали от него, – попросил Макс. – Захочет – расскажет. Поехали по домам.

Макс Лешуков тут же подошёл к другу, и мальчики обменялись прощальным ударом «кулак о кулак».

Олеся Трофимова вскарабкалась на свой красный «Салют» и на прощание махнула Феде рукой.

Ульяна показала товарищу «класс» – поднятый большой палец вверх. И совсем скоро за тремя велосипедистами, промчавшимися по железному мостику, сомкнулись кусты.

Минуло двадцать минут с тех пор, как Федя Мусихин остался на пустыре совершенно один. Очень уж ему хотелось ещё немного покататься на своём бирюзовом «STELS». Ненавистном велосипеде. И всё же немного любимом. Федя и сам не верил в то, что такой мальчик, как он, сможет долго и упорно крутить педали. Мальчик, который прибегал на уроках физкультуры к финишу не просто последним, а заставлял одноклассников ждать его чуть ли не до конца урока. Мальчик, который прогуливал ежегодные школьные спартакиады, и вместо них отправлялся на пару сеансов в кино. А потом, переступая порог квартиры, первым делом бежал в ванную комнату и совал в стиральную машину школьную форму, пропитанную ароматом попкорна.

Он поворачивал изогнутый отполированный руль вправо и влево, позабыв об усталости и пустом желудке. Под одеждой на локтях и коленях покрывались корочкой раны – в первую поездку на велике Федя падал почти каждые два метра. Теперь он не падал вообще, хотя всё ещё прилагал немало усилий для того, чтобы сдвинуть «STELS» с места.

Шестиклассник крутил и крутил педали со взмокшим на голове «ёжиком». На ладонях образовались мозоли, кофта прилипла к спине. Лишь ощутив сильную тошноту и пронизывающую боль в левом боку, Федя решил сделать привал.

Он лёг в траву, съел шоколадный батончик, затем подложил под голову руки и просто отдыхал, ни о чём не задумываясь. Вдали свистел топор, а сердце стучало маленьким молоточком. Пахло пижмой, опавшими листьями, очистными сооружениями и древесиной.

Мальчик почувствовал, как ноги его наливаются свинцом, а веки превращаются в два неподъемных занавеса. И вот Федю затягивал сон; с раскинутыми руками он летел вглубь бездонного колодца, а перед ним словно бы открывались чёрные створки, одна за одной. Он всё летел и летел, как летела Алиса в кроличьей норе. Федя тонул в чёрной стремнине, сон затягивал его в глубокую воронку. Вдруг створки исчезли, и на их смену явилось геометрические фигуры. Неоновые треугольники, круги и квадраты всплывали вокруг летящего вниз школьника, росли в размерах, заполняя всё пространство вокруг, весь Федин мозг, каждый его уголок. И когда уже казалось, будто фигуры не поместятся в голове и разорвут её на миллиард мелких частей, мальчика разбудило карканье ворон.

Федя открыл глаза, поднялся с травы, выпрямился, вытер губы тыльной стороной руки и пальцами прочистил уши. Ворон поблизости уже не было. Где-то далеко лаяла собака и шумела воздушная метла.

Школьник выпил ещё одну баночку «Кока-Колы» и тут же пожалел об этом решении. Мочевой пузырь запульсировал и Федя огляделся – кусты виднелись только на противоположной стороне реки, пустырь по мнению воспитанного мальчика никак не годился, а до квартиры шагать далеко. Федя повесил рюкзак на изогнутый руль и быстрым шагом отправился на поиски подходящего места.

Осенние листья усыпали дорожку из мелкого кирпича, неспеша ползли вслед за Федей Мусихиным, прилипали к подошве его белоснежных кроссовок. Кусты на пути, конечно, встречались, однако их то охраняла броня из высокой крапивы, то спящая на лужайке собака.