Александра Багеева – Приют ветров (страница 1)
Александра Багеева
Приют ветров
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана,
Буду резать, буду бить,
Все равно тебе ходить.
(Детская считалка)
***
Let's dance in style, let's dance for a while
Heaven can wait, we're only watching the skies
Hoping for the best but expecting the worst
Are you gonna drop the bomb or not?
(«Forever young», song by Alphaville)
От автора
Друзья, я вот что хочу сказать. Микрорайон Химмаш находится так далеко от центра Екатеринбурга, что забрести туда случайно не выйдет, а там, между прочим, есть на что что посмотреть. Чего стоит спятивший лифт на улице Профсоюзной, тень оборотня в арке на Грибоедова, дети-пришельцы в чулане на Альпинистов или Нижне-исетский холм, на который однажды рухнуло воздушное судно. Словом, авиакатастрофа эта произошла в действительности, её описание вы найдёте на этих страницах, а потому я надеюсь на то, что не слишком всколыхну болезненные воспоминания среди тех, кого коснулась эта трагедия.
И ещё. Поведаю прямо сейчас о некоторых случаях, произошедших на Химмаше. В две тысячи двенадцатом году трое ребят-подростков из моей параллели спасли девятилетних девочек от педофила. Парни вытащили малышек через крышу гаража, а мерзавца скрутили и доставили в отделение полиции. В две тысячи двадцать первом году другой мужчина открыл из окна стрельбу по прохожим, среди которых была моя мама (к счастью, она успела спрятаться за овощной ларёк). Эти и другие случаи объясняют, почему я выбрала именно Химмаш для своей рукописи, кроме того, что я и сама там выросла. О Химмаше есть что рассказать, не так ли? И не только плохое, само собой. Наконец, я не ставила перед собой задачу напугать, вывалить грязь на читателей, чему-то там специально научить и всё такое, мне просто хотелось поведать историю, произошедшую в конкретных декорациях. Я позволила себе немного вольностей ради художественных целей, но в целом постаралась отразить Химмаш таким, каким его помню. Холмистым, зелёным, туманным, опасным, но интересным для игр. Так что вот вам рассказ о четырёх друзьях-химмашевцах, чьё детство пришлось на начало нулевых.
И да, благодарю всех причастных.
Глава 1
Федя Мусихин шагал рядом со своим бирюзовым велосипедом «STELS», держа его за отполированный руль. Худшего подарка на двенадцатилетнее, чем этот, пухлый розовощёкий мальчик не мог представить даже в самом кошмарном сне. Лучше бы ему вручили компьютер, приставку или старые дырявые башмаки.
На кой только чёрт мама купила ему этот велик? Наверное, потратила всю зарплату. Теперь Федя обязан научиться кататься, правда, ему совершенно не хотелось этого делать.
(Или всё же хотелось?)
Двадцатого августа две тысячи шестого года мальчик сидел с друзьями за праздничным столом, пил коктейль из бумажного стаканчика, смешав между собой Пепси, Фанту и Спрайт, и с ужасом наблюдал за тем, как его мама – Инна Сергеевна – завозит в квартиру железного коня. Федя старался не смотреть в этот момент на товарищей. И без того знал, что их челюсти отвисли до самого пола. Казалось, все вокруг только и мечтают о новеньком велике. Вот только сам именинник был не из числа таких вот мечтателей. До двенадцати лет никакого железного коня у него не имелось, и горечи по этому поводу он не испытывал.
(Или только думал, что не испытывал?)
Как бы там ни было маму Федя Мусихин любил, а потому всё же решил научиться крутить педали и сохранять равновесие.
Он вывез бирюзовый «STELS» на окутанную утренней дымкой Инженерную улицу и, заметив силуэты друзей уже там, вдали, возле мостика, махнул им рукой. На языке таяло апельсиновое драже «Тик Так», под ногами хрустели мелкие камни, в наушниках звучала песня «Forever young» группы Alphaville.
Федя запустил руки во влажный цвета пшеницы «ёжик» на голове, вытер вспотевшие ладони о полосатую кофту, затем вытащил из рюкзака баночку «Кока-Колы» и сделал несколько жадных глотков. Поправил квадратные очки с толстыми линзами, сдвинув их выше по переносице.
Школьник миновал магазин «Промтовары», на полках которого хлеб соседствовал с флаконами одеколона и коробками стирального порошка, затем остановился возле куста – тот звенел и судорожно дёргался. Насчитал на ветках семь воробьёв и двинулся дальше. Живот его перекатывался из стороны в сторону, джинсы сползали, обнажая то, что одноклассники называли копилкой. На уроках ребята целились под Федины брюки монетками, так что к перемене, бывало, он накапливал солидную для шестиклассника сумму.
Наконец, мальчик встретился со своими друзьями.
Федя нажал на блестящий язычок велосипедного звонка, тот громко отозвался и подросток, сам того не осознавая, тепло улыбнулся.
Спустя мгновение переднее колесо, а через секунду и правый белоснежный кроссовок коснулись мостика над Исетью, ведущего на Хребтовый переулок и пустырь.
Мальчик покатил железного коня первым, за ним, держась за рукоятку гигантского «Спартака» – зелёного, с облупленной краской – зашагала Ульяна Подсекина. У девочки были тёмные кудри – короткие и непослушные, обгрызенные под корень ногти и вздёрнутый веснушчатый нос. Школьница прикрепила к раме пластиковую бутылку, так, что она касалась спиц, поэтому колёса при вращении громко шумели.
Следом отправился Максим Лешуков – мальчик со светлыми волосами и синими брекетами на зубах. Макс тоже был обладателем старого «Спартака», правда, школьник перекрасил его в фиолетовый, заменил некоторые детали, прикрутил новенькую корзинку и велик стал выглядеть просто отлично.
Вереницу замкнула Олеся Трофимова. Девочка везла свой небольшой красный «Салют», отбросив за спину золотые косички с резинками-вишенками на концах. Родители купили Олесе велосипед в комиссионном магазине, предупредив, что выглядит он слегка детским. И теперь девочка ездила, задевая коленями руль, но никогда на это не жаловалась. Просто потому, что не знала, что можно ездить иначе.
Шагая друг за другом по железному мостику, ребята напоминали команду черепашек-ниндзя, потому как всегда ходили со школьными рюкзаками за спинами. Привыкли к их тяжести и без них ощущали себя как без панцирей.
Осенний ветерок – в тот день по-особому тёплый – трепал синие ленточки, привязанные к рулю Фединого велосипеда, в круглом зеркальце отражалось уставшее и задумчивое лицо мальчика. Он прикидывал, не вернуться ли на обратном пути домой на троллейбусе.
Пустырь находился на краю Химмаша, – а это в двадцати пяти минутах от дома мальчишки. Далеко, учитывая лишний вес, ношу в виде железного коня и небольшие остановки на то, чтобы перевести дыхание. Но зато там точно не гуляли ОНИ.
Федя любил пустырь. Он считал, что мостик, ведущий к нему, как бы делил Химмаш пополам. За спиной оставались дворы со сломанными каруселями и железные пластины в форме букв «Ш» и «Е», лежавшие в переулках. Матерные надписи на электрощитах и бетонные плиты, на которых ребятня играла в космический корабль или «Фабрику звёзд», воображая себя на сцене. Ещё старая карга Лариса Дмитриевна – учительница математики со скрипучим голосом и башней бордовых волос. Но главное, что за спиной оставались ОНИ – ребята из другой школы.
Федя догадывался, что они скажут, начни он крутить педали у них на глазах. «Смотрите, жирдяй на велике», «Сисястый залез на сидушку», «Дай прокатиться, четырехглазая задница» или «Крути педали быстрее, очки на резинке». Да, это было бы в их стиле.
Вот поэтому-то мальчик и ходил на пустырь и совсем не радовался маминому подарку.
(Хотя на самом-то деле, конечно, радовался).
Школьник на что угодно мог бы поспорить, что попадись он им на глаза на своём бирюзовом «STELS» – косыми взглядами отделаться бы не получилось.
Плохие ребята мнили себя крутыми. Вертели в руках металлические зажигалки, за ухом носили сигареты. Зимой собирались на катке, звеня в рюкзаках отнюдь не лезвиями спортивного инвентаря. Они потягивали пиво, сидя на трибунах, разглядывали девчонок, кружащихся на льду, или целовались со своими, потом затевали драки с хоккеистами. С теми, кто младше, полнее или ниже их ростом, конечно же.
Их любимыми вопросами были: «Чё палишь?» или «Есть пять рублей?»
Летом плохие ребята кучковались то в заброшенном детском доме, то на лодочной станции, забираясь всей шайкой на смотровую вышку. Там пробовали запрещённые таблетки, а потом до самого вечера визжали, как поросята, боясь спуститься по лестнице вниз. Так уже случалось, и не единожды: вещества искажали восприятие, и парням чудилось, будто до земли вовсе не пять метров, а все пятьсот, если не больше.
И уж, конечно, такие, как они, не упустили бы случая поглумиться над толстяком на новеньком велике. Будь он с друзьями или без них – это не имело значения. Плохиши всегда передвигались большими, опасными шайками.
За несколько дней упорных тренировок Федя кое-чему научился. Правда, до свободного владения транспортом было далековато.
На пустыре не было ни высоток, ни шумных автомобилей, ни пёстрых рекламных вывесок. Вместо этого – подсолнухи и гроздья рябины.
Впрочем, называть это место пустырём не совсем справедливо. Участок за мостиком условно делился на несколько зон будто лоскутное одеяло. Где-то имелись постройки, где-то отсутствовали. По правую сторону вдаль тянулись маленькие дома, кусты и заборы. По левую виднелись и река, и поле, наконец, ровная поверхность земли, усеянная мелкими сорняками, – там-то друзья и катались на великах.