Александра Альва – Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 (страница 22)
– Снова ты, – прошептал дух демоницы Юй Мин. – Даже здесь ты не можешь оставить меня в покое? Что тебе опять нужно?!
Она заверещала и принялась с большим остервенением летать между валунами, сдвигая их со своих мест. Но чем чаще она касалась камней, тем прозрачнее становилась, словно силы покидали её.
– Ты снова что-то разнюхиваешь, я знаю… Не позволю мешать!
Тень поплыла в сторону Ван Юна, вытянув к нему длинные когти, с которых капало что-то тёмное. Времени подумать о том, каким образом давно сожжённому демону удалось задержаться в мире живых, у Принца Ночи не было, и он бросил короткий взгляд в сторону своего гуань дао, что лежал в траве. Слишком далеко, не успеет дотянуться. Тогда он приложил два пальца левой руки к губам и прикрыл глаза, создавая вокруг себя слабый барьер из лунной ци – единственное, на что хватило сил.
Дух демоницы влетел в защитное заклинание, и повсюду рассыпались искры. Пасть Юй Мин приоткрылась, как будто она пыталась сказать что-то ещё, но не успела: тело, сотканное из зеленоватой дымки, рассеялось, и на том месте, где она только что парила, не осталось даже праха.
Совершенно измотанный, Ван Юн пополз к целителю.
Ши Янхэ полулежал на земляной насыпи, и его грудь вздымалась очень быстро, словно заклинателю не хватало воздуха. Плечо оказалось насквозь пробитым веткой, отчего всю светлую одежду залило пятнами крови, а кожа целителя посерела.
– Это не смертельно, глава Ван! – заговорил он и приоткрыл покрасневшие от напряжения глаза, когда Ван Юн навис над ним. – Жить буду.
– Я потерял сознание всего на пару мгновений, а тебя уже ранили.
– Всё моя плохая удача… – Ши Янхэ попытался двинуться, но сразу же поморщился от боли и запрокинул голову. – Похоже, дух был привязан к этому месту и выжидал удобный момент, чтобы прервать ритуал. Я хотел завершить очищение, раз уж ты так настаивал, и поэтому не успел вовремя отразить его удар.
– Ты действительно глупый или притворяешься? – спросил Ван Юн и дотронулся до окровавленной ветки, заставив целителя зашипеть. – Нужно же здраво оценивать ситуацию! Тем более этот дух показался мне необычным, он обладал силой и мог прикасаться к людям и вещам.
Принц Ночи не собирался рассказывать о том, что знал нефритовую демоницу ещё «при жизни», а потому просто поддерживал разговор, одновременно пытаясь понять, как быть с этим толстым сучком в ране.
– Думаю, всё из-за ауры лощины, – пояснил Ши Янхэ. – Здесь Завеса настолько истончилась, что духи могут свободно оставаться в нашем мире, если не покидают пределов места, осквернённого тьмой.
– Наверное.
Достав из-за пояса запасной кинжал, Ван Юн обнажил его, подсунул под плечо целителя и начал медленно перепиливать ветку. Ши Янхэ кивнул, соглашаясь с его действиями, и вскоре снова заговорил:
– Ты тоже ранен, у тебя лицо в крови.
– Лучше помолчи и не мешай мне спасать твою жить, – бросил Принц Ночи, но и сам почувствовал, что место удара на лбу пульсировало, а по щекам текло нечто тёплое. Видимо, демоница и правда затаила на него сильную злобу после того случая на пике Юнфэй и сегодня отомстила, пусть и не смогла убить его.
Пока он занимался веткой, Ши Янхэ дёрнулся и достал здоровой рукой из скрытого в подоле кармашка белый платок, после чего протянул его Ван Юну:
– Вытрись, не оставляй на этой земле свою кровь.
– Нашёл время…
Принц Ночи закатил глаза, но всё равно принял ткань из дрожащих пальцев Ши Янхэ и быстро провёл ею по лицу – платок мгновенно покрылся алыми пятнами. Отбросив его на грудь пострадавшего, Ван Юн продолжил пилить.
– Полегче, иначе я потеряю ещё больше крови, – прошептал целитель и крепко сжал в руке белую ткань с красноватыми разводами. – Пока не будем вытаскивать ветку из раны, я затратил слишком много ци на очищение и сейчас не смогу себя излечить.
– Понял.
Сухой сук наконец надломился, и Ван Юн помог Ши Янхэ подняться с земли. Платок куда-то исчез, но Принц Ночи не обратил на это внимания и повёл раненого к самой низкой части лощины, где можно было ухватиться за корни и выбраться из впадины.
Глава 6
Праздник середины осени
В глубине сада стоял маленький каменный алтарь с изогнутой крышей, к которому вели усыпанные листьями дорожки. Ван Юн пришёл сюда раньше остальных и прислонился спиной к стволу сливы, оглядывая тихое место, где семья Ван веками молилась богине Юэлянь.
Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он, будучи совсем мальчишкой, приносил вместе с отцом и матерью подношения в честь Праздника Луны. Деревья стояли всё также крепко, шелестя пожелтевшими кронами, прохладный осенний ветер разносил повсюду сладковатый запах сухой листвы, да и маленькое изваяние Последней небожительницы на алтаре, казалось, совершенно не испортилось за эти годы, словно кто-то втайне счищал с него наросший мох и грязь.
Хотелось спать, и Ван Юн прикрыл веки, коснувшись затылком шершавой коры. Где-то над головой защебетала птичка, после чего она слетела с ветки и закружилась в небе, быстро-быстро взмахивая малюсенькими крылышками.
Тоска по другу, который всегда мечтал о полётах, вновь накрыла Принца Ночи, и он мысленно позвал Гэн Лэя, хотя знал, что всё бесполезно.
Никто не ответил. На этот раз Ван Юн не ощутил даже той тонкой нити, которая много лет связывала их цзюани. Он устало приложил ладонь ко лбу и прошептал:
– Кажется, я не справляюсь, Лэй… Мне нужна всего лишь капля твоей поддержки, как раньше…
Но в браслете больше не было согревающего тепла или знакомого света, Ван Юн мог нащупать только крохотную частичку огненной ци друга, что ещё теплилась где-то глубоко внутри. Вместе с осознанием того, что связь настолько истончилась, сразу пришло ощущение тяжёлой пустоты, которая с каждым вдохом заполняла грудь и давила изнутри.
Послышался тихий шорох листьев, и Принц Ночи встал прямо, расправив широкие рукава праздничных одежд: в этот день ему пришлось следовать традициям семьи Ван и облачиться в многослойное чёрное одеяние со множеством серебристых узоров, покрывающих ткань от подола до ворота.
По одной из дорожек шла матушка, неся в руках тарелку с золотистыми юэбинами, а прямо за ней бесшумно ступала Фэн Мэйфэн, держа перед собой поднос, на котором стояло блюдо с яблоками и маленькая миска с корнями лотоса. Поставив подношения перед алтарём, госпожа Ван стала зажигать благовония, а наследница клана Фэн немного отошла назад, поравнявшись с Ван Юном.
Ветер приподнял несколько сухих листьев и закружил их в беспокойном танце, отчего один листочек застрял в высокой причёске Фэн Мэйфэн. Принц Ночи заметил, что сегодня её тёмные пряди кольцами спускались на плечи, прикрывая уши, а среди драгоценных заколок и подвесок виднелась неизменная нефритовая шпилька с луной в пионах. Он протянул руку и коснулся волос названой сестры.
– Я всего лишь смахнул лист, – сказал Ван Юн, отвечая на её удивлённый взгляд.
Вблизи кожа Фэн Мэйфэн казалась болезненно-бледной, губы же были сухими и слегка потрескавшимися, и даже алая краска не могла этого скрыть. После проведения ритуала очищения они оба слегли на несколько дней – отравляющая ци, которую вобрал в себя Принц Ночи, из-за Обмена повлияла и на Мэйфэн. И всё же сейчас, в этой праздничной одежде и с румянами на лице, она выглядела прекрасно, как и в свой день рождения, когда Ван Юн только вернулся со службы и распивал вино на крыше дома семьи Ван, наблюдая за пышным празднеством сверху.
Тогда он с трудом узнал в изящной заклинательнице с печальным взглядом ту маленькую девочку, которая беспрестанно звала его «гэгэ». Он должен был избавиться от неё ради безопасности школы, поэтому играл роль, которая получалась у него лучше всего: зазнавшийся наследник, пугающий Принц Ночи, жестокий шисюн. Но теперь всё слишком изменилось, и он больше не хотел притворяться.
– Тебе до сих пор плохо? – спросил Ван Юн шёпотом.
– Конечно! Гэгэ же пропустил через себя столько демонической энергии зараз, что меня чуть не вывернуло наизнанку! – хмыкнула Фэн Мэйфэн, и в её глазах заблестели озорные огоньки. – Возьми ответственность. Сегодня я хотела повеселиться, но чувствую себя как высушенная на солнце груша.
Ван Юн собирался ответить, но не успел и рта открыть, как матушка обернулась к ним и заговорила:
– Всё готово! А-Юн, можешь вознести первую молитву, ведь сейчас глава нашей семьи далеко от дома.
– Лучше ты, а я буду последним.
Госпожа Ван не стала спорить и преклонила колени перед алтарём, взяв в руки три благовонные палочки. Дети встали позади неё и тоже почтительно поклонились, сложив ладони перед собой.
– Великая Дева Юэлянь, прошу, даруй северной провинции в грядущем году богатый урожай, благоприятную погоду и мирную жизнь, ведь наша земля процветает лишь под божественным светом луны. – Она вздохнула и добавила уже тише: – Мой муж – Ван Шэнхао, сыновья А-Синъюй и А-Сюаньюй… молюсь, чтобы они были здоровы.
Поставив дымящиеся палочки перед небольшой статуэткой, что находилась под каменной крышей, матушка поднялась и уступила место Фэн Мэйфэн.
Вскоре послышался уверенный голос заклинательницы:
– Пусть все, кто сейчас далеко, обязательно найдут верную дорогу и безопасно вернутся домой.
Она стояла на коленях с закрытыми глазами и крепко сжимала в руках благовония, от которых поднимался полупрозрачный дымок, отдающий терпким древесным запахом. Повинуясь непреодолимому желанию, Ван Юн опустился на землю рядом с названой сестрой и прошептал пришедшие в голову слова так тихо, что никто бы не услышал: