Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 87)
Каннуси Кимура покачал головой и указал на пожелтевший свиток, который лежал в самом центре стола на почётном месте.
– Мы ценим, что в Яматомори тоже был свой выдающийся оммёдзи, слава о котором в восемнадцатом веке дошла даже до Киото! Сато Харука внесла значительный вклад в это искусство и помогла многим людям, работая бок о бок со священниками и жрицами. Как же мы можем просто забыть о ней? Вот, прочтите свиток. Это, конечно, не оригинал записей, но оцените, как же мудро госпожа Сато рассуждала о явлениях природы и движении энергии в мире.
Эри и Хару переглянулись, вспоминая девушку в очках со старой картины и книгу с упоминаниями древних ритуалов и заклинаний.
– Ну так что, молодой человек, – продолжил Кимура, разглаживая морщинистыми пальцами загнувшиеся края свитка. – Вы согласитесь иногда помогать нам? Я чувствую, что вы одарённый оммёдзи: от вас исходит удивительно положительная энергия.
– Для меня будет честью сотрудничать со святилищем, в котором молились богине Инари мои предки! – Хару поклонился.
– Что? Работать здесь? – Эри схватила друга за рукав серого кимоно. – Ты не можешь! Тебе нельзя связываться с ёкаями и духами!
Кимура свёл густые седоватые брови, но ему явно не хотелось вмешиваться в разговор молодых людей, поэтому он как бы невзначай посмотрел в сторону солнца и сказал:
– Надо же, уже столько времени! У меня сейчас должна состояться встреча с прихожанами, поэтому я уйду первым. А вы, – он обратился к Харуке, – можете в любое время наведываться в святилище и пользоваться тем закрытым двором, в нём раньше располагалась мастерская оммёдзи и библиотека. Было очень приятно встретить такого образованного юношу.
– Благодарю вас.
Церемонно поклонившись, каннуси быстрым шагом направился к каменной лестнице.
– Что ты делаешь?! – прошипела Эри, когда шаги священника стихли.
– Иду по стопам своего знаменитого предка! – На лице Хару играла счастливая улыбка, а солнечный свет отражался в стёклах его круглых очков. – И хочу помочь своей подруге.
– Я маму-то еле выпроводила, пообещав звонить ей хотя бы иногда, так ещё и тебя теперь уговаривать не влезать в это?!
– Ты же знаешь, я не оставлю тебя одну. Тем более что я и правда могу помочь, вот, хотя бы рабочие талисманы изготовлю, чтобы они действительно защищали своих носителей.
Эри больше не стала препираться. Когда речь заходила о её безопасности, Хару всегда делал всё от него зависящее, как преданный старший брат, которого у неё никогда не было. Она это ценила и просто не могла остаться равнодушной к его искренности.
– И давно у тебя началось? – спросила Эри, кивая в сторону стопок с талисманами, края которых приподнимались от ветра.
– Наверное, с тех пор, как я нашёл книгу по искусству инь-ян. Раньше я думал, что все люди вокруг такие же, как я, но позже понял – больше никто не ощущает течение энергии настолько явно. Когда магический труд Сато Харуки попал ко мне в руки, я с настороженностью относился к написанному в нём, но в итоге, изучая страницу за страницей, нашёл своё призвание. Оно не в магазине родителей, как я раньше считал, а здесь, со странными бумажками и с людьми, которые меня понимают.
– Я даже не думала, что ты всё это время так себя чувствовал. – Эри положила руку ему на плечо и чуть сжала пальцы. – Теперь можешь делиться со мной всем.
– И ты тоже. Расскажи мне: что с тобой происходит и насколько это опасно? Я ещё учусь и пока не могу истолковать и половины своих ощущений.
Эри не знала, стоило ли рисковать безопасностью Хару и делиться с ним историями о своём даре, о путешествии по лесам, кишащим ёкаями, и о сражениях с тэнгу. Обсуждать потусторонние вещи с ками – это одно, а довериться человеку, который ещё ничего не знает, – совершенно другое. К счастью, её размышления прервал знакомый топот и пыхтение – со стороны тайного сада к ним бежал Кэтору.
– Не припомню, чтобы я нанимался гонцом или курьером! – запричитал тануки, останавливаясь около лавки с талисманами и опираясь на неё руками. – Господин Призрак зовёт тебя! Он сказал, что дело срочное, поэтому поторопись.
– Что-то случилось? – Тревога в груди Эри напоминала почти зажившую, но всё ещё доставляющую беспокойство рану.
– Не знаю, но он выглядел обеспокоенным.
– Тогда я сейчас же пойду к нему! Хару-кун, извини, давай поговорим в другой раз!
И она сорвалась с места, сокращая путь через клумбы и заброшенную тропинку, ведущую к аллее каменных фонарей.
– Юкио! – крикнула Эри.
Не соблюдая никаких правил приличия, она раздвинула створки, заставляя деревянные сёдзи задрожать от резкого удара, и ворвалась в комнату.
Хозяин святилища сидел за низким столом около приоткрытого окна и рассматривал бумажную птичку, которую удерживал на весу за тонкие крылышки. Услышав шум, он даже не обернулся, но лисье ухо всё равно дёрнулось в сторону Эри.
– У тебя что-то случилось? Ты в порядке? – Она подошла к нему и опустилась рядом, заглядывая в лицо Юкио, которое, как и всегда, было скрыто лисьей маской, украшенной голубыми языками пламени.
– Ты и правда пришла очень быстро, – ответил господин Призрак, и Эри догадалась, что он улыбался. – Беспокоилась?
От бега у неё сбилось дыхание, и она с трудом могла говорить, но всё же разразилась негодующим восклицанием:
– Ты серьёзно? Я думала…
– Я скучал.
Юкио повернулся к ней, направил янтарный взгляд на румяное лицо Эри и медленно вдохнул, будто наслаждался каким-то неуловимым ароматом.
– Я же ушла ненадолго, – сказала она со вздохом – теперь она не могла скрыть собственную улыбку.
– Когда ты рядом, я чувствую себя гораздо лучше. Как здоровье госпожи Цубаки?
– Мама идёт на поправку, но в её ауре я заметила тёмные пятна.
– Не волнуйся. Как только мы найдём меч и уничтожим источник скверны, ауры всех пострадавших от мора очистятся и потерянные части душ смогут вернуться к их владельцам. – Посадив бумажную птичку на ладонь, Юкио протянул её Эри. – Это записка от Амэ-онны для тебя, прочти.
От искусно сложенного оригами веяло магией. Художница подхватила птицу за крыло и рассмотрела – внутри едва теплилась чья-то тёмная душа, блуждающий дух-сикигами, которого заточили в бумажную оболочку.
Аккуратно развернув послание, Эри увидела выведенные идеальным почерком знаки, начинающиеся с обращения:
– Хозяйка леса поздравляет меня с обретением дара акамэ и приглашает к себе, – сказала Эри, дочитав письмо. – На обучение.
– Я думаю, тебе стоит принять её предложение. Как я и говорил раньше, Повелительница дождя старше и повидала на своём веку больше одарённых людей.
– Разве я не могу учиться у тебя?
– Не в этот раз. – Юкио закашлялся, отворачиваясь в сторону. – Лучше обратиться за помощью к тому, кто сейчас не привязан к одному месту и располагает бесчисленным множеством ёкаев для твоих тренировок.
Эри хотела бы возразить, но и сама понимала, в каком состоянии сейчас находился Юкио: едва живой ками, который не в силах даже выйти из собственного дома.
– Ты должен поправиться! Пока я учусь пользоваться способностями акамэ, пожалуйста, заботься о себе и каждый день пей снадобье от Кэтору! – Она указала на нетронутую чашу с мутным настоем, отодвинутую на дальний край стола. – Обещаешь?
– Ты о том гадком отваре, который ничем не помогает? Хорошо, Эри, я буду его пить.
– И не выливай его в кусты! Я видела, как ты делал это утром!
– Хорошо! – Юкио усмехнулся и взял художницу за руку. – Не волнуйся, хоть я и был на волосок от смерти, но меня довольно трудно по-настоящему убить.
– Это и правда успокаивает. Если ты не против, я буду часто возвращаться, чтобы писать картины для выставки…
– Мой дом в твоём распоряжении.
– …И чтобы видеться с тобой.
Она приблизилась к Юкио и, убрав тёмную прядь с его лба, поцеловала лисью маску. Господин Призрак в ответ обхватил её за талию и притянул к себе, укладывая голову на плечо Эри.
На следующий день она собрала свой чемоданчик с кистями и альбомами и направилась по горной тропинке, ведущей в Лес сотни духов.
Глава 34
По следам тёмной ауры
Ветер шелестел в кронах высоких бамбуковых деревьев и качал упругие зелёные стволы, которые скрипели и кренились в разные стороны, но не ломались под напором стихии.
Прижав лист бумаги к земле четырьмя камнями, Эри присела на мягкую подстилку из опавшей листвы и положила перед собой кусочек влажной холщовой ткани. Тщательно разглядев вещицу, она окунула кисть в заранее заготовленную баночку с тушью и провела первую линию.
Воздух вокруг задрожал, и Эри прикрыла глаза, отдаваясь своему дару. Среди заполнившей сознание черноты появились размытые образы и отдалённые звуки, которые напоминали тихий заунывный плач. Посреди болота, заросшего тиной и пахнущего гнилой травой, на скользком камне, возвышающемся над водой, сидело существо, покрытое листьями и сползающими по волосам водорослями. Именно этот ёкай выл и стенал.
Эри погрузилась в видение ещё глубже, позволяя силе акамэ достать из ауры, оставшейся на порванной ткани, все воспоминания до единого. Плач плавно сменился шумом прибоя, и художница увидела волну, принёсшую к берегу мёртвого мужчину, посиневшее тело которого несколько лун назад принадлежало рыбаку из Камакуры…