Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 86)

– Прости, я действительно попала в неприятности и никак не могла прийти в больницу. Я отправила сообщение, но потом мне пришлось выключить телефон, поэтому я даже не проверила, получила ли ты смс. Как себя чувствуешь? Сейчас тебе лучше?

– Не волнуйся, я уже полностью поправилась!

Эри заметила, что мама похудела и осунулась с последней встречи, и всё же после закрытия портала в дереве адзуса к ней действительно вернулась часть прежнего здоровья. Художница облегчённо выдохнула и мягко освободилась из объятий, направляя благодарный взгляд в сторону друга, который в это время стоял чуть поодаль, чтобы не мешать воссоединению матери и дочери.

Хару сразу подошёл и улыбнулся, по старой привычке поймав руку Эри и сжав её в своей большой ладони.

– Я приглядывал за госпожой Цубаки, как и обещал.

– Спасибо! Я теперь твоя большая должница…

– Просто угости меня рамэном, когда всё закончится, и мы в расчёте.

Эри усмехнулась и тоже легко сжала руку Харуки, вспоминая, что в детстве этот дружеский жест всегда её успокаивал.

– Договорились! Но расскажите для начала, почему вы решили прийти именно сюда?

– Когда я очнулась, то сразу почувствовала что-то неладное, – заговорила мама и нахмурилась, словно вспомнила неприятную историю. – Я-то знаю, что моя Эри даже с другого конца Японии примчалась бы ко мне в больницу, поэтому сразу переполошила всю округу: соседей, друзей, кого могла. Тогда Харука и объяснил мне, что ты связалась с духами и ушла с одним из служителей святилища.

У Эри от удивления и страха округлились глаза, а в горле встал ком. Откуда Хару об этом узнал?

– Кхм, – она неловко покашляла в кулак. – Серьёзно? Как я могу связаться с духами, если их не существует?

– Не существует? Но ведь госпожа Цубаки пострадала именно от вредоносного ёкая! – совершенно серьёзно и со знанием дела возразил Харука, убирая руки за спину. – Точно не уверен в том, что с тобой произошло, но ещё тогда, во дворе больницы, я почувствовал присутствие тёмной энергии, которая следовала за тобой по пятам. Надеюсь, талисман, который я дал, помог тебе.

– Ты… Вы… – У неё просто не было слов, чтобы выразить своё негодование. Она хотела сохранить новую жизнь в тайне и не беспокоить обычных людей делами иного мира, но, кажется, её друг и сам оказался незаурядным человеком. – Что это вообще значит?

– Не волнуйся, я верю вам обоим. – Мама взяла Эри за руку. – Я всегда знала, что потустороннее существует, и Харука доказал это, когда смог определить твоё местоположение с помощью ритуала.

– Ты и ритуалы проводишь? – Эри недоверчиво приподняла брови.

– Пробовал впервые. Я искал твою душу с помощью прядки волос, но долгое время не мог найти, и сегодня ночью ты наконец откликнулась.

Голова гудела, и Эри сдавила пальцами виски, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок.

– Вы меня просто с ума сводите, – сказала она, убирая растрёпанную после сна чёлку назад. – Раз вы знали, что за мной охотятся духи, то зачем пришли сюда? Это же опасно! Я не просто так перестала появляться в больнице и дома. Я защищала вас!

Мама хоть и пережила в своей жизни небольшое столкновение с обариёном, но не понимала, насколько всё серьёзно.

– Что за шум на священной земле, да ещё и в такую рань?!

Эри сразу узнала скрипучий голос старика Кимуры и обернулась: главный каннуси святилища спускался по каменным ступеням, держа в руках метлу.

– А, это снова вы! Я же уже говорил, что девчонка тут не объявл…

Кимура столкнулся взглядом с Эри, и на его лице застыло выражение, отдалённо напоминающее радость или восхищение, но она никак не могла поверить, что этот злобный старичок и правда был рад её видеть.

– Ты вернулась невредимой, слава богине Инари! – проговорил он воодушевлённо и ускорил шаг. – Я каждый день возносил молитвы, чтобы с тобой и нашим Посланником всё было хорошо.

– Да? Спасибо вам. – Эри обозначила поклон и натянуто улыбнулась.

– Возьми! – Каннуси Кимура достал из рукава стопку бумажных лент сидэ и расшитый узорами амулет омамори, после чего вложил всё это в ладони Эри. – Носи с собой, так благословение святилища всегда будет действовать, ведь теперь ты обладаешь даром, и тебе нужна защита.

Он указал на её лоб, где всё ещё виднелся едва заметный след метки акамэ, и тут же повернулся к гостям:

– А вы, уважаемые, не желаете остаться на завтрак, раз уж пришли? Сейчас в Яматомори мало служителей, но накормить путников рисом и овощами мы сможем.

После сытного завтрака, состоящего из самых простых пресных блюд, Эри пригласила маму на прогулку. Они долго шли по засыпанным сухими листьями тропинкам, которые петляли между маленькими серыми молельнями, обставленными со всех сторон фарфоровыми лисичками, и молчали, словно не знали, с чего начать, но женщина всё же нарушила тишину первой:

– Послушай, хоть я и верю тебе и Харуке, но это не значит, что я не переживаю. Тебя втянули во что-то опасное, я ведь права?

– Именно поэтому я и не хотела, чтобы ты знала. – Эри вздохнула и остановилась около каменного фонаря, на замшелой шапочке которого лежал алый кленовый лист. – Просто помни, что я не одна здесь, меня защищает хозяин святилища. Вы с Хару-куном – самое дорогое, что у меня есть, и я очень прошу вас держаться подальше от всей этой истории! Больше не приходите сюда, пока я не закончу дело.

Мама вздохнула и устало приложила ладонь ко лбу.

– Ты всегда такой была: если что-то решила, то до конца останешься при своём мнении. Тебя правда не тронут злые духи? Они тебе не навредят?

– Сейчас для меня нет места безопаснее Яматомори. Я бы правда хотела обо всём тебе рассказать, но пока ещё не время.

– Если тебя беспокоят ёкаи, то мы можем попросить Харуку поставить сильную защиту или давай отправимся в Киото и обратимся за помощью к священникам в святилище Фусими-Инари-Тайся. Уйдём вместе? Тебе не обязательно справляться самой.

– Спасибо, что не считаешь меня сумасшедшей! – Эри сказала это в шутку, но на самом деле и правда была благодарна близким: они не отвернулись от неё, хоть и узнали правду. – Но сейчас моё место рядом с господином Хацу Юкио.

Послышался тихий вздох; мама обречённо развела руками и проговорила:

– Конечно. Ты всегда рвалась в Яматомори, с самого детства. Видимо, зря я не отдала тебя в обучение к каннуси Кимуре, а то моя дочка могла бы уже дослужиться до старшей мико!

Они вместе улыбнулись, вспоминая прошлое, и напряжение, которое витало между ними с момента встречи, незаметно испарилось.

– Почему ты веришь мне?

– Наверное, потому, что я всегда знала, что ты особенный ребёнок. И твой отец знал. Когда ты садилась рисовать, даже воздух вокруг начинал вибрировать и светиться, я не обманываю, всё так и было!

– Тогда почему отец ненавидел меня?

Мама закусила губу, блуждая потерянным взглядом по крышам зданий, и приобняла дочь.

– Он просто помешался, думал, что ты накликаешь на нас беду, если продолжишь творить магию в своих картинах, и это дошло до настоящего безумия. То, что случилось с нашей семьёй, – несчастливое стечение обстоятельств, от которого никто не защищён. Я не знаю, что теперь стало с мужем: вспоминает ли он о нас, жив ли он вообще, и, если честно, не хочу узнавать. Прошло слишком много лет, Эри, и ты должна отпустить обиду, как отпустила я.

– Возможно, ты права.

Впервые с тех пор, как отец бросил их, она думала об этом человеке без дрожи в руках и без ярости, сжимающей сердце в тиски. Жизнь теперь казалась слишком мимолётной, чтобы тратить её на разрушающие чувства. Прошлое осталось в прошлом, а будущее распахивало перед Эри двери, через порог которых она уже осмелилась переступить.

– Скажи мне, ты ведь не оставишь художественную карьеру ради работы в святилище? – поинтересовалась мама, взяв Эри за плечи и серьёзно посмотрев ей в глаза. – Что бы там ни было, ты не должна бросать! За дело всей своей жизни нужно крепко держаться.

– Знаю, я никогда не перестану писать картины. К весне я закончу подготовку к выставке и лично вручу тебе билет, обещаю.

Хару стоял около лавочки с талисманами и рассматривал прямоугольные листы бумаги, на которых красной краской были начертаны иероглифы. За прилавком находился каннуси Кимура и о чём-то увлечённо беседовал с юношей, показывая ему приспособления для защиты от злых духов.

Немного постояв в тени раскидистого клёна и так и не дождавшись окончания увлекательного разговора между священником и её другом, Эри всё же решила подойти к столику.

– Всегда считала это безделушками, – призналась она, подхватывая пальцами белый бумажный прямоугольник. – Но в последнее время поменяла своё мнение.

– Эри-тян! – Харука улыбнулся и потрепал художницу по голове. – Я как раз объяснял господину Кимуре, что его талисманы поддельные.

– Мы покупали их у одного столичного мага, чтобы почтить память когда-то существовавшего прямо на этом месте отделения оммёдо! – пояснил старичок, распрямляя спину и поправляя высокую шапку, словно действительно говорил о чём-то заслуживающем внимания. – Тогда священники и оммёдзи работали сообща, чтобы изгонять зло, но те времена давно прошли, и нам теперь даже некого спросить, действительно ли эти обереги защищают от нечисти.

– Не лучше ли тогда просто продавать омамори святилища и не касаться такого древнего и тёмного искусства? – Эри и правда не понимала, как два столь отличающихся друг от друга направления: низкая магия и нечто божественное – могли существовать на одной земле.