Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 89)

– Если хочешь, я напишу тебе и другие портреты, сколько угодно! – Эри дотронулась до длинного рукава Амэ-онны. – И даже сделаю один для Кэтору, чтобы он всегда носил его с собой.

– А ты гораздо проницательнее, чем твой лисёнок!

Они рассмеялись, чувствуя, что могут стать хорошими подругами, когда всё закончится. Словно между ними не существовало различий: ёкай и человек, вечность и смертная жизнь – это не важно, когда нашёл того, с кем приятно находиться рядом.

– Ты всё та же, – заговорила Хозяйка леса, когда эхо от их смеха утихло. – Цубаки тоже была доброй, и даже врождённый страх перед ёкаями не помешал ей сидеть здесь и учить рисованию малышей.

– Да, я знаю.

Эри сказала это и прикусила губу, ощущая лёгкое раздражение. Гребень Идзанаги помогал ей собирать прошлое по кусочкам, медленно возвращал воспоминания, но она до сих пор не чувствовала себя одним человеком с Цубаки, а постоянные сравнения только выводили её из себя.

– На самом деле тогда я плохо знала твою предшественницу, – продолжила Амэ-онна, – но всегда хотела познакомиться с ней поближе. Благодаря художественным урокам акамэ один из оборотней моего Леса осмелел и, приняв облик человека, переехал в Эдо и начал рисовать гравюры.

– Получается, среди художников того времени можно встретить и ёкаев?

– Ну, конечно! Говорят, он и по сей день популярен среди людей, а копии его работ распродают в огромном количестве! – Амэ-онна подошла к Эри и что-то прошептала ей на ухо.

– Правда?! Так этот художник выходец из Леса сотни духов?!

– Именно.

– Поразительно!

Эри и подумать не могла, что кто-то столь знаменитый окажется ёкаем, скрывающим свою истинную сущность. А роль Цубаки в его судьбе и вовсе заставила художницу почувствовать гордость за свою семью. Прошлая акамэ не успела исполнить мечту, но она смогла поделиться ею с другими…

Хозяйка леса указала в сторону выхода из тронного зала, и, когда они миновали аллею высоких деревьев, ступая на поляну около чайного домика, Повелительница дождя заговорила более серьёзным тоном:

– Думаю, ты готова найти меч Такэмикадзути. Честно говоря, я даже не уверена, сможет ли Юкио ещё хоть немного продержаться.

– Я хочу предложить ему остаться! Он не выживет, если сейчас покинет Яматомори, поэтому я возьму Кэтору, и мы вдвоём отыщем артефакт.

Амэ-онна покачала головой.

– Он не останется, уж поверь, я знаю его лучше всех. Лисёнок скорее сам оббежит каждый уголок Страны тростниковых равнин в поисках меча, чем отпустит свою камелию.

– Я не позволю ему погибнуть.

– Сейчас Юкио восстановил силы, и у него получится какое-то время находиться вне святилища. – Хозяйка леса сложила руки на груди и подняла взгляд к серому небу. – Я планирую проследить за вами из своего чайного домика, и если что-то случится, то в срочном порядке перенесу обратно в Яматомори.

– Говорят, ты не принимаешь ничью сторону. Тогда почему опять предлагаешь помощь?

– Вы решили бороться против всех. Мне это по душе, и потому я не оставлю вас одних.

– Но разве другие ками не хотят того же, что и Юкио?

– А они хоть раз вмешались? – Амэ-онна усмехнулась, и где-то высоко в небе грянул гром. – Тебе не кажется странным, что никто из них не пришёл за тобой и что никто не ищет меч? Может, они и не враги, но уж точно не друзья вам.

– Всё оказалось совсем не так, как я себе представляла. А во время мора разве не эти божества должны закрывать проходы в священных деревьях?

Лицо Амэ-онны исказила улыбка, которая в полумраке походила на хищный оскал.

– Посланники и ками из небольших святилищ – вот те, кто на самом деле борется со скверной. Они ищут и освящают деревья адзуса, но на большее без помощи верховных не способны, поэтому оберегают свои земли как могут.

В лесу пахло влажными листьями и холодной землёй, а тропа под ногами размякла после дождя, и при каждом шаге ботинки неминуемо проваливались в густую грязь, перемешанную с сухой травой. Эри погрузилась в тяжёлые мысли и убрала озябшую руку в карман, где сидел масляный дух, готовый согревать её ладони.

– Не доверяй никому из них, – сказала напоследок Амэ-онна, когда впереди уже показался просвет и железный заборчик, отгораживающий территорию святилища от Леса сотни духов. – Я буду за вами присматривать.

Когда на Яматомори опустился вечер и гора окрасилась жёлтыми огнями фонарей, Эри появилась на площади. Облачённая в красно-белые одежды мико, она прошла к главному хондэну и низко поклонилась, выражая уважение богине Инари. Напротив священной постройки уже стоял длинный столик, на котором были разложены бумага, кисти и тушь, и Эри села перед ним на шёлковую подушку, завершив церемониальную часть.

По правую и левую руку от акамэ, держа в руках фонари, заняли места старик Кимура и Хару в белых одеяниях, прошитых красными нитями по рукавам и вороту. На их лицах читалось благоговение, словно им выпала честь присутствовать во время грандиозного события.

Из главного зала вышел Юкио. Он оглядел присутствующих и медленно направился по площади к столу, за которым сидела Эри. Остановившись позади неё, хозяин святилища положил руку художнице на плечо и прошептал:

– Не волнуйся, я рядом. – Пальцы чуть сжались, ободряя.

– Я много тренировалась, но если меч находится далеко отсюда, то я не уверена, смогу ли его почувствовать.

– Знаю. Ты не должна об этом переживать. Просто сделай то, что в твоих силах, а остальным займусь я.

Сегодня голос Юкио звучал твёрдо, руки не дрожали, а аура вокруг него вновь пульсировала от силы, и на душе у Эри стало спокойно. На время господин Призрак смог изгнать скверну из тела и сейчас находился рядом, живой и невредимый.

С этого места хорошо просматривалась длинная каменная лестница, по которой поднимался Кэтору, неся в руках круглый поднос с шёлковой тканью. Он должен был забрать последние осколки меча Такэмикадзути у Амэ-онны, которая не могла ступать на священную землю Яматомори, и потом принести артефакт к святилищу.

Послышался стук шагов. Вскоре тануки преодолел последние тории, прошёл по дороге из гравия и поставил перед акамэ лакированный поднос.

– Это всё, что осталось, – сказал он, разворачивая тонкий шёлк цвета спелого персика. – Мы использовали слишком много осколков, чтобы создать печать.

Внутри лежала лишь пыль, отливающая серебром, но даже от столь малой частицы могущественного артефакта веяло светлой энергией, окутывающей и приносящей умиротворение. Кэтору также положил на стол ханко в форме цилиндра и отошёл со словами:

– Возможно, она тоже поможет в поисках.

Эри кивнула и сначала коснулась металлической пыли, которая прилипла к коже, а затем провела пальцами по резному краю печати. Сразу стало невыносимо жарко, но ладонь Юкио, всё ещё лежавшая на её плече, словно усмиряла бушующую внутри силу и приносила ощущение прохладного ветра.

Отложив поднос в сторону, Эри окунула кисть в тушь и провела тонкую неровную линию. Её глаза закатились, и она погрузилась в видение.

Шум прибоя.

Где-то кричали чайки.

В темноте вспышками проступали очертания зелёных холмов, а в нос ударил солёный запах моря. И везде, повсюду ощущалась тяжёлая аура скверны.

Но нужно было погрузиться ещё глубже, и Эри ступила на белый песок, на котором виднелись следы, ведущие дальше по побережью. Ноги проваливались, но она продолжала пробиваться сквозь смыкающийся вокруг неё мрак.

Песчаный пляж сменился скалистым берегом, и на одном из высоких камней, возвышающихся над морем, кто-то стоял. Чёрные волосы развевались на ветру, и, когда незнакомец обернулся, словно почувствовав, что за ним следят, тьма поглотила Эри.

Единственное, что звучало в её ушах, когда она вновь открыла глаза, было произнесённое человеком из видения: «Наконец-то!»

От звука этого голоса волоски на теле встали дыбом, а тёмное, вязкое предчувствие беды заполнило всё её существо. Приятный привкус соли во рту сменился резким железным вкусом крови: из носа потекли две алые струйки, оставляя яркие дорожки и исчезая между губами.

– Эри, хватит! – Она узнала обеспокоенный голос Юкио, но никак не могла остановить руку, которая резкими, грубыми мазками продолжала писать картину.

Хозяин святилища схватил Эри за запястье – крупные капли туши сорвались с кисти и упали на край бумаги васи, растекаясь неровными пятнами. Художницу оттащили от стола, и она нащупала гравий, больно впивающийся в ладони, – кажется, её усадили прямо на землю.

– Эри, смотри на меня, – продолжал говорить с ней Юкио, обхватив руками лицо акамэ. – Тише, всё уже закончилось.

Она попробовала сосредоточить взгляд на лисьей маске – голубые огни словно пылали в темноте, а чёрный завиток на лбу закручивался по спирали.

– Со мной… всё в порядке.

Хоть и медленно, но она приходила в себя. Оглядевшись, Эри заметила, что, кроме Юкио, вокруг стояли Кэтору, Хару и господин Кимура. Кто-то из них кричал, что нужно принести воды, а кто-то присел рядом, держа её за руку.

– Спасибо за беспокойство, – вновь заговорила она и улыбнулась, но тут же прикрыла лицо рукавом: наверняка зрелище окровавленных губ и зубов было не слишком приятным.

Юкио вытащил белый платок из-за ворота кимоно и протянул ей, но не успела Эри вытереть лицо, как послышался звонкий голос Кэтору:

– Тут вода, посторонитесь! – Тануки растолкал служителей и принёс откуда-то уже наполненную чашу. – Вот, попей.